Алекс Орлов 
Секретный удар

Тени войны – 20

Аннотация

Герберт Апач был удачлив на бирже. Он имел серебристый автомобиль, просторный дом и собирался жениться на первой красавице города. Но судьба сделала поворот.
Его объявили шпионом и приговорили к расстрелу.
Его преследовали монстры.
За ним по пятам гналась неведомая сила.
На него начали охоту…
Другой бы спятил, да и сам герой был близок к этому. Однако скоро ему стало известно, что он вовсе не Герберт Апач.
И еще вопрос – ЧЕЛОВЕК ЛИ ОН?

Алекс Орлов

Секретный удар

(Тени войны -20)

В городе Рио-Капанасе, что на планете Тироль, никогда не происходило ничего особенного. Потому, может быть, что все здесь занимались цветами – выращивали и продавали их миллионами и даже миллиардами в зависимости от сезона.
Вот у соседей, в столице мясной промышленности Леноксе или в винокуренном Оннбойме, – там да, там такие дела творились, что только держись, а в цветочном Рио-Капанасе было тихо.
Ну, убьют изредка кого или украдут выручку от продажи партии кинацинтов, красных цветов юга, и снова тихо. Даже начальник полиции, достопочтенный бригадир Кносс, который двадцать лет прослужил Полицейским капитаном в одном из районов Ленокса, частенько говаривал: «Скучно тут у вас». И был абсолютно прав. Потрясения и войны, происходившие где-то за Красными созвездиями, куда было лететь полгода, если не больше, попадали на полосы местных газет чрезвычайно редко. Настолько редко, что их считали выдумками нечестных журналистов.
А между тем это были совсем не выдумки.

1

Преуспевающий биржевой спекулянт Герберт Апач возвращался домой с дружеской попойки, которой отметил свой успех и личный рекорд сезона. Гэри продал больше ста тысяч тонн луковиц красных кинацинтов, из которых цветочники пригородов Рио-Капанаса собирались вырастить на будущий год свой новый урожай.
С самими цветами Герберт Апач старался не связываться – ни к чему, ведь луковицы давали куда больше дохода.
Гэри шел по освещенной фонарями улице и улыбался. В последнее время ему везло не только в бизнесе, но и в личной жизни. Он собирался жениться на блистательной красотке Ванессе Фармер, которая остановила на нем свой выбор, что неудивительно: Гэри был молод, преуспевал в делах и будущее сулило ему неплохие перспективы.
Конечно, абсолютной верности мисс Фармер обещать не могла, однако находила его милым и… не противным.
Из-за угла вывернул автомобиль, Гэри, слегка покачиваясь, остановился, освещенный его фарами.
– Добрый вечер, сэр! – приветливо поздоровался водитель. – Не хотите воспользоваться самой быстрой машиной в городе?
– Так уж и самой быстрой! – Гэри с сомнением покачал головой и громко икнул. По случаю праздника он оставил свой автомобиль дома, и подкатившее такси было как нельзя кстати. – Ну да уж ладно. – Он махнул рукой и, как только предупредительный водитель распахнул перед ним дверцу, плюхнулся на заднее сиденье.
Автомобиль резко стартовал с места, Гэри уже на ходу пробормотал:
– На Веллинсгуттен, приятель. Дом одиннадцать.
– Слушаюсь, сэр. – Таксист решил, очевидно, показать пассажиру, на что способен его двигатель, – по пустынному городу машина летела как комета, так что на одном из крутых поворотов Гэри даже сделал водителю замечание:
– Эй, парень, у меня заворот кишок случится… Поосторожнее, а то опрокинемся…
– Не опрокинемся! У меня магнитодинамические шины!
– А дорожная полиция на сканер сфотографирует?
– Прошлый век, сэр! – махнул рукой таксист. – У меня на корпусе четыре дифракционных датчика стоят, картинку на сканерах размывают.
– Да ты просто какой-то «неуловимый Филипп», – изумился Гэри и уставился в окно, но без толку – машина мчалась с такой скоростью, что он не успевал ни на чем сфокусировать взгляд.
Фасады, переулки, череда осветительных панелей, одинокая собака – все проносилось в нетрезвом мозгу Гэри, словно модный клип.
– Уже подъезжаем!
– Да уж я чую… Филипп…
Зашипели пневматические тормоза, Гэри почувствовал тупой удар в грудь, точь-в-точь как в матче по стрейфболу, когда прозеваешь крепкого защитника.
У него потемнело в глазах, а наполненный устрицами желудок опасно забурлил.
– Новинка! Тормозной модуль на гравитационном импульсе! Ну разве не здорово!?
– Здорово… – побелевшими губами прошептал Гэри, и в следующее мгновение его вывернуло прямо на переднее сиденье.
– Что вы делаете, сэр?! – завопил таксист и, выскочив из машины, поспешил открыть перед клиентом дверь. – Но как же так, сэр?! – не унимался он, вытаскивая Гэри Апача из салона. – Я за поплинский велюр для салона триста монет отвалил, а теперь мне что делать? Что прикажете мне делать?
Водитель тряс ничего не понимающего пассажира, который все еще не мог оправиться от такой жесткой остановки.
– Вы мне должны, сэр! Вы мне должны за велю…
Договорить таксист не успел. Он вдруг захрипел и стал заваливаться на Гэри, царапая его вылезшим из груди острием.
– Ну вот и рассчитались, – произнес чей-то голос. Гэри хотел повернуться и посмотреть, в чем дело, и тут ему на голову обрушился удар.

2

Теплый сезон подходил к концу, и ночи становились все холоднее. Два раза беглецам удалось переночевать в пригороде, укрывшись в штабелях пустых ящиков, но потом их выгнали оттуда проволочные крысы. Грызуны напали на бродяг среди бела дня, и тем пришлось спешно уносить ноги.
До самого вечера они прятались то тут, то там, перебегая от куста к кусту, благо Рио-Капанас был очень зеленым городом.
Ночь застала бродяг на заднем дворе какого-то кафе, и они с удовольствием поужинали из помойного бачка. Затем двинулись дальше.
Срочно нужны были деньги, чтобы купить одежду, еду и убраться подальше – Ленокс был не так далеко от Рио-Капанаса, и погоня могла настигнуть их в любую минуту. Несмотря на кажущееся спокойствие на улицах цветочного города, двух сбежавших из тюрьмы преступников наверняка уже искали.
– Давай пока заляжем в канаве, Сайрус, – предложил один из беглецов. – Нужно подождать, пока народ перестанет сновать. Не можем же мы убивать всех.
– А почему? – Сайрус уставил на коллегу изуродованный глаз. – Почему мы не можем убивать всех, Пит?
– Потому что тогда копы сядут нам на хвост.
– Твоя правда, Пит. Я уже вижу подходящую канаву – там, у стены…
Поминутно оглядываясь, они перебрались к новому убежищу и улеглись, вытянувшись и уставившись в небо.
Где-то рядом по тротуару проходили люди, по проезжей части проносились автомобили, но никто и представить себе не мог, что совсем рядом, в каких-то двух шагах в канаве прячутся преступники.
Пригревшись в выстланной торфом яме, беглецы уснули и очнулись в середине ночи, когда вокруг воцарилась тишина.
– Пит? – позвал товарища Сайрус.
– Я уже не сплю…
– Пора нам отсюда выбираться.
– Пора, – согласился товарищ.
Две всклокоченные головы показались над поверхностью земли и какое-то время не шевелясь, настороженно изучали обстановку.
Потом преступники выбрались из укрытия и перебежали под раскидистое дерево, стоявшее у самой мостовой.
Сайрус достал длинный нож, а Пит удовольствовался суковатой палкой, которую подобрал возле канавы.
Они простояли в засаде минут десять, когда наконец послышался шум мотора. Однако автомобиль проехал мимо и исчез из виду, свернув за угол.
В доме напротив к освещенному окну подошла молодая женщина. Она бросила на улицу скучающий взгляд и отошла в глубь комнаты.
– О-о, – произнес Пит. – Должно быть, она хорошо пахнет, а, Сайрус?
– Да уж конечно лучше, чем сапоги надзирателя Кокса, – поддержал товарища Сайрус.
Снова послышался звук приближавшейся машины.
– Этот тоже мимо, – уверенно заявил Пит, уверенный, что на такой скорости тормозить никто не станет.
Однако он ошибся. Автомобиль неожиданно начал сбрасывать обороты и резко, как будто натолкнувшись на препятствие, остановился в нескольких шагах от засады.
– Ух ты, – прошептал Пит, а Сайрус поудобнее перехватил нож.
Дверца со стороны водителя распахнулась, и оттуда выскочил взволнованный человек.
– Но как же так, сэр! – закричал он, обегая машину, чтобы вытащить пассажира. – Я за поплинский велюр для салона триста монет отвалил, а теперь мне что делать? Что прикажете мне делать?
– Чего он хочет, а? – недоуменно спросил Пит, глядя, как таксист трясет изрядно захмелевшего пассажира.
– Ну, типа, он ему должен, – пояснил Сайрус, прикидывая, что условия для броска создались просто идеальные.
– Вы мне должны, сэр! – требовал справедливости водитель, пока Сайрус делал замах. – Вы мне должны за велю… – Брошенный с силой клинок преодолел небольшое расстояние и с глухим стуком вошел в тело жертвы.
– Ну вот и рассчитались! – театрально произнес Сайрус, чрезвычайно довольный своим броском.
Таксист начал падать на пьяного, которого терзал еще мгновение назад, а тот удивленно пучил глаза, не понимая, что происходит. Подскочивший сбоку Пит вовремя огрел пассажира своей дубиной и разом прекратил его удивление.
– Давай сунем их в канаву, – привычно предложил Пит, быстро обшаривая карманы новых жертв. – Ух ты, а этот счастливчик при деньгах! – обрадовался он, выуживая из кармана оглушенного туго набитый бумажник. В другом кармане «счастливчика» обнаружилась коробочка с золотым кольцом, что вкупе с дорогими часами могло считаться королевской добычей.
– Мы не бросим их в канаву, – неожиданно заявил Сайрус, задумчиво вытирая нож о штаны таксиста. – Мы спрячем их в контейнер, вон там у магазина стоят.
– К чему такие хлопоты? – не понял Пит.
– К тому, что дальше мы поедем на этой машине. А чтобы ее дольше не искали, мы припрячем трупы подальше.
Взвалив на себя тела жертв, преступники, осторожно переступая по кочковатому газону, прошли за магазин и там сбросили тяжелую ношу на землю.
Сайрус ловко поддел ножом замок контейнера и заглянул под крышку.
– Что там? – поинтересовался Пит.
– Не пойму. Какие-то овощи…
– Это не овощи. Это, наверное, цветочные луковицы, мы у цветочного магазина. – Пит показал на край торчавшей с фасада вывески.
– Не важно. Ну-ка, давай поднимай…
Тела одно за другим были переброшены через край контейнера, и Сайрус плотно пристроил крышку на место.
Они уже возвращались к оставшемуся без хозяина такси, когда Сайрус вдруг спросил:
– А ты уверен, что убил того парня, Пит?
– Не знаю, – честно признался тот. – Если хочешь, давай вернемся и ты сам прикончишь его.
– Да ладно, – махнул рукой Сайрус. – Неохота нож пачкать, я его уже вытер и просушил.
Никем больше не потревоженные, злоумышленники погрузились в такси и отбыли восвояси.

3

Машина ночных грабителей еще не скрылась за ближайшим углом, когда в другом конце улицы показался большой неуклюжий фургон с погрузочной стрелой. Он двигался неуверенно – видимо, водитель плохо знал этот район и притормаживал чуть ли не возле каждого столба.
Наконец он остановился на том же месте, где еще минуту назад стояло такси, однако затем снова двинулся вперед и въехал во дворик за магазином.
С трудом развернув фургон на тесном пространстве, водитель поставил машину носом к улице и выбрался из кабины. За ним вылез его напарник.
– Что я вижу, Джойвас, – зловещим шепотом произнес он. – И здесь тоже нет охраны!
– Они разбежались, господин префектор! Я им заплатил, но они разбежались!
– Тсс! – Названный префектором зажал водителю рот, огляделся и лишь после этого позволил неосторожному подчиненному дышать.
– Если бы не крайняя нужда в людях, Джойвас, я бы уже лишил тебя жизни…
– Я исправлюсь, господин пре…
– Называй меня дружище Фродди, я же тебе го-ворил.
– Конечно, дружище Фродди.
– Правильно, только не забывай добавлять «сэр».
– Конечно, дружище Фродди, сэр.
– Именно так. А теперь живо в кабину – надо спешить. Судно должно стартовать точно в срок.
Джойвас не стал испытывать терпение префектора и, забравшись в кабину, принялся манипулировать погрузочной стрелой.
«Дружище Фродди» ассистировал ему, помогая быстрее крепить стропы с захватами.
Не прошло и часа, как два десятка полуторатонных контейнеров были установлены на подвижную внутреннюю платформу грузовика и Джойвас с префектором быстро прикрыли ее тентом.
– Все, поехали отсюда, – выдохнул порядком уставший «Фродди».
Они забрались в кабину, Джойвас завел мотор и, опасливо покосившись на префектора, тронул грузовик с места.
Их путь пролегал через сонный город. «Фродди» с презрением смотрел на спящие здания и ленивых полицейских, неспешно прогуливавшихся по пустынным площадям.
Казалось, все здесь дышит беспечностью и праздностью. То ли дело на его далекой родине, изнемогающей в борьбе с вероломным врагом.
Город закончился, и грузовик понесся по прямому как стрела шоссе. Скоро впереди показались мачты освещения и уродливые очертания портовых построек.
В темном небе плыли огни взлетавших и садившихся кораблей.
– Ну вот и приехали, – подал голос водитель, однако префектор не отозвался.
Грузовик подъехал к главным воротам и остановился. В свете его фар показался охранник. Он подошел к окну Джойваса и взял протянутые тем сопроводительные документы.
– Значит, луковицы вывозите?
– Они самые, – кивнул водитель.
– Понятно. – Охранник вернул документы и махнул рукой своему напарнику, чтобы тот открыл ворота. – Никаких бродяг вам на дороге не попадалось?
– Нет, а что такое?
– Из тюрьмы в Леноксе сбежали два опасных преступника. Говорят, будто они подались в Рио-Капанас…
– Ой, какие вы ужасы рассказываете! – покачал головой Джойвас. – Если б знал, всю дорогу трясся бы.
Грузовик проехал на территорию порта и остановился позади маленького автомобиля-лоцмана с ярко-желтой мигалкой на крыше.
– «Двенадцать – тридцать четыре Бэ!» – крикнул Джойвас, высунувшись в окно, и лоцман бодро покатил вперед, разгоняясь по освещенной разделительной полосе.
– До чего же странно живут эти люди, сэр, – не отрывая взгляда от мигающего лоцмановского маяка, произнес водитель. – Живут, можно сказать, вовсе без всякой цели… Нет в ихней серой жизни места здоровому патриотизму, сэр.
Префектор не отреагировал на слова Джойваса, а когда машина подъехала к возвышавшемуся над остальными кораблями транспортному судну, остановил болтовню емким: «Заткнись».
Грузовик уже ждали. Навстречу выбравшемуся из кабины префектору вышли трое.
– Как все прошло, сэр? – спросил человек в штатском, в котором тем не менее угадывался военный.
– Вроде обошлось, – вздохнул префектор. – Давайте, Сеймур, поживее разгружайте, иначе выбьемся из графика.
– Есть, сэр. – Сеймур сделал движение, словно хотел щелкнуть каблуками, но тут же передумал, круто развернулся и пошел организовывать разгрузку-загрузку.
Зашипели раздвижные двери, с судна подали специальный транспортер, и вскоре по нему прямо в Трюмы медленно поплыли контейнеры с луковицами. Товара было около тридцати тонн, а вместе с остальным грузом набиралось почти двести.
Двести тонн луковиц, из которых впоследствии должно было получиться знаменитое «красное масло». Благодаря ему боевые роботы Конфедерации двигались быстрее своих противников, а механика роботизированной пехоты, совмещавшей в себе живое и неживое, не знала износа.
Имперская разведка много бы дала, чтобы узнать. откуда поставлялось это ценное сырье, а потому приходилось соблюдать крайнюю осторожность.
Это ведь только на планетах вроде этой люди могли развлекаться цветочками, но всего в одном «прыжке» от них начинался настоящий ужас. Бывало, и сам префектор в мыслях называл происходящее именно этим словом.
– Пошевеливайтесь! – крикнул он еще раз и поднялся на судно. До старта оставалось совсем немного, и ему хотелось побыть в одиночестве хоть пару минут.

4

Разрывая атмосферу струями раскаленного газа, транспортный корабль «Афалина» класса «транс-формер» оторвался от беззащитного Тироля, и прямо на орбите планеты к нему пристали истребители из охранного агентства.
– Не хотите ли обзавестись хорошей компанией, капитан? Мы берем недорого, – вклинились они на открытую волну. Пилот криво усмехнулся, а стоявший неподалеку префектор Магнус утвердительно кивнул головой. Его судно должно было выглядеть безобидной овечкой, а значит, следовало принять предложение.
– Хорошо, я согласен, – от своего имени ответил пилот. – Беру четыре борта до навигационного маяка «Турчин-1441».
– И все?!
– А вам не подходит?
– Подходит, капитан. Оплата карточкой «Золотое Кольцо».
– Идет!
В кабину вошел Сеймур.
– Как груз? – спросил Магнус.
– Все ящики целы, за исключением нескольких царапин.
– Отлично. Пусть свободная смена отдыхает. Через десять часов – «прыжок».
– Слушаюсь, сэр.
Сеймур ушел, и префектор погрузился в свои мысли. Ему предстояло выбрать координаты выхода из «прыжка», и в этом он мог положиться лишь на собственную интуицию, поскольку точных данных о нахождении врага у него не было.
«Афалину» принимали и передавали все новые навигационные маяки, сопровождавшие судно истребители перемещались с одной стороны на другую, а префектор все сидел и сидел, кивая вновь заступавшим на смену, и ждал момента, когда нужные цифры сами возникнут у него в мозгу.
Наконец закончился длинный десятичасовой переход до маяка.
– Капитан, – напомнили о себе пилоты сопровождения. – Мы довели вас до Турчина.
– Пересылайте номер счета, – ответил префектор, который лично распоряжался казенными средствами.
Реограф отщелкал номер и сумму. Она показалась префектору слегка завышенной, однако спорить было недосуг. Сунув карточку в гнездо, он перевел деньги.
Звено сопровождения развернулось вокруг маяка и, качнув на прощание крыльями, помчалось прочь. Магнус проводил их взглядом. «Да уж, нелегко деньги достаются этим охранникам, – подумалось ему. – Я бы так, наверное, не сумел».
– Сфера чистая, посторонних не наблюдаю, – сообщил пилот, сменивший коллегу часа два назад.
– Начинайте подготовку, – распорядился префектор и написал на небольшой пластиковой табличке несколько цифр. Затем положил ее перед пилотом – это были подсказанные интуицией безопасные координаты выхода.
Постояв в кабине еще немного, Магнус отправился в свою каюту, чтобы подкрепиться. После десятичасового бдения он чувствовал себя измотанным.
Между тем транспортное судно прямо на ходу производило трансформацию. Из некоего подобия гладкого и округлого морского зверя оно превращалось в угловатое чудовище из черной матовой брони с торчащими из бортов стволами орудий.
«Афалине» предстояло выйти из «прыжка» поблизости от дома, но и там, случалось, попадались имперские корабли.
Еще до того как все превращения были закончены, префектор Магнус вернулся в кабину. Пронзительные звуки сирены известили экипаж о предстоящем «прыжке».
От корпуса судна стали расходиться фиолетовые волны, а очертания корабля начали терять четкость. Затем сверкнула яркая вспышка, и там, где только что была «Афалина», не осталось ничего.

5

В момент, когда «Афалина» выскочила из «прыжка» в своем мире, лежавший в контейнере Герберт Апач испытал те же неприятные ощущения, что и тогда, при торможении такси.
Поначалу Гэри решил, что этот мерзавец-таксист снова проверяет на нем свои штучки, однако сколько он ни открывал глаза, темнота не отступала.
«Должно быть, я добрался домой и теперь сплю, – подумал Гэри. – Но как же сильно болит башка, особенно справа. Что же я такое пил вчера – моторный окислитель?!» Ящик, в котором находился Гэри, резко накренился, и несчастный пассажир стукнулся больной головой о стенку. Ему было невдомёк, что таким образом «Афалина» пыталась уйти от настигавшей ее погони.
Навстречу транспорту от планеты Куггель уже неслись тяжелые «кронфоссеры», однако севшие ему на хвост имперские «дудхаймы» стригли космос из плазменных пушек, выбивая из корпуса «Афалины» целые секции сотовой брони.
Стрелки транспорта давали атаковавшим достойный отпор, выстраивая из огненных трасс причудливые узоры. «Дудхаймы» уворачивались от гибельных зарядов и торопились нанести ускользавшей добыче максимальный урон.
В какой-то момент преследователям удалось всадить в борт «Афалины» тяжелую ракету, однако, несмотря на чудовищный удар, сотрясший судно, сотовая броня спасла его от неминуемой гибели, а в следующее мгновение в бой с «дудхаймами» вступили «кронфоссеры».
Пощипанный транспорт скользнул под защиту орбитальной группировки. В его трюме в темном душном ящике с луковицами лежал несчастный Гэри Апач, теперь уже полностью уверенный в том, что сошел с ума.
После ухода главной цели имперские перехватчики не стали задерживаться и, обменявшись с «кронфоссерами» жестокими ударами, убрались восвояси, оставив в космосе обломки четырех своих машин.
Тем временем «Афалина» осторожно погружалась в атмосферу Куггеля, сопровождаемая истребителями Воздушной Армии барона Хеддинга.
– Проверьте, что с грузом! – крикнул префектор Магнус.
Сразу несколько его помощников бросились в грузовые трюмы и скоро вернулись.
– Все в порядке, сэр, несколько контейнеров сдвинулись с места, только и всего… -доложил Сеймур.
– Только и всего… – Префектор вздохнул. Появление имперских перехватчиков в точке выхода из «прыжка» оказалось для него полной неожиданностью.
«Как они узнают? Как?» – мучительно размышлял Магнус. Он уже не раз попадал в расставленные имперцами сети. Пока ему удавалось уходить, однако неизвестно, сколько еще может продлиться это везение.
– Под нами материк Либия, сэр, – сообщил пилот.
– Хорошо, продолжайте снижение… Если «динго» Воздушной Армии вас смущают, я могу их отогнать.
– Нет, сэр. Все в порядке. Мне даже приятно, что они рядом, после этих «дудхаймов»…

6

К тому моменту когда судно приземлилось в порту, Герберт Апач уже немного пришел в себя. Он ощупал изнутри стенки контейнера и понял, что находится в закрытом ящике. Под ним были луковицы кинацинта, а по соседству – Гэри и думать об этом боялся – лежал кто-то еще, судя по всему, мертвый.
Сколько Гэри ни пытался вспомнить, каким образом он попал в ящик, в памяти не всплывало ничего.
Мысль, что это просто мусорный бак, пришлось отбросить сразу, поскольку здесь был не мусор, а первосортные цветочные луковицы. Гэри достаточно хорошо разбирался в них, чтобы понять это.
Между тем снаружи происходила какая-то деятельность. Помимо того что ящик время от времени наклонялся и даже трясся, до Апача долетали отдельные невнятные звуки. От попытки постучать по стенкам Гэри отказался – что-то подсказывало ему, что делать этого не стоит.
Так он и лежал, не зная, что делать и как поступить, пока не расслышал звуки шагов, а затем кто-то прикоснулся к ящику.
Один за другим лягнули замки, поднялась крышка, и Герберта ослепило нестерпимо ярким светом. Он прикрыл ладонью глаза, успев, однако, заметить, что на ним склонилось несколько голов. Незнакомцы были настолько поражены, что в первые мгновения никто из них не мог произнести ни слова. Зато потом они закричали – хором.
Сразу несколько пар рук вцепились в Гэри, выдернули несчастного путешественника из ящика и швырнули на стальной пол. От такого сотрясения у него снова поплыло перед глазами, и Гэри даже не заметил поначалу, как рядом с ним грохнулся труп таксиста.
Но вот зрение прояснилось, и при взгляде на отекшее серое лицо трупа Гэри начал как будто что-то припоминать. Впрочем, вспомнить окончательно ему не дали. По ушам больно резанули громкие крики, а затем Гэри схватили за шиворот и рывком подняли с пола.
– Ты – ублюдок, имперский шпион! – зловещим голосом произнес человек с широкими плечами и головой, упрятанной в массивный стальной шлем.
Этот шлем выглядел такой же неотъемлемой частью неприятного незнакомца, как и его низкий лоб, глубоко посаженные глаза и толстые губы. – Ты умрешь самой страшной смертью! – добавил он, поднеся к лицу перепуганного Гэри какое-то странное оружие. Гэри не сразу понял, что это металлическая рука. – Тащите его к выходу! – приказал железнорукий, однако в этот момент в трюм почти вбежал человек в черном. Его руки выглядели обыкновенными, однако выражение лица не сулило Гэри ничего хорошего.
– Сержант Огаст, сэр, – козырнул железнорукий. – 101-й пехотный полк. Прикомандирован для охраны порта.
– Кто это? – коротко спросил префектор.
– Шпионы Империи. Один мертвый, второй скоро будет мертвым.
Префектор шагнул к открытому контейнеру, быстро заглянул туда, выпрямился и, подойдя к Гэри, приблизил к нему перекошенное от злобы лицо:
– Как вы туда попали, говори…
– Я… я не знаю… – проблеял Гэри, понимая, что его ответ звучит неправдоподобно.
– Не знаешь, – повторил префектор, сразу как будто успокоившись. – Ну ладно, мы об этом еще поговорим.

7

Шпионы были отправлены в полицейский департамент, а спустя два часа к широким воротам «Афалины» подъехал на большом лакированном автомобиле субвайзер Либийского материка Поллер. С ним прибыла его многочисленная, вооруженная до зубов свита.
Полгода назад на Поллера было совершено покушение, и теперь он не делал и шагу без охраны.
Магнус поздоровался и по тому, как небрежно ответил ему высокий чиновник, понял, что про шпионов уже всем известно.
– Что я слышу, Магнус, вы притащили к нам каких-то имперских лазутчиков?
– Пока еще ничего не известно, господин субвай-зер… Мне нужно время, чтобы выяснить все подробнее.
– Выяснять теперь будут другие, Магнус. Ваше дело сдать весь драгоценный груз. Надеюсь, он не поврежден?
– Практически нет. Небольшой дополнительной очистки потребуют только луковицы из контейнера, где находились эти двое…
Неизвестно, как долго терзал бы Магнуса субвай-зер, если бы не транспорт с Лонжина, доставивший очередную партию танков. От рева его посадочных двигателей в радиусе полукилометра ничего не было слышно.
Поллер со своей свитой вернулся к машине и укатил, провожаемый недобрым взглядом Магнуса. Его так и подмывало нагрубить субвайзеру во время разговора, однако тот был лично знаком с высокими чинами Конфедерации и мог испортить префектору карьеру.
– Сеймур! – позвал Магнус, и, несмотря на грохот очередного заходившего на посадку транспорта, помощник его услышал.
– Слушаю, сэр! – отозвался он, спускаясь из трюма.
– Мне нужно отлучиться в полицейский департамент, так что вся разгрузка на тебе…
– Понял, сэр.
Махнув рукой проезжавшему мимо тягачу, префектор запрыгнул ему на подножку и поехал к краю поля.
За время его отсутствия в порту прибавилось сутолоки, и прибывающие войска не успевали освобождать место для новых частей.
Войска перебрасывались с тыловых планет Конфедерации, и, казалось, им нет счета, однако префектор знал, что под угрозой атаки имперских флотов находятся одновременно несколько направлений и Конфедерация концентрирует повсюду оборонительные силы.
Когда тягач начал сворачивать в складскую зону, Магнус соскочил на бетон и остававшиеся пятьдесят метров до пешеходной зоны преодолел бегом.
Со стоянки пассажирских челноков ему угрожающе помахал жезлом портовый регулировщик, однако префектор нырнул в толпу солдат киберпехоты и, протиснувшись между их жесткими щитками, вошел в здание порта.
Выбрав нужное направление, Магнус пересек полупустой зал ожидания и, предъявив патрулю жетон префектора, поднялся на этаж полицейского департамента. Там он снова показал свой жетон, однако на полицейского капрала это не произвело должного впечатления.
– Чем я могу вам помочь, сэр? – вежливо поинтересовался он.
– Я хочу узнать, как происходит дознание по делу двух имперских шпионов.
– Сожалею, сэр, но результаты дознания секретны и мы не имеем права разглашать их.
– Послушайте, капрал, – начал терять терпение Магнус. – Эти люди проникли на мой корабль неизвестным образом, а я выполняю очень ответственную работу. Если вы не предоставите мне материалы дознания, то тем самым поставите под удар обороноспособность Конфедерации!
– Хорошо, сэр, – согласился капрал. – Покажите ваш жетон еще раз.
Магнус снова продемонстрировал серебристую бляху, и капрал, запросив его номер в базе данных, получил на терминале перечень допусков префектора Магнуса. Список оказался настолько внушительным, что полицейский мгновенно смягчился.
– Одну минуточку, сэр, – сказал он почтительно, – я выясню, где находятся эти шпионы.
Он связался с диспетчером, и скоро за Магнусом спустился курьер.
– Господин префектор? – спросил он.
– Да, это я.
– Следуйте, пожалуйста, за мной.
Они поднялись еще на один этаж и долго шли мимо ряда дверей, пока не нашли нужную – в глубине сумрачного коридора.
– Прошу вас, господин префектор, – сказал курьер, открывая дверь. – Здесь у нас шпионы.
Магнус шагнул первым и чуть не закашлялся от вони. Впрочем, персоналу душегубки подобный запах был привычен.
В допросе как раз наступил перерыв, и служащие пили чай с печеньем.
– Префектор Магнус, интересуется результатами дознания, – сообщил курьер и выскользнул в коридор.
– Следователь Рольф, сэр, – поднявшись с привинченного к полу металлического табурета представился один из сотрудников и стал тыкать пальцем в своих коллег, подскочивших при появлении Магнуса.
– Медицинский надзиратель Койтер. – Лысоватый субъект в грязном халате чинно поклонился.
– Дознаватель Мортейн – Этот был низкоросл, с бугрящимися, словно накачанными воздухом мышцами.
– И наконец еще один дознаватель – Крага, – с некоторой торжественностью в голосе сообщил следователь, представляя типичного полукибера со стальными шарнирами вместо плеч, похожими на рычаги руками и немигающим взглядом убийцы.
– Очень приятно, господа, – сказал Магнус. – А теперь я бы хотел узнать, что сказал вам шпион, доставленный с транспорта «Афалина». – Кстати, который из них? – Префектор перевел взгляд на висевшие на цепях жертвы. Их было десятка полтора. Некоторые из них были явно мертвы, причем уже давно.
– Вон тот, с пробитой головой, – сообщил медицинский надзиратель.
– А он живой? – засомневался префектор.
– Живой, не извольте беспокоиться, – заверил надзиратель.
– Так что же он сказал, следователь Рольф?
– Сейчас-сейчас.
Рольф торопливо смахнул с листа бумаги крошки и, разгладив его ладонью, начал читать – На вопрос, как он попал на судно, допрашиваемый ответил: «Не знаю».
– И все?
– Все. Как только мы его ни обрабатывали. Сначала говорил «Не знаю», а потом стал говорить «Не помню».
Осторожно обойдя лужи крови, Магнус подошел к «своему» шпиону.
Почувствовав чье-то приближение, тот вздрогнул, должно быть, боялся, что его снова начнут бить. Приподняв голову, он вполне осмысленно посмотрел на посетителя. Магнус заглянул ему в глаза:
– Ты должен сказать мне, как попал на корабль… В ящике – на корабль. Можешь вспомнить?
– Я… я могу только предположить… – Слова давались «шпиону» нелегко, он то и дело срывался на кашель. – Я помню, как… остановился возле дома… там еще есть оптовый магазин, торгующий семенами…
– Ты говоришь о Тироле?
– Да… Рио-Капанас…
– Хорошо, я знаю, о чем ты говоришь. Что же было дальше?
– Думаю… меня ограбили. Ударили по голове и забрали все… Деньги, часы и кольцо…
– Как тебя зовут, несчастный?
– Герберт Апач.
– Так. – Магнус повернулся к персоналу душегубки. Теперь, когда он знал, что появление на борту «Афалины» непрошеных гостей – скорее всего чистая случайность, с него свалилась тяжесть, давившая на плечи. – Этот парень наконец раскололся. – Магнус подошел к следователю Рольфу и уже тише добавил: – Дальнейшее дознание не имеет смысла. Этот человек является носителем секретной информации, поэтому его нужно уничтожить как можно скорее.
– Понятно, сэр. Сделаем обязательно. – Следователь посмотрел через плечо префектора на приговоренного: – В случае чего можно будет сослаться на вас, сэр?
– Конечно.
– Сделаем, непременно сделаем.

8

Врывавшийся в зарешеченные окна ветер теребил Герберту волосы и приятно охлаждал избитое тело.
После нескольких часов висения на пыточном станке его и еще семерых, таких же, как он, избитых людей швырнули в автомобильную клетку и повезли куда-то прочь из города.
Зданий становилось все меньше, а войсковых колонн все больше. На дорожных перекрестках спешно сооружались долговременные огневые точки, а на холмах оборудовались позиции зенитных ракет.
Если бы не состояние частичного отупения, Герберта все происходящее вокруг сильно бы удивляло, а так он просто радовался, что его не бьют и что он может сидеть на жесткой скамье и ощущать, как к занемевшим рукам и ногам возвращается чувствительность.
Спустя четверть часа тюремная машина остановилась возле длинного одноэтажного строения, рядом с которым скучал целый взвод солдат. Увидев автомобиль, они немного оживились.
Привезенных узников стали не слишком любезно выпихивать из будки, почти все они падали плашмя на землю, не в силах удержаться на ослабевших ногах.
Герберту удалось устоять. Он прибился к кучке измученных людей и, осмотревшись, начал наконец понимать, что это за глухое место и почему взвод солдат строится в десяти шагах от испещренной выбоинами стены.
– Так, очень хорошо! – оглядев выгруженных из машины людей, произнес командир взвода, лейтенант с тоненькими усиками на одутловатом лице. – Господа пассажиры, пожалуйста, проходите к стене. Пора уже нам на сегодня заканчивать…
Не проронив ни слова, арестанты безропотно двинулись к последнему рубежу.
Солдаты лениво почесывались и зевали. Герберт отметил, что на них не было тяжелой брони, видимо, такая служба не предполагала никакой опасности для здоровья.
«Вот, значит, как все закончится», – отстраненно, словно о другом человеке подумал Гэри. Какой смысл в деньгах, которые он нажил? В солидном положении, завоеванном им в среде бизнесменов? А как же Ванесса, кому она теперь достанется? Луи? Или, может быть, Эрлиху?
– Взво-о-од! Готовсь!
Солдаты подняли штурмовые винтовки, и с десяток из них, как показалось Герберту, навели свои стволы именно на него.
– Целься! – Лейтенант уже замахнулся рукой, чтобы произнести последнюю команду, но тут совершенно неожиданно его прервал шофер тюремной машины, который что-то высматривал между колес.
– Прошу прощения, сэр!
– Что? Что такое?
– Прошу прощения, сэр, но, кажется, у меня полетела демпферная камера на амортизаторе…
– И что?!! – заорал в ответ лейтенант, выпучив глаза.
– Доходяги нужны мне всего на пару минут, чтобы машину приподнять… – Шофер виновато улыбнулся, словно признался в чем-то постыдном. – Пусть уж перед самым концом принесут пользу дорогому отечеству.
– Ладно, – согласился лейтенант. – Пусть прине-сут. Не нам же твою машину ворочать.
– Вот и я говорю – не вам же, – закивал водитель. Он перевел взгляд на построившихся у стены смер-тников. – Давай сюда, доходяги! Вставайте на путь раскаяния, шпионы Империи!
Видимо, шофер хотел сказать что-то еще, но внезапно на ближайшем пригорке показалась легкая гусеничная танкетка. Она стремительно помчалась вниз, прямо к бетонному бараку.
Взрыв гусеницами землю, танкетка резко остановилась. Боковые люки ее распахнулись, и оттуда выскочили четверо закованных в тяжелую броню пехо-тинцев.
– Сколько у вас людей?! – с ходу закричала женщина с офицерскими лотосами на плечах.
– Тридцать один, мэм! – вытянувшись в струнку, доложил лейтенант.
– Почему без доспехов?
– Э-э… – на мгновение растерялся лейтенант. – Мы специальный взвод, мэм. При военно-полевом суде…
– Ах вон оно что, – кивнула женщина и, переложив из руки в руку итальер с голубоватым фианитовым лезвием, показала им в сторону невысоких холмов – Скоро оттуда пойдут имперцы. До сотни единиц тяжелого десанта второго уровня. Понятия не имею, откуда они тут взялись, но мы на них наткнулись случайно… Приказываю занять рубеж в этом здании и продержаться до подхода главных сил. Помощь уже близка. Как поняли?
– П-поняли… – промямлил лейтенант.
– Вот и хорошо. Занимайте оборону… Роже, Мактус! Достаньте из машины оружие, нам нужно как можно больше солдат. Раздайте бронебойные ружья этим. – Женщина указала на сбившихся в кучу при-говоренных.
– Но это государственные преступники, мэм, – попытался вмешаться лейтенант.
– Они уже идут, Ирэн! – крикнул один из спутников женщины-офицера, наблюдавший за холмами с башни танкетки.
– Кто умеет стрелять? – строго спросила Ирэн у оробевших узников.
– Я, – сам не зная почему, сказал Герберт и шагнул вперед, хотя весь его воинский опыт исчерпывался стрельбой по бутылкам из малокалиберного пистолета.
– Вот – это «нерпа», полностью автоматическая бронебойная система. Главное – лучше целься. – С этими словами Ирэн вручила Гэри оружие с очень длинным стволом и сошками.
Гэри быстренько отошел от сгрудившихся «шпионов» и независимой походкой проследовал внутрь бетонного строения.
Занявшие там позиции солдаты специального взвода смотрели на него с опаской и недоумением. Герберт выбрал себе одно из окон и, установив на подоконнике сошки, принялся ждать.
С холмов ударила переносная ракета. Она с шипением пронеслась над склонами и врезалась в крышу. В воздух полетели куски черепицы, а с низкого потолка посыпалась серая пыль.
Перепуганный водитель стал заводить тюремную будку, однако Ирэн вышвырнула его из кабины и вместе с еще двумя толстыми охранниками помчалась на правый фланг – защищать куст гигантского папоротника.
Герберт приложился к прицельной рамке, однако его правый глаз полностью заплыл и ничего не видел. Тогда он попробовал приложиться левым, однако так стрелять было еще неудобнее. Гэри вздохнул, поняв, что переоценил свои силы.
– Они идут! Они и вправду идут! – с истерическими интонациями в голосе прокричал кто-то из солдат взвода.
– Заткнитесь, трусы! – не слишком уверенно прикрикнул на него лейтенант.
Справа от Гэри послышалась возня, и у следующего окна примостился еще один доходяга. Криво улыбнувшись Гэри разбитыми губами, он с трудом взгромоздил на подоконник бронебойное ружье и представился:
– Ромарио Путос. Из Бенина…
– Апач из Рио-Капанаса, – буркнул Герберт, следуя совершенно излишним здесь правилам вежливости.
– Ну как дела, дружок? – послышалось слева – Не возражаешь, если составлю тебе компанию?
– Нет, сэр, – ответил Гэри.
Это был один из пехотинцев. Кажется, его звали Роже, на его плечевом щитке были какие-то нашивки – Гэри плохо разбирался в званиях.
– Что-нибудь видишь? – спросил Роже, прикладываясь к прицельному устройству короткоствольного автомата. Калибр его оружия был таков что в стволе могло поместиться куриное яйцо.
– Ничего не вижу, сэр, – признался Гэри и снова вздохнул.
– Я тоже ни хрена, – сообщил Роже. Он вытянул из рукоятки автомата тонкий проводок и воткнул его наконечник в разъем где-то у себя на затылке. – Ага, вот так лучше. Они уже близко, парень, не зевай.
Автомат Роже выдал короткую очередь, и цепочка ослепительно белых шаров врезалась в силуэт, возникший из высокой травы метрах в тридцати.
Чтобы поддержать Роже и унять собственный страх, Гэри тоже нажал на спусковой крючок. Реактивная пуля с ревом унеслась в небо, и после этого все вокруг словно взорвалось. Разом загрохотали винтовки специального взвода, застучала автоматическая пушка танкетки и послышались громкие команды Ирэн:
– Внимание! Приготовиться к рукопашной! «Какой рукопашной? Никого же нет… Наверное, мы всех убили…» – подумал Гэри. В этот момент будто десятки тяжелых молотов обрушились на стены строения и все внутри и снаружи заволокло пылью. Прямо перед собой в оконном проеме Гэри на мгновение увидел силуэт и невольно отпрянул, тем самым сохранив себе жизнь.
Что-то невидимое рассекло воздух перед его лицом, а затем в этой пыльной мгле Роже скрестил с кем-то клинок. Только по рассыпавшимся зеленоватым искрам было понятно, где идет схватка.
Гэри выдернул из окна свое ружье и начал отступать к стене, пытаясь определить, где же враги. Среди мечущихся солдат специального взвода ничего нельзя было разобрать. Одни из них кричали, другие стреляли по сторонам, убивая своих, поскольку враги были закованы в надежные латы. То тут, то там раздавался леденящий душу свист рассекаемого воздуха и люди падали на бетонный пол.
Вскоре сопротивление имперскому десанту оказывали только Роже да кто-то из его группы, присоединившийся к нему, и теперь только двое пехотинцев сдерживали натиск не менее полутора десятков де-сантников. Гэри заметил в окне силуэт и, подняв ружье, выстрелил. Бронебойный заряд вышиб имперца обратно на улицу, и тем самым привлек к Гэри внимание других десантников.
Сразу несколько врагов бросились к нему с обнаженными клинками, и Гэри, попятившись, нажал на спусковой крючок. Он споткнулся и, уже падая, продолжал как заведенный стрелять, пока чья-то огромная туша не припечатала его к полу.
Скоро снаружи здания снова разгорелась перестрелка, а потом завязалась рукопашная. Имперцы сражались достойно, стараясь не ударить в грязь лицом, однако войск Конфедерации становилось все больше. Сотрясая землю тяжелой поступью, примчались роботы и стали в упор расстреливать десант из своих лязгающих пушек. А когда на броне легких танков прибыла рота пехотинцев, имперский десант, неся потери, начал отступать к холмам, где вскоре за него ваялась штурмовая авиация.

9

С трудом свалив с себя тело дюжего десантника, Гэри приподнялся с пола и огляделся. Вокруг шла деловитая суета. Военные санитары с приданными им пехотинцами выносили из здания тела погибших. В основном это были солдаты специального взвода, убитые прорвавшимися имперцами.
Видя, что на него не обращают внимания, Гэри подумал, не сбежать ли ему, ведь он все еще остается приговоренным, однако в этот момент его заметил Роже.
– Эй, приятель, да ты жив! – обрадованно воскликнул он. – Ирэн, смотри, наш рекрут уцелел!
Женщина-офицер поднялась с какого-то ящика и, прихрамывая, подошла ближе.
– Ты не ранен, камрад? – спросила она участливо и дотронулась до плеча Гэри.
– Нет, мэм. Сегодня мне повезло.
– Тебе повезло вдвойне, потому что из всех, кто тебя здесь видел, никого не осталось. Мы – не в счет.
– И что мне теперь делать?
– Поедешь в госпиталь. Роже, притащи ему какие нибудь подходящие тряпки…
– Одну минуту! – отозвался Роже и исчез среди суетившихся бойцов похоронной команды.
– Тебе удалось уложить троих десантников, парень, – со значением произнесла Ирэн, присаживаясь на корточки. – А ведь это бойцы второго уровня…
Ирэн посмотрела на свой расколотый шлем, который зачем-то продолжала держать в руках, и отшвырнула его в сторону.
– Я одолела только двоих, четверо на счету сержанта Роже, но ты… – Ирэн хлопнула Гэри по плечу. – Ты молодец и заслуживаешь лучшей участи, чем рас-стрел… За что тебя, кстати, приговорили?
– Вы не поверите, мэм, но еще вчера вечером я был у себя на Тироле и отмечал с друзьями успешное завершение финансового года, а потом меня ударили, ограбили, бросили в ящик с цветочными луковицами и доставили на неизвестную планету. Потом били и спрашивали, как я проник на корабль, и наконец привезли сюда, чтобы убить. Я так и не понял, за что…
– А вот и я, – произнес появившийся из-за пыльной завесы Роже. – Давай примерь обновку.
С этими словами сержант подал Гэри залитую кровью, изорванную форму какого-то бедняги из специального взвода. Все знаки отличия Роже заблаговременно сорвал, чтобы нельзя было определить, к какому подразделению приписан владелец формы.
Под присмотром своих новых друзей Гэри натянул одежду, которая как нельзя лучше подходила к его разбитой физиономии.
– Волосы длинноваты, – заметила Ирэн.
– Нет проблем, – сказал Роже. Он обнажил свой страшный меч и споро, как заправский парикмахер, придал шевелюре Гэри нужный вид.
– Ну вот, теперь он подстрижен по нашей моде, – удовлетворенно кивнула Ирэн. – Ладно, пойдем отсюда, нужно еще пристроить тебя в санитарный транс-порт.
Подхватив Гэри под руки, они вывели его на воздух. Там их нашли Мактус и Кабалье. На их погнутых заплечниках были такие же знаки, как у Роже, и Гэри догадался, что они тоже сержанты.
– Он уложил троих, – сообщил друзьям Роже, кивая на Гэри.
– Вот так парень! – восхитился Кабалье, и они с Мактусом поочередно пожали герою руку.
– Эй, а как же скальпы? – напомнил Мактус.
– Чуть не забыл! – Роже хлопнул себя по шлему я снова умчался в бетонный барак. Через минуту он вернулся и показал Гэри разложенные на ладони три комплекта эмблем имперских десантников. – Вот, можешь приколоть на пояс. Только не забудь снять их, если придется идти в бой. Имперцы таких любителей трофеев не жалуют.
– Тогда, может, не нужно?
– Нужно, – безапелляционно заявила Ирэн. – В госпитале тебе это пригодится.
– А что со мной будет, когда я вылечусь? – поинтересовался Гэри.
– Мы что-нибудь для тебя придумаем. – Ирэн устало улыбнулась. – Может быть, даже отправим домой… Если разыщем.
– Хорошо бы.

10

Поблескивая в лучах солнца Мериас подобно ниткам жемчужных ожерелий, стройные порядки кораблей 18-го Гвардейского легиона протянулись от ледяной планеты Уркас до соседки Куггеля – планеты Абай. Пока тыловые корабли терпеливо ожидали приказа о наступлении, передовые флотские подразделения волна за волной уходили в бой.
Стремительные «дудхаймы» и штурмовые «брифферы» имперских авиационных отрядов раз за разом пытались атаковать орбитальные батареи, которые простреливали все подходы к Куггелю.
Сжечь арсеналы орбитальных бастионов – о лучшем пилоты-штурмовики и не мечтали, однако «кронфоссеры» флота Конфедерации и злобные рои истребителей «динго» из Воздушной Армии барона Хеддинга сводили на нет все их попытки.
Эскадрильи имперцев возвращались к своим многопалубным авианосцам сильно поредевшими, а им на смену на передовую уходили новые отряды.
Командующий 18-м Гвардейским легионом лорд Стромберг стоял на мостике флагмана с самым мрачным видом. Простая с виду задача – высадить десант на планету Куггель – оставалась неразрешимой, пока упрямые батареи Конфедерации многократно перекрывали своим огнем все подходы. Вступать в открытое столкновение с орбитальными бастионами было не с руки, поскольку они располагали «пушками Лаваля», имевшими значительно больший радиус действия, чем артиллерия 18-го Гвардейского.
«Ох уж мне эти конфедераты, вечно они что-то выдумают. Не угонишься за ними».
– Не угонишься за ними! – вслух произнес лорд Стромберг и повернулся к своими подчиненным. Размеры полукилометрового флагмана «Академик Первухин» позволяли строить рубки таких размеров, что в них легко умещались пара бронеавтомобилей или две роты пехотинцев, однако на этот раз перед лордом Стромбергом стояли только офицеры.
Командующий собрал самых лучших и отчаянных, среди которых не было представителей дворянских родов. Свой авторитет и награды они заработали, рискуя жизнью и жертвуя своими товарищами.
– Итак, перед нами Куггель. – Лорд указал рукой на большое информационное панно. – Его артиллерийские бастионы достаточно прочны и очень опасны – «пушки Лаваля» пробивают борт эсминца с первого выстрела. Штатные авиационные подразделения не могут ничего с ними поделать и несут потери в борьбе с авиацией противника. Все, чего я хочу от вас, – это сделать возможной высадку на Куггель. Я уже обещал Императору преподнести эту планету к Осеннему Празднику, и я сделаю это, однако мне не хотелось бы приносить в жертву слишком много своих солдат. Итак, ваше слово, господа.
Первым шагнул из строя майор Бове, командир эскадрильи штурмовых «брифферов».
Козырнув командующему стальной перчаткой, он громко прокричал:
– Эскадрилья «Удар молнии» берет на себя два бастиона, сэр! Мы умрем, но выполним задание!
Следом за Бове выступил командир отряда из двухсот истребителей полковник Хансевич:
– Отряд «Желтые Собаки» берет на себя три бастиона, сэр. Мои ребята не подведут Выслушав клятвенные заверения всех командиров, лорд Стромберг отпустил их выполнять задание. Офицеры быстро покинули рубку, перед командующим остался стоять только один.
Его глаза прятались за черными очками, на правой щеке был заметен глубокий шрам, а широкий черный плащ скрывал навесные электронные и механические агрегаты, которые составляли половину тела этого человека.
– Ну а ты, мой дорогой Моран, что ты пообещаешь своему лорду?
– Мне нечего обещать вам, увы. – Тонкие губы бригадира Морана растянулись в слабой улыбке. – Все бастионы уже разобраны, некоторые даже по два раза.
– Ты же знаешь, что им будет нелегко выполнить обещанное.
– Знаю, лорд Стромберг. Поэтому я доделаю работу тех, кому уж слишком не повезет.

11

Истребитель бригадира Морана стартовал с платформы флагмана с большим опозданием, когда его коллеги уже унеслись к авиаматкам, находившимся в тысячах космических миль.
Даже для своих возможности его машины «М-7», внешне похожей на «дудхайм», пока являлись большим секретом. Поэтому Моран, чтобы не привлекать внимания операторов, добрался до авианосца за сорок минут, хотя мог сделать это значительно быстрее.
Посадочный манипулятор захватил машину бригадира в портовые крепления, а затем хвостом вперед вогнал в открывшуюся стартовую шахту.
Револьверный механизм шахты провернулся на несколько позиций, и истребитель оказался в залитой светом перезарядной ячейке Мысленным импульсом бригадир поднял колпак кабины и легко выбрался на крыло. При «мелкой» посадке, когда его системы не совмещались с системами управления истребителем, посторонней помощи ему не требовалось. Другое дело – «глубокая» посадка, которая использовалась для боевой работы. Тогда пилот-реконструктор становился частью тандема с общей нервной системой из оптических волокон и омываемой активной жидкостью сетью кровеносных сосудов. Датчики истребителя составляли зрение реконструктора, работавшее в спектрах сотен различных природных излучений и техночастот, а потому для боевого тандема не существовало неудобных целей.
Спрыгнув с крыла на пол, Моран сбросил уже ненужный ему плащ и направился к выходу. Определив, что в боксе реконструктор, судовой чип-оптимизатор сократил освещение до минимума, поскольку таким, как Моран, свет был не нужен.
В длинном коридоре бригадира встретил главный механик.
– Какие распоряжения, сэр? – спросил он, глядя с полнейшим равнодушием на собранное из блоков существо, казавшееся без черного плаща абсолютным уродом.
– Полная заправка, Линд. Сегодня нам предстоит настоящая работа.
– Слушаюсь, бригадир.
Как только Линд шагнул в бокс, сейчас же зажглось яркое освещение.
Бригадир Моран добрался до своих апартаментов и вошел в большое помещение, по периметру которого на специальных стендах висели его боевые товарищи.
Их тонкие живые веки были прикрыты фасеточными экранами, по лицевым мышцам пробегали судороги, которые вызывались специальными разрядными устройствами. Таким образом остававшиеся у реконструкторов живые ткани поддерживались в необходимом тонусе.
Моран прошел на свое место и, устало повращав плечевыми шарнирами, встал спиной к стенду. Как только стыковочные соединения плотно вошли в крепежные гнезда, стенд поднялся, и Моран свободно повис, расслабив механические и живые члены.
Веки бригадира опустились, однако он все еще видел экран, на котором отображались и характеристики его собственных составных частей, и ситуация на театре военных действий.
Виртуальной рукой Моран открывал нужные ему каналы, что-то запоминал, что-то рассылал другим реконструкторам.
Давая своему комбинированному телу отдохнуть и зарядиться, он не мог позволить себе устраниться полностью, поскольку был командиром пока что уникального и чрезвычайно секретного подразделения.

12

Приказ выступать пришел, по мнению Морана, слишком поздно, когда разрозненные остатки авиационных подразделений на дымящихся двигателях откатывались назад. Уцелело не больше четверти кораблей, если не меньше, но зато они сумели уничтожить двенадцать из двадцати четырех бастионов и серьезно повредить еще несколько. Между тем сотни десантных судов и грозных крейсеров все еще стояли без дела, и их команды уже устали бояться и ждать. Боевой дух войск падал, и это было хуже всего.
Получив пакеты самой свежей информации, Моран включил сигнал тревоги. Механизмы стендов зажужжали и один за другим начали опускаться.
Сто три пилота-реконструктора, не обменявшись ни словом, отправились к своим машинам. Полетные задания были уже при них, и каждый пилот был в курсе ситуации на фронте.
Семеро свернули в отдельный блок – во время предыдущего тестирования у них были выявлены неполадки. Теперь им предстояли долгие процедуры, возможно, даже замена блоков.
Остальные девяносто шесть пилотов залезли в свои «М-7» и под контролем одетых в белоснежные халаты механиков начали соединение с системами истребителей.
Оптические разъемы входили в гнезда, активная жидкость наполняла синтетические капилляры, и пилоты вспоминали ощущения своего большого тела. Они двигали стволами плазменных пушек, запускали под обшивкой нагнетатели и пощелкивали механизмами подачи, проверяя количество боеприпасов.
Поглядывая на свой виртуальный экран, бригадир Моран заметил, что еще трое его подчиненных сошли с дистанции. Какие-то неполадки с совмещением – такое тоже случалось.
«Внимание, приготовиться!» – Эту команду никто не произносил, она пролетала сухим программным кодом.
«Старт!» Включилась подача револьверного механизма, и «М-7» один за другим начали выстреливать за борт.
Моран прибавил двигателю тяги и еще раз взглянул на линию соприкосновения противных сторон. Имперские ракетные крейсеры пытались обстреливать бастионы с дальних дистанций, однако их ракеты легко перехватывались судами поддержки, которые как могли опекали космические батареи. Возле корпусов поврежденных бастионов крутились ремонтные манипуляторы, а с тыльной стороны их загружали новыми батареями-накопителями и кассетами зенитных ракет.
Видимо, из упрямства лорд Стромберг послал еще пару сотен «брифферов», однако было видно, как с орбиты Куггеля подтягиваются истребители Конфедерации, чтобы встретить противника. Можно было не сомневаться, что к подходу эскадрильи Морана с «брифферами» будет покончено.
При необходимости «М-7» могли легко обогнать штурмовики, используя свой козырь – «прыжок», и первыми вступить в бой, однако приказ оставался прежним – как можно дольше не открывать противнику своих возможностей.
«Вижу около сотни „дудхаймов“. Идут полным ходом, время подлета двадцать три минуты!» Это был перехват переговоров конфедератов, предоставленный одним из разведывательных судов. Не рискуя заходить в простреливаемое пространство, разведчики запускали в него буи-шпионы.
«Двадцать три минуты – как же!» – мысленно ухмыльнулся Моран, на долю секунды становясь че-ловеком. Несмотря на все старания специалистов, отдельные ненужные функции в нем оставались. Впрочем, как командиру, ему приходилось отчитываться перед начальством, и тогда человеческий опыт общения, а значит и мышления, был ему необходим.
«Кто-нибудь, соберите группу для удара по „дудхаймам“!» «Не волнуйтесь, „станция“, сейчас пойдет 342-я эскадрилья…» «Ну, тогда я спокоен».
Моран снова усмехнулся. Откуда-то возник образ женского лица. Бригадир сейчас же стер его – этой женщины он не помнил.
Итак – первостепенные цели. На виртуальном экране стали появляться их названия: бастионы «БС-68», «БС-67», «АС-14», «АС-87». Они имели самые большие повреждения и представляли собой наиболее легкие жертвы.
Данные мгновенно транслировались всем пилотам, и эскадрилья перестраивалась в четыре группы.
При разделении учитывались личный рейтинг и техническое состояние каждого на момент вступления в бой.
Тем временем истребители Конфедерации безо всякой спешки накапливались в точке сбора. Их время подхода к бастионам не превышало пяти минут, поэтому они были уверены, что есть возможность «покурить».
«Приготовиться…» – прошла команда Морана.
Сотовые маховики затряслись от напряжения, разгоняя в своих кольцах потоки материи.
Не будь чудовищных перегрузок в самом начале «прыжка», его бы легко повторили и обычные пилоты, однако пока только имперским инженерам удалось подобрать нужные пропорции реконструкторов, чтобы пилотов не разрывало на части при «прыжке» и они сохраняли гибкость человеческого ума, столь необходимую при ведении боя.
«Старт!» – скомандовал бригадир, и энергия резко заторможенных маховиков швырнула истребители на четыреста космических миль.
Выйдя из «прыжка», Моран пару мгновений работал на автоматике, а когда сознание вернулось к его живому мозгу, прицельная панорама уже была настроена на «БС-67».
Напуганные внезапным появлением противника, артиллеристы бастиона стали спешно разворачивать зенитные башни, однако несколько сделанных второпях залпов унеслись в черноту космоса.
Сканер указал самое слабое место станции, и Моран мысленным приказом отстрелил из шахт две скоростные ракеты. Одновременно с ним то же сделали и его товарищи.
Рой ярких огоньков понесся к бастиону и скоро начал рвать его корпус. Зенитные противоракеты были пущены с запозданием, станция, содрогаясь от взрывов собственных арсеналов, быстро умирала.
Красиво развернувшись, группа Морана оставила позади растерзанную жертву и рванулась к «АС-19», на корпусе которой блестели еще не покрашенные свежезамененные броневые пластины. Впрочем, это уже не могло ее спасти.
Сначала по объекту ударили скоростными ракетами, а затем «М-7» Морана тяжело качнулся, выпустив из бомбового люка необычный снаряд. По виду это была однотонная бомба овальной формы – почти гарантированная жертва зенитной ракеты, однако скоро корпус устройства разделился на две части, которые стали расходиться и натягивать между собой светящуюся нить.
«Струна!!!» – донес разведчик вопль вражеского наблюдателя, понявшего, чем это грозит. Будь поблизости истребители, они бы могли отвести угрозу, расстреляв натяжители, в которых находились элементы питания моноструны, однако авиация была еще далеко и тщетно сжигала сопла, пытаясь успеть к своим гибнущим станциям.
Когда струна достигла цели, ее натяжители уже разошлись на сто метров. В месте первого разреза брызнули искры, а затем конструкция поддалась и струна вышла с другой стороны рассеченной станции, угрожая замешкавшемуся крейсеру.
Казалось, что с бастионом ничего не произошло и он не потерял своей целостности, однако в следующую секунду его части раскрылись, извергнув в космос пар и технические газы, а затем и огонь взорвавшихся арсеналов.

13

Когда истребители 342-й эскадрильи наконец добрались до места трагедии и вступили в бой с группой Морана, защищать им было уже нечего. Три уцелевшие артстанции не могли сдержать противника, и армада 18-го Гвардейского легиона неотвратимо приближалась, выстраиваясь в некое подобие подковы.
«Кронфоссеры» защитников планеты не могли тягаться с «М-7», однако группа Морана несла досадные потери. То один, то другой его пилот вскрикивал в эфире полным боли голосом, когда раскаленные болванки пушечных снарядов прошивали его машину, словно живую плоть.
Поверх свалки авиационного боя артиллеристы уцелевших станций продолжали вести огонь по несущимся навстречу крейсерам. «Пушки Лаваля» проделывали в их корпусах огромные пробоины, однако скоро дистанция сократилась и крейсеры изготовились к ответному залпу.
«Уходите», – прозвучало на кодовых каналах пилотов-реконструкторов, и все, кто уцелел, почти одновременно выскочили из боя.
В следующее мгновение в гущу замешкавшихся «кронфоссеров», уцелевших станций и судов поддержки врезался шквал плазменных зарядов, в доли мгновения разметав все на своем пути.
Сгустки распадающейся материи ударили в атмосферу Куггеля и вызвали на ее поверхности расходящиеся круги, словно от брошенных в воду камней. Моран еще наблюдал эту картину, когда одновременно с сигналом опасности что-то больно ударило его в грудь. Случайно залетевший разведывательный зонд врезался в корпус его «М-7» и едва не пробил в нем брешь.
Показатели совместимости с машиной резко пошли вниз, однако контроль над истребителем не был потерян и бригадир Моран, борясь с болью, продолжил вести группу домой.
Мимо океанскими волнами прокатывались пришедшие в движение транспорты с десантом. Казалось, им нет конца, и это напоминало миграцию рыбного косяка.
– Бригадир Моран? – раздался голос командующего.
– Слушаю, сэр.
– Это было великолепно.
– Мы старались, сэр.

14

Прорвавшиеся в атмосферу Куггеля подразделения противника встретила Воздушная Армия барона Хеддинга. Его «кронфоссеры» и «динго» были выкрашены в черные и желтые цвета, а потому напоминали ядовитых гадов, готовых напасть даже на самую крупную добычу.
Вновь брошенные вперед штатные эскадрильи имперских «дудхаймов» не успевали за местными асами и те легко прорывались к беззащитным и неповоротливым транспортам, вбивая в их борта неуправляемые снаряды и цепляя донные мины, которые прошибали корпуса направленными взрывами.
Несмотря на преодоление рубежа орбитальных бастионов, десант имперских сил нес потери. Однако количество наступавших было таким огромным, что, несмотря на умелые действия Воздушной Армии, живая сила и бронетанковые подразделения имперцев готовились высадиться на планету.
– Я 27-й, атакую «курятник»! Кто со мной?
– Я – 24-й!
– С вами 32-й!
Три ядовито раскрашенных «кронфоссера», выполнив переворот, провалились на пять тысяч метров и, отпугнув увязавшиеся за ними «дудхаймы» залпами из автоматических пушек, вплотную подобрались к прикрепленным к подвескам роботам «фуэте». На земле это были настоящие боевые платформы, несшие на себе по сорок тонн одних только вооружений и боекомплекта. Здесь же, на подвесках специального транспорта, такого огромного, что с ним ничего не могли поделать даже двухступенчатые зенитные ракеты, «фуэте» были уязвимы и больше напоминали уродливых цыплят с длинными ногами.
Пилот 27-го навел прицел на коленное сочленение одного из роботов и дал залп четырьмя неуправляемыми ракетами. Сильный взрыв оторвал роботу ногу, и она полетела вниз, сделав бронированную машину небоеспособной. 24-й и 32-й тоже отстрелялись неплохо, однако им повезло меньше и их мишени остались с ногами Через мгновение на дерзкую троицу навалилось два десятка имперских «дудхаймов», и пилотам Воздушной Армии пришлось ретироваться. Хотя имперские пилоты-клоны и были слегка туповаты, при численном преимуществе они умели не промахиваться.
Соединившись с небольшой группой своих, «кронфоссеры» барона Хеддинга атаковали еще один «курятник», но затем по общему приказу имперцы начали десантировать роботов.
Это больше напоминало массовое самоубийство бескрылых птиц. Растопырив ноги, они отрывались от транспортов и, управляемые небольшими стабилизаторами и рулевым парашютом, неслись навстречу земле. Толстые колодки тормозных двигателей на ногах до поры молчали, поскольку им предстояло включиться на последнем километре.
Десятки, сотни и вскоре уже тысячи «фуэте» медленно выруливали в заданные точки материка, чтобы при посадке не посыпаться на головы друг другу.
«Кронфоссеры» еще пытались помешать им, однако теперь «фуэте» были не так беззащитны и могли распоряжаться пулеметами и автоматическими пушками.
Несколько «кронфоссеров» были протаранены падающими машинами прямо в воздухе и еще несколько получили повреждение от их пушек. После этого подразделения Воздушной Армии вернулись на свои скоростные авианосцы, чтобы поскорее раствориться в космосе.
Битва за небо Куггеля была проиграна, и следовало готовиться к новым боям.

15

Одну спокойную ночь Герберт Апач провел на небольшом перевалочном пункте для легкораненых, где его не били, давали полезные таблетки и кормили ужином. А когда замечали на его поясе «засушенные головы», как называли знаки отличия, снятые с убитых врагов, то давали еще больше таблеток и почитали за честь дотронуться до Гэри, чтобы зарядиться от него воинской удачей.
Наутро автопоезд из трех длинных кунгов, заполненных полутора сотнями раненых, шестью охранниками и девятью медицинскими работниками, взял курс на север, к упрятанным в горах убежищам, специально подготовленным на случай захвата Куггеля. В том, что захват близок, никто уже не сомневался. Говорили, будто 18-й Гвардейский легион состоит из ста тысяч кораблей и ждет только хорошей погоды на материке, чтобы высадить свои несметные полчища.
Гэри не знал, чему верить, и поскольку еще слабо разбирался в местной обстановке, предпочел радоваться тем улучшениям в своей жизни, которые уже произошли.
Помимо хорошей еды и чистого белья к улучшениям относилась и майор медицинской службы Навински. Это была блондинка лет двадцати пяти, стройная, с синими проникновенными глазами и чуть припухлыми губками. Она выглядела стопроцентной секси и числилась самым главным офицером во всем автопоезде, поэтому именно к ней все обращались с возникавшими проблемами.
Навязчивого внимания со стороны пациентов и охраны доктор Навински не замечала, без сомнения давно к этому привыкнув. Не замечала она и улыбок Гэри Апача, который при ее приближении старался принять такую позу на своей койке, чтобы были видны пришпиленные к поясу героические трофеи.
– Как вы себя чувствуете, рядовой Апач? – спрашивала она своим мелодичным голосом, дотрагиваясь до его руки и участливо склоняя голову.
– Хорошо, мэм. Большое спасибо, мэм! Вы знаете… – Гэри собирался задать какой-нибудь дурацкий вопрос, но майор Навински уже обращалась к следующему пациенту со столь же участливой интонацией:
– Как вы себя чувствуете, капрал Дворжек?
Гэри только вздыхал. У него были и другие причины для беспокойства: несколько раз у него спрашивали, в порядке ли его имплантанты и дублирующие пары. Поначалу Гэри только отрицательно вертел головой, не понимая, о чем идет речь, и только позже стал примечать жалобы других пострадавших:
– Я чувствую жжение в локте, мэм, может, это шарнирный дублер окислился?
– Не выдумывайте, материалы шарниров не окисляются.
– Тогда проверьте зрительный имплантант, сегодня утром в правом глазу у меня были помехи и пропадал цвет!
После подобных жалоб пациентов обследовали разными сложными приборами, которые подсоединяли с помощью разъемов. Почти у всех они располагались в основании черепа и только у некоторых, не особенно развитых, проверка производилась с помощью датчиков, наклеиваемых прямо на кожу.
В условиях такого всеобщего усовершенствования Гэри Апач в конце концов начал чувствовать себя неполноценным. С другой стороны, он с детства боялся крови и не представлял, как это в него, живого человека, вдруг зашили бы какие-то телефоны или инфракрасные передатчики.
С краткими остановками на дозаправку автопоезд продолжал двигаться. После полдника, состоявшего из фруктового желе и мятных галет, Гэри самостоятельно сходил в туалет, где чуть не упал, когда кунг подскочил на небольшой кочке.
Вернувшись на свою койку, он обнаружил доктора Навински совсем рядом, возле своего соседа, ночного разведчика Байферса.
– Плохо дается режим «первого зрения», мэм, – жаловался тот. – Сканер еще ничего, но вот «первое зрение» просто проседает. Я что же, не смогу теперь работать, мэм?
В глазах солдата, созданных по специальным военным проектам, стояли самые настоящие слезы – Не торопитесь списывать себя, Байферс. Когда в последний раз вы заменяли элементы питания?
– Четыре года назад, мэм. Я могу ходить с ними еще два года, так написано в инструкции.
– Инструкции все время меняются, – уверенно заявила несравненная доктор Навински и чуть шевельнула бровями, отчего Гэри просто умилился. Кроме того, он заметил, что на щеках этой прелестницы иногда появляются ямочки. От этого открытия Гэри просто бросило в жар. Он обожал ямочки.
Доктор Навински позвала сонного санитара, и тот принес набор новых элементов питания. Затем доктор Навински очень тонким инструментом, которым мастерски владела даже в условиях дорожной тряски, извлекла из-под век Байферса элементы питания и, мельком взглянув на них, фыркнула:
– Но это же «Сириус-Б», Байферс! Им лет семь, не меньше!
– Этого не может быть, мэм, – не слишком уверенно возразил разведчик.
– Да? А контузий у вас не было?
– Была, мэм. Она записана в моем медицинском досье.
– Значит, это из-за потери памяти вы и не можете вспомнить, как долго стоят эти элементы… Я заменю их на «Бета-Орион». С ними вы запрыгаете, как земляной заяц.
– Как скажете, мэм, – согласился Байферс.
Несколькими отточенными движениями майор медицинской службы поставила на место новые элементы питания и спросила:
– Ну, как теперь?
– О! Совсем другое дело, я действительно как земляной за… – договорить разведчик не успел, потому что потерял сознание.
– Что такое? – удивленно произнесла доктор Навински. – Ну-ка переверните его на живот, Флемминг, нужно проверить программный пакет.
Санитар перевернул бесчувственного пациента, и доктор Навински быстро подключила Байферса к тестирующему прибору.
– Ну, так и есть, программы, драйверы – все древнее древнего. Новые элементы питания просто подавляют активность его мозга. Давайте новый пакет, Флемминг.
Санитар подал тонкую пластиночку, и доктор Навински, вставив ее в тестирующий прибор, обновила программы разведчика Байферса.
После перезагрузки пациент открыл глаза и самостоятельно перевернулся на спину.
– Спасибо, док, – произнес он с чувством.
– На здоровье, Байферс, – сухо ответила Навин-ски. – Не забывайте менять батарейки.

16

Круглый передатчик, висевший на поясе майора мед службы, тревожно застрекотал.
– Доктор Навински слушает, – ответила она, грациозно отставив в сторону стройную ногу. Апач, Бай-ферс с обновленным зрением и еще несколько солдат свесились со своих коек, чтобы лучше рассмотреть плавный изгиб бедра.
– Куда, прямо к нам?! – В голосе Навински послышалась тревога. Даже сонный санитар Флемминг и тот навострил заросшие волосами уши.
– «Фуэте»?!! – пронзительно переспросила майор Навински и бросилась к окну подпрыгивающего кунга. Одновременно с ней к окнам припали все остальные, надеясь развеять ужасные опасения.
«Наверное, птицы, – подумал Герберт, бросив взгляд на испещренное черными точками небо. – Это птицы, только большие».
И тут весь кунг заорал как одна хриплая глотка:
– Фу-э-те!!!
Водитель кунга, старый санитар с имплантированным в глаз дальномером, пригнулся к самой панели и, переключившись на повышенную передачу, погнал тяжелый автомобиль на максимальной скорости, которую тот мог выдать.
Шедшие следом два других кунга тоже прибавили и, спасаясь от пыли, стали расходиться веером.
Черные точки становились все заметнее, и скоро многие из них окутались ярким пламенем, из чего Гэри заключил, что «фуэте» подбиты.
– Их уничтожили – они горят! – крикнул он.
– Не горят, – покачал головой мудрый Байферс. – Просто тормозные двигатели включили, чтобы не расшибиться об землю…
– Крепче держитесь! Еще немного, и мы проскочим! – объявила доктор Навински, однако на последней фразе ее голос дрогнул, и стало ясно, что сама она уже распрощалась с жизнью. Однако самообладания ей было не занимать. – Охрана, к бойницам! – приказала она строго.
Трое неуклюжих солдат из сопроводительного отряда пробрались между коек и, распахнув круглые задвижки, выставили наружу стволы штурмовых винтовок, приготовившись честно отражать нападение бронированных чудовищ.
Первые из них уже обрушивались на землю, поднимая тучи пыли струями тормозных двигателей. Гэри, непривычному к таким вещам, снова показалось, что «фуэте» пришел конец, однако это было не так. Скоро их очертания прорезались сквозь пыльную завесу, и первые пристрелочные снаряды взрыли землю по обе стороны от несшегося к горам кунга.
– Держитесь крепче! – снова посоветовала доктор.
– Ага, – поддержал Байферс с угрюмой усмешкой. – Держись за свои яйца, Гэри, чтобы они не улетели слишком далеко, когда «фуэте» шарахнет по нам из штатного…
– Из чего «штатного»? – растерянно спросил Гэри – Из стапятидесятимиллиметрового.
В этот момент недалеко от кунга в небо взметнулись столбы вывороченной земли, и Гэри понял, о чем говорил Байферс.
– Стреляйте, чего вы ждете! – закричала доктор Навински, и охранники открыли огонь из винтовок. Куда они стреляли, было непонятно, поскольку все вокруг скрывалось в дыму и пыли, а появлявшиеся из сплошной пелены серые бока роботов казались такими неуязвимыми, что привлекать к себе внимание стрельбой, по мнению Гэри, было просто неразумно.
«Наверное, мы все же проскочим. Или уже проскочили. Эти твари заблудились в дыму», – успокаивал он себя, вцепившись в койку, поскольку медицинский кунг мчался с бешеной скоростью. Каково же было изумление Гэри, когда ветер отнес в сторону пыльную завесу и он увидел, что целое стадо «фуэте» – именно стадо, как еще иначе сказать? – мчится параллельно автопоезду, ничуть не отставая от своих потенциальных жертв.
– Стреляйте! – снова крикнула Навински, и Гэри с удивлением обнаружил, что забыл о ее существовании, увлеченный скачкой огромных монстров.
Он видел, как тяжелые пули штурмовых винтовок выбивают из брони желтоватые искры, а в ответ «фуэте» бьют по кунгам короткими очередями из автоматических пушек.
Несколько снарядов врезалось в крышу, осколки острого пластика брызнули по салону, легко ранив несколько человек, и без того уже раненных.
Две пули выбили стекло, и в салон ворвался горячий, пропахший высохшей травой воздух, а еще стал слышен надсадный вой двигателя. Обошедший их машину второй кунг неожиданно разломился на две части и его обломки вместе с находившимися в них людьми рухнули под колеса автомобиля, в котором находился Гэри.
Последовал сильный удар, но кунг не остановился, и погоня продолжалась.
Впереди появились откуда-то еще несколько роботов, они мчались наперерез, две уцелевшие пока машины стали совершать опасные маневры, каждую секунду рискуя опрокинуться. Крупные снаряды их пока миновали, однако все больше доставалось от пулеметов и автоматических пушек.
– Внимание! Всем держаться! – Это был крик старого санитара, который то и дело прищуривал глаз, оснащенный лазерным дальномером. На пути машины, уже совсем близко, стоял «фуэте», и только водителю было известно, что делать в этой безвыходной ситуации.
Казалось, теряющий обломки медицинский грузовик должен был остановиться и сдаться на милость победителей, однако он разгонялся все быстрее, и в кдкой-то момент Гэри подумалось, что сейчас они просто врежутся и все будет кончено.
Однако они успели.
Машина со скрежетом протиснулась между ногами робота и понеслась дальше, а вторая, пытаясь повторить этот маневр, врезалась в «фуэте» и свалила его на землю.
Что там произошло дальше, Гэри не видел. Наверное, ничего хорошего, только пламя и взрывы.
А вот горы, к которым стремился их уцелевший грузовик, были совсем близко. Может быть, пять или даже три километра.
«Значит, оторвались!» – обрадовался Гэри, но, оказалось, поспешил – в ту же секунду страшный удар потряс машину, и там, где была видна согнутая спина санитара-водителя, не оказалось ничего – даже кабины и передних колес.
Какое-то время кунг еще двигался по инерции, загребая в пролом сухую глину, но затем остановился и стало слышно только завывание ветра и гулкий стук шагов тяжелых роботов, которые спешили к обездвиженной добыче.
Они могли расстрелять ее издалека, однако пилоты не делали этого, желая немного поиграть.
А горы были совсем рядом – каких-нибудь пятьсот-шестьсот метров.
– Обидно, – спокойно произнес Байферс. – Только новые батарейки поставили.
Раненые, те, что находились в передней части кунга, начали выпрыгивать в образовавшуюся брешь. Один за другим они бежали кто как мог в сторону спасительных гор, однако преследователи были совсем близко. Застучали пулеметы, люди стали падать. Некоторые из бронированных монстров просто сбивали несчастных с ног, а затем давили опорами, словно букашек.
– Пошли-ка и мы попытаем удачу, – предложил Байферс, и Гэри послушно шагнул за ним.
Протиснувшись между сгрудившимися ранеными и санитарами, они подошли к пролому. Увидев «фуэте», стоявший в десяти метрах от машины, Герберт невольно схватил разведчика за руку.
– Какой же он огромный! – завороженно произнес он. По правде говоря, он не вполне понимал, что предлагает Байферс. Что это значит – попытать удачу?
В это мгновение совершенно неожиданно для горстки перепуганных людей на вершине самой высокой горы сверкнула вспышка. Яркая точка прочертила небо дымным следом, который закончился чудовищным взрывом – один из роботов разлетелся в клочья.
Вслед за первым выстрелом ухнул второй, третий, потом еще несколько.
Совсем рядом рухнул робот, потерявший ногу, из него выскочил пилот, который, прихрамывая, побежал, надеясь укрыться под защитой своих товарищей.
– Ну-ка дай! – крикнул Байферс одному из охранников и, схватив его винтовку, быстро прицелился.
Раздался выстрел, пилот упал.
По горам начала работать штурмовая авиация имперцев. «Брифферы» на низкой высоте сбрасывали свои бомбы и сразу уходили вверх, сопровождаемые злобным шипением зенитных ракет.
Ждать дольше было нельзя, поэтому Байферс, Апач и все остальные решились на бросок.
Они выскочили из-под полуразвалившегося кунга и побежали, хромая и спотыкаясь, к горам.

17

До зеленого кустарника у подножия гор добрались только двенадцать человек.
Они укрылись в русле пересохшего ручья и какое-то время пережидали бомбардировку «брифферов».
Когда налет кончился, вся группа, возглавляемая майором Навински, стала подниматься по крутому склону.
На небольшой площадке, прикрытой со стороны долины скалой, беглецы остановились, чтобы перевести дух.
Доктор Навински сейчас же взялась поправлять повязки тем, у кого кровоточили раны, а санитар Флемминг, ухитрившийся добраться до гор, несмотря на кажущуюся сонливость, раздал питательные таблетки, которых у него были полные карманы.
С юго-запада послышался свист турбин, бывалые солдаты переглянулись.
– Десант, – произнес Байферс.
– Это некстати, – заметила Навински.
– Лучше переждать здесь. Если они увидят нас на скалах, перещелкают, как птичек.
– А чего нам здесь ждать? – спросил Гэри, чувствуя себя на каменистом пятачке не очень уютно.
– Кто-нибудь из наших должен сюда спуститься. Они же видели, что мы добрались до гор.
Байферс оказался прав. Через несколько минут из неглубокой расщелины вылез человек в форме военного полицейского. У него было на удивление невыразительное лицо и какие-то замедленные движения – Тут рядом… – сказал полицейский. – Совсем недалеко…
Он повернулся и снова исчез в расщелине.
– Давайте, мэм, ползите первой, а ты, Апач, следом за ней, – распорядился Байферс, и с ним никто не стал спорить, тем более Герберт, которому выпадала возможность совершенно легально дотрагиваться до майора медицинской службы.
И действительно, пару раз, когда впереди что-то затормаживалось, Гэри будто бы случайно прикасался к Навински, и ему даже казалось, что ей приятны эти прикосновения.
Наконец показался дневной свет, и удовольствия закончились.
Гэри подали руку, он почувствовал ладонью стальной манипулятор. Помогавший ему подняться человек улыбнулся Гэри как старому знакомому и представился:
– Хенесс, полковник военной полиции.
– Герберт Апач… Э-э… солдат, – ответил Гэри, однако Хенесс на его представление никак не среагировал и уже подавал стальную руку следующему, повторяя, как заведенный:
– Хенесс, полковник военной полиции…
Отряхнув запыленную одежду, Герберт улыбнулся доктору Навински, однако та отвернулась, озабоченно оглядывая высокие каменные стены. Прямо в их толще было проделано несколько ходов, своды которых хранили следы каменных резцов. Можно было не сомневаться, что здесь находилась горная база местных сил обороны.
Скоро все беглецы благополучно преодолели расщелину, последним на свет выбрался разведчик Бай-ферс.
– Нам очень повезло, – сказал он Апачу, – что мы попали к этим ребятам. Здесь мало разговаривают и много делают. Это военные полицейские – усекаешь?
– Ага, – кивнул Гэри, хотя ничего не понял.
– Сегодня, как стемнеет, я пойду в ночную разведку, ведь это моя работа. Хочешь со мной? Судя по твоим трофеям, тебе ножик в руки не давай.
Гэри в ответ только глупо улыбнулся.
– Какие режимы держат твои имплантанты? «Сканер», «ультрафиолет»?
– У меня нет имплантантов, – виновато ответил Гэри.
– Что значит нет? А как же эти побрякушки? – Байферс потрогал висевшие на поясе Гэри знаки, снятые с имперских десантников. – Ты хочешь сказать, что добыл их голыми руками?
– Не голыми. У меня было оружие… «Полностью автоматическая бронебойная система», – в точности повторил Гэри слова Ирэн.
– И ты просто так стрелял в десантников, а они давали тебе прицелиться? – с сомнением спросил Байферс.
– Нет, все было в дыму и стрелять приходилось в упор…
– Значит, ты мог видеть в дыму обыкновенными глазами? Сдается мне, ты чего-то недоговариваешь, приятель.
– Все – уходим! – скомандовал полицейский полковник Хенесс, поскольку в небе снова показались «брифферы». Рассмотреть беглецов в узком каменном колодце они не могли, однако задерживаться здесь не имело смысла.
Один за другим все уцелевшие из медицинского автопоезда вошли под своды пещер и, сопровождаемые военными полицейскими, продолжили спуск вглубь горы.
Пол в неосвещенных туннелях был довольно ровный, но не везде. В какой-то момент Гэри, который ничего не видел, споткнулся и, падая вперед, за кого-то ухватился. Каково же было его изумление, когда он услышал сердитый голос майора Навински:
– Эй! Как вас там – Апач! Вы меня в расщелине всю облапали, а теперь еще и тут!
Гэри отшатнулся и налетел на шедшего следом Байферса.
– Да ты малый не промах, – сказал разведчик. – Говори теперь, что в темноте не видишь. Небось «турбо-джет» в полной готовности?
– Что в полной готовности?
– Ладно иди, Гэри, и сделай милость, не щупай пока мисс Навински. Все ж таки она майор.

18

Еще до сумерек группа беглецов в сопровождении полувзвода военных полицейских добралась до огромных пещер природного происхождения. С высокими потолками и проточными озерами чистой воды, они казались идеальным местом для убежища.
Помимо вновь прибывших здесь уже находилось не менее тысячи человек. В основном это были легкие пехотинцы, однако попадались и пилоты со сбитых «кронфоссеров», угрюмые спецназовцы, занятые бесконечной чисткой своего оружия, и даже какие-то подозрительные субъекты, слонявшиеся без дела и заглядывавшие в лицо каждому.
Отдельной кучкой держались представители тяжелой пехоты. На взгляд Гэри, они ничем не отличались от огромных военных полицейских, с той лишь разницей, что в качестве дополнительного оружия у тяжелой пехоты имелись раздвижные мечи, а полицейские располагали виброрезаками.
В отличие от их более легких собратьев у тяжелых пехотинцев руки были сплошь из заимствованных ма-териалов. Целая бригада тщедушных человечков – механиков проводила осмотр и ремонт механических запчастей тяжелой пехоты.
Кому-то заменяли разбитый осколком шарнир, другим тарировали сбитые контузией дальномеры и всем без исключения заливали в узлы свежее масло. Чуть в стороне, прижимая к груди драгоценный металлический сосуд, стоял смазчик. Он был перепачкан с ног до головы, как и положено смазчику, однако при этом от него исходил восхитительный цветочный аромат, сразу напомнивший Герберту родной дом.
– Чем это пахнет, Байферс? – спросил он, останавливаясь.
– Красным маслом, дружище. Самым что ни на есть драгоценным продуктом в нашей войне.
– Расскажи мне о нем побольше.
– А чего тут рассказывать? Небось сам все знаешь.
– Позабыл из-за контузии, – соврал Гэри.
– Ладно, расскажу. Я тебя понимаю, сам был в такой ситуации… Одним словом, маленькой капельки «красного масла» хватает, чтобы защитить трущиеся детали, и они лучше сохраняются. Когда колонна войск Конфедерации в горах или в лесу уходит от преследования имперских сил, наши делают вдвое меньше остановок, а имперцы вынуждены отдыхать чаще.
Герберт не удержался и, подойдя к хранителю сосуда, сказал:
– Как от вас чудесно пахнет. Просто настоящими кинацинтами.
– Какими такими кинацинтами? – спросил смаз-чик.
– Кинацинты – красные цветы юга.
– Про цветы не знаю, но пахнет от меня «красным маслом». Я восемь лет смазчиком работаю, пропитался весь.
– Я думаю, что это масло как раз и получают из луковиц кинацинтов.
– Про это мне ничего не известно, парень. Я человек маленький.
Оставив смазчика в покое, Гэри вернулся к Байферсу, который уже нашел место возле одного из ко-стров. Дым от них поднимался к высоким потолками и растворялся в путаных коридорах.
Между тем разговор Гэри со смазчиком не ускользнул от невзрачного человека, который вместе с другими своими коллегами выполнял вполне определенную задачу.
Проследив, возле какого костра остановился Гэри, соглядатай скрылся в одном из боковых коридоров и, пробежав по освещенной галерее, толкнул тяжелую дверь.
– Почему без стука, Панфайтер? – воскликнул майор Департамента безопасности Курш и бросил на стол игровые фишки.
Панфайтер никогда не видел своего начальника без кителя, однако совсем не удивился, заметив на обнаженной груди майора объектив фенокамеры. Такие имплантанты ставились только высоким чинам Департамента безопасности, чтобы повысить их проницательность и способности к анализу человеческой психологии.
Партнер Курша по игре в «балду», человек в черном френче, напротив, был застегнут до самого кадыка и молча взирал на шпика, ожидая, что тот сообщит.
– Прошу прощения, сэр, но только что в пещере 4k была произнесена ключевая фраза.
– Какая же? – тихо спросил человек в черном френче – это был известный префектор Магнус.
– «Кинацинты – красные цветы юга».
Услышав эти слова, префектор резко поднялся, после чего переглянулся с майором Куршем, и оба они многозначительно покивали.
– Где человек, который произнес эти слова?
– Сидит и греется у костра…
– Хорошо. Возьми Эбота и Гагауза и под каким-нибудь предлогом приведите его сюда. Только незаметно, не привлекая к себе внимания.
– Конечно, сэр.
Панфайтер повернулся было, чтобы уйти, но замешкался.
– Что еще? – нетерпеливо спросил Курш, которому хотелось по-быстрому закончить партию.
– Помните доктора Навински, сэр? Ту блондинку из медицинской службы? Вы еще спорили с майором Тацу, кто раньше опробует на ней свой «турбо-джет».
– Ну так и что? – Она здесь…
– Здесь?!! – На этот раз Курш и Магнус вскочили из-за стола одновременно.
– Вот что, – сказал префектор, – сначала работа.
– Да, – согласился с ним майор Курш, надевая китель. – Сначала работа…

19

Чья-то рука легла на плечо Гэри, заставив его вынырнуть из мечтаний, навеянных созерцанием пламени, и повернуть голову.
– Что вам нужно? – спросил он.
– Какая-то дама желает поговорить с вами. – Курьер улыбнулся одними губами, не спуская с Гэри внимательного взгляда.
– Дама? – переспросил Гэри и почувствовал, как сердце в его груди гулко забилось.
«Значит, я ей действительно небезразличен», – подумал он и поднялся на ноги:
– Что ж, я готов.
– И вы даже не хотите узнать, что это за дама? – спросил курьер, беря Гэри под локоть.
– Дело в том, что я примерно догадываюсь, – признался Гэри, оглядывая пространство огромной пещеры. Майора Навински нигде видно не было, и это только укрепляло его догадку.
Пребывая в счастливом предвкушении, он проследовал за незнакомцем по узкому коридору и неожиданно оказался в небольшом, вырубленном в каменной породе тупичке.
Позади хлопнула тяжелая дверь, а перед ним вместо доктора Навински появились два неприветливых человека И что самое неприятное – один из них показался Гэри знакомым.
– Стоп! – произнес он, поднимая руку. – Я сплю или это снова Герберт Апач?
– Да, я Герберт Апач, – подтвердил Гэри без всякого энтузиазма.
– Но ведь тебя должны были расстрелять! Откуда же эта форма и эти трофеи на поясе?!
– Форму дали взамен изорванной одежды, а трофеи я снял с убитых врагов.
– Что, сам, что ли, с ними расправился? – криво усмехнулся майор Курш.
– Я ничего не хочу знать, – перебил его префектор. – Возьми свой итальер и отруби ему голову – мне необходимо видеть, как он умрет. В противном случае наша военная тайна проживет недолго.
– Как прикажете, префектор. – Майор Курш пожал плечами и, потянувшись к висевшим на спинке стула ножнам, вытащил не слишком длинное изящное лезвие.
– Становись в угол, – приказал он, подходя к Гэри. – А то ты нам тут напачкаешь.
Видимо, напоследок Курша заело любопытство, потому что он спросил:
– Как же ты все-таки убил этих имперских десантников? Или просто снял цацки с подвернувшихся трупов?
– Из бронебойной системы «нерпа»…
– Ишь ты…
На лице Курша снова появилась кривая усмешка, а в следующее мгновение страшная сила сотрясла все подземелье и с потолка посыпались мелкие камешки и песок.
Дверь распахнуло взрывной волной, и Гэри недолго думая выскочил в коридор.

20

В пещере творилось что-то невообразимое. Одной стены вообще не существовало – она обрушилась от внешнего взрыва, и в огромный пролом, копошась в обломках, словно боевые муравья, лезли имперские десантники. Это были тяжеловооруженные бойцы, которые могли одновременно рубить врага острыми итальерами и расстреливать из короткоствольных автоматов. При это они жутко орали и, как со страху показалось Гэри, щелкали стальными зубами.
Несмотря на неожиданное нападение и частичную потерю личного состава под обвалившейся стеной, осажденные быстро сориентировались, и скоро в огромной пещере началась невиданная рубка, от созерцания которой Гэри оцепенело замер, не в силах сойти с места и произнести хоть слово.
– Гэри! – крикнул внезапно появившийся рядом разведчик Байферс. Отбив выпад трофейным итальером, он дернул Герберта за руку, спасая от верной смерти. По счастью, с нападавшим на них имперцем сцепился военный полицейский; рыча, словно циклопы, оба они повалились на пол, стараясь дотянуться оружием до лица друг друга.
– Смотри! – крикнул Гэри.
Доктор Навински довольно неуклюже отбивалась от наступавших врагов заклинившей штурмовой винтовкой. И хотя имперцы видели, что перед ними красивая женщина, они пытались достать ее итальерами и зубчатыми секирами, остервенело рубя слева и справа.
В какой-то момент Навински удалось оторваться, и она побежала в первый попавшийся коридор, однако за ней сразу увязались семеро десантников, которых в пещере становилось все больше и больше.
– Давай за ней! – крикнул Байферс и побежал следом. И хотя в коридоре было довольно темно, Бай-ферс неплохо ориентировался благодаря своему особому зрению.
– Стой, – сказал он перед очередным поворотом – Ты ничего не слышишь?
– А что? – задыхаясь спросил Герберт. – Бой продолжается..
– Да, а впереди тихо.
– Может, они ее… убили? – Гэри хотел было бежать дальше, однако Байферс его придержал.
– Не спеши, – сказал разведчик. – Пахнет как-то, нехорошо…
– Воняет, что ли? – прошептал Гэри. Звуки боя в большой пещере становились все приглушеннее, у Гэри возникло неприятное чувство, будто они с Байферсом погружаются в холодную яму.
– Нет, не воняет… Просто металлом порванным пахнет…
Они прошли вдоль стены и повернули направо.
– Пиши схему движения… – сказал Байферс. – А то заблудимся.
– Ага, – кивнул в темноте Гэри и на всякий случай решил запоминать повороты и количество шагов.
– Стоп, кажется, есть, – через какое-то время произнес разведчик и тронул ногой что-то лежащее на дороге.
– Что там?
– Голова… Сколько их сюда забежало следом за докторшей?
– Кажется, семеро… Нет – точно семеро.
– Значит, стало одним меньше.
– А где тело?
– Вон там – чуть дальше. Ты что, в самом деле плохо видишь?
«Да я вообще ничего не вижу!» – хотел завопить Гэри, однако решил не озадачивать Байферса.
– Темнота не мой конек.
– Тогда давай прихватим его наводящий фонарик-люксер.
С этими словами Байферс нагнулся над обезглавленным телом и отстегнул с его пояса какой-то предмет. Отрегулировав мощность на самый слабый режим, от которого на стенах не оставалось даже светлого пятна, он посветил вокруг.
Как ни странно, Гэри этого вполне хватило, и он во всех подробностях рассмотрел останки десантника, которому не повезло. Бедняга выглядел так, будто его разорвали пополам.
– Держи, это тебе. – Байферс протянул Гэри итальер, а сам вооружился подобранным автоматом.
Они двинулись дальше и за следующим, левым поворотом наткнулись еще на два тела. Кираса одного десантника была прорублена страшным ударом какого-то не слишком острого оружия, второй солдат был проткнут собственным автоматом.
На это раз Байферс не стал задерживаться, только подобрал пистолет и передал его Гэри. Эта находка приободрила Гэри, поскольку обращаться с мечом, пусть даже и хорошо сбалансированным, он совершенно не умел. Неловко сунув его за пояс, он приготовил пистолет и осторожно пошел следом за старым разведчиком, на которого очень надеялся.
– Они могут притаиться где угодно, – предупреждающе шепнул Байферс и остановился.
– Вот где все закончилось – смотри, – добавил он через минуту и осветил люксером место очередного побоища. Только он сам мог разобраться в этой мешанине человеческих органов и изощренных имплантантов. – Здесь трое…
– Значит, остались еще один и доктор Навински? – дрожащим голосом предположил Гэри.
– Боюсь, мы не застанем их в живых, парень, – предупредил Байферс, поудобнее перехватывая авто-мат.
И они снова двинулись вперед. Сделали, по подсчетам Гэри, двадцать четыре шага, затем повернули налево и оказались в небольшом помещении с темными нишами в стенах.
– Поганое место… – прошептал Байферс, и вдруг Гэри почувствовал затылком жуткий страх. Такой сильный, что даже стало больно спине.
Быстро развернувшись, он вскинул пистолет и вы-стрелил. Гэри намеревался расстрелять всю обойму, но сильная отдача незнакомого оружия чуть не сломала ему руку.
Впрочем, и этот единственный выстрел оказался точным. Предназначенные им с Байферсом пули прошли выше, а в следующую секунду разведчик сцепился со здоровым десантником, который просто швырял Байферса из стороны в сторону и пытался разрубить его итальером. Свой автомат он выронил, когда Гэри попал ему в плечо, иначе неизвестно, чем бы закончилась эта схватка.
Гэри на ощупь нашел пистолет и, подловив удобный момент, выстрелил еще раз.
Остальное – итальером – довершил Байферс, вложив в этот последний удар все силы, после чего повалился на пол, тараща в темноту свои ненастоящие глаза.
Неожиданно совсем рядом послышались всхлипы, и из ближайшей ниши выглянула доктор Навински. Свет от валявшегося в стороне люксера падал на ее роскошные волосы и кровавый рубец на правой щеке.
– Мисс Навински! – обрадованно воскликнул Гэри и подхватил на лету майора медицинской службы, которая покачнулась и упала бы, если б не он.
– Мелани, – тихо сказала она.
– Мелани?
– Да, – слабо произнесла доктор Навински, – это мое имя.
Без сомнения, это было признанием заслуг Гэри, и он счастливо заулыбался.
– Как ты это делаешь, Гэри? – хрипло спросил Байферс, поднимаясь с пола.
– Что именно?
– Как ты обнаружил этого парня в момент, когда он уже в нас целился? У тебя что, датчики движения вшиты? Рад видеть вас живой, мэм…
– Спасибо, что пришли мне на выручку, Байферс. Если бы не вы и, э… рядовой Апач… Что там в пещере? Уцелел ли кто-нибудь из наших?
– Неизвестно, мэм. Но нам нужно уходить отсюда. Не знаю, кто разделал ваших преследователей, но против него у нас нет никаких шансов… Вы не заметили, кто или что это было?
– Н-нет, – замотала головой Мелани… – Т-только этот ужасный хруст… И все…

21

Плайпорт была одной из представительских планет монархической династии Империи. Этот статус она окончательно получила несколько сот лет назад, и тогда же все население, не участвующее непосредственно в государственной деятельности, было перевезено на другие планеты. Остались только те, кто был нужен дворцу и кто считался полезным для реализации очередной акции династии – присоединения к своим владениям Архонских Миров.
Сами архоны называли себя по-разному: Гавань Гектора, циторианцы, страна Абана-Курц, однако запоминать это было сложно, и потому им дали общее название – Архонские Миры.
В последнее время, когда в войне с архонами наметились крупные успехи, значение Плайпорта возросло. Император Хаокин Известный появлялся здесь все чаще, чтобы лично выслушивать доклады об очередных победах своих генерал-лордов. Что скрывать – это было приятно.
– Перед Вами, Мой Император, Золотая Дорога, а планета Куггель – ключ к этой дороге! – громко объявил лорд Стромберг, указывая на большой стол с мастерски выполненными моделями планет и целых звездных систем. Лорд совершил целых пять «прыжков» на флагмане «Академик Первухин», спеша поскорее добраться до Плайпорта.
Вообще-то «прыжки» переносились пассажирами больших судов довольно легко, однако в возрасте Стромберга пять «прыжков» подряд без должного отдыха действовали на самочувствие просто угнетающе.
– Я благодарен вам, лорд Стромберг, за то, что вы сдержали свое обещание, – довольно сказал Император и, поднявшись с трона, подал руку гвардейскому полковнику, который помог монарху спуститься со специального возвышения.
Император Хаокин был вовсе не немощен, однако опасался предсказания придворного эрмофена – человека, путешествовавшего по иным мирам за счет одних лишь умственных усилий.
После таких путешествий эрмофен говорил не очень внятно, однако много раз описывал картину падения Императора со ступенек.
– Итак, это и есть Золотая Дорога? – спросил Хаокин, любуясь почти правильными рядами планет, которые в реальности тянулись на миллиарды и триллионы космических миль. Все они, если верить дальней разведке, были населены и имели немалые богатства, а стало быть, требовали покровительства цивилизованной Империи.
Долгое время приграничные миры архонов были настолько крепки, что имперские экспедиции растворялись в их пространствах без следа, однако война все расставила по местам, и теперь Император знал о Золотой Дороге достаточно, чтобы двинуться по ней.
«И будет Империя от Синей до Белой звезды», – так было сказано в древнем пророчестве, и Хаокин надеялся его исполнить.
– Да, впечатляет, – согласился Император, потрогав несколько следовавших за Куггелем планет и тщательно вытерев пальцы шелковым платком. – Впечат-ляет. Еще бы нам двигаться побыстрее, а то ведь с этой Конфедерацией мы возимся долгих двадцать лет.
Хаокин повернулся, и по длинным шеренгам чиновников пробежали волны, словно по забитой саргассами морской гавани.
Здесь было много тех, от кого зависела скорость продвижения империи к новым колониям, и потому волнение передавалось от одного к другому.
– В чем проблема, лорд Морвин? – спросил Император, обращаясь к высокому тучному господину, затянутому в тесный, расшитый драгоценностями мундир.
Лорд Морвин курировал комитеты по новейшим системам вооружения и, как он сам часто любил повторять, «кормил науку из своих рук».
– Э-э… Ваше Императорское Величество, архоны, несмотря на свою общую непросвещенность, весьма искусны в отдельных ремеслах. Они успешно совмещают в своих солдатах гибкость живого человеческого ума и технологии имплантаций. Пока что их солдаты быстрее, чем наши…
– С чем же это связано? Неужели нельзя наших солдат сделать сильнее, защищеннее, в конце концов?
– Э-э… Ваше Императорское Величество, наши ученые пока не в состоянии преодолеть барьер потери личности.
– Какой такой барьер? Почему я не знаю?
– Об этом лучше расскажет Председатель трех Академий – Дориан.
– Один перекладывает на другого, – поморщился Император. – Что ж, многомудрый Дориан, объясните мне, что такого неразрешимого в этом барьере?
– О Мой Император, речь идет о предельной возможности насыщения человеческого тела полезными дополнениями. Мы могли бы улучшить наших клонов, добавляя им чуть ли не бесчисленные технические возможности, однако на каком-то этапе они перестают себя контролировать и начинают выполнять совершенно непонятные команды.
– Чьи же они выполняют команды?
– Мне неловко произносить, Ваше Императорское Величество, я человек заслуженный, серьезный ученый, магистр эфталогии и критик энтропии…
– Покороче, многомудрый Дориан, ваши заслуги широко известны.
– Да-да, прошу прощения, Ваше Императорское Величество. Одним словом, испытуемые жаловались на некие голоса.
– Голоса? Какие голоса?
– Они утверждают, что слышат голоса, которые приветствуют их приход, потом начинают смеяться, и после этого наступает фаза внешнего контроля. Испытуемые совершают те или иные действия, а позже не могут вспомнить, что и почему они делали.
– А что делают эти ваши испытуемые? Что велят им голоса?
– Они, прошу прощения, гадят на пол, Ваше Императорское Величество…
– Гадят на пол? – Брови Императора взлетели на лоб. – Но зачем?
– Чтобы, прошу прощения, было чем писать на стенах, – через силу произнес Председатель трех Академий.
– Очень интересная подробность! – сказал Импе-ратор. Он позволил себе улыбнуться, и сейчас же по рядам высших чиновников прокатился дозволенный смешок. – И что же пишут эти ваши испытуемые? Уж конечно не сонеты Джо Вильсона?
– Нет, Ваше Императорские Величество, не сонеты… – Дориан потоптался на месте своими расшитыми башмаками, не решаясь открыть монарху правду.
– Говорите, не бойтесь, многомудрый, я уже догадываюсь, что они поносят своего Императора.
– Не только Ваше Императорское Величество, но и ваших врагов! – тут же добавил Дориан.
– Значит, они объективны, – сухо произнес Хаокин, и было непонятно, шутка это или Император начинает сердиться. – Какие еще преимущества есть у противника? Я имею в виду Конфедерацию.
– Без сомнения, «красное масло», Ваше Императорское Величество. Оно совершает поистине чудеса и помогает нашим врагам. Масло имеет стороннее происхождение, но откуда его доставляют, пока неизвестно. Впрочем, лорд Кроу, насколько я знаю, уже собрал какие-то сведения.
– Хорошо. Лорд Кроу, что вы об этом знаете?
– Ваше Императорское Величество, я хотел бы сделать доклад вам лично. Он чрезвычайно секретен.
Император смерил взглядом высокого, затянутого в строгое черное платье Кроу и решил, что министр безопасности прав. Хоть и не хотелось в это верить, но среди каждой сотни чиновников Империи найдется один-другой купленный врагами, и они немедленно донесут своим хозяевам. А лорд Кроу, судя по всему, действительно до чего-то докопался.
– Я согласен. Поговорим об этом после обеда… Что там об этих реконструкторах, лорд Морвин? Кажется, в этом направлении вам что-то удалось? – Помня о возможных шпионах, Император подошел к Морвину вплотную.
– О да, Ваше Императорское Величество, – тихо ответил тот. – Идея общего с машиной кровообращения себя оправдала. В этом случае проблемы потери контроля удалось избежать… Мало того, действуя в рядах прославленного 18-го Гвардейского легиона, эскадрилья пилотов-реконструкторов сыграла главенствующую роль. Как уже сообщил мне лорд Стромберг, у них все получалось.
– «Все получалось», – невольно повторил Импе-ратор. – Как бы мне хотелось слышать подобное как можно чаще… Лорд Кроу, я жду вас после обеда для секретного доклада. Остальные – свободны!
Сказав это, Император повернулся и быстрым шагом вышел из Зала Аудиенций. Его личный доктор Кох немедленно последовал за своим высочайшим пациентом, которому пора было принять амброзию.

22

Помещение для принятия амброзии находилось под землей на глубине полукилометра. Небольшая комната и прилегающие к ней коридоры были тщательно изолированы от воздействия акустических, электромагнитных и даже псевдозначимых вибраций с первого по шестой уровень. Амброзия считалась чрезвычайно неустойчивой субстанцией и начинала распадаться от любого пустяка. Даже от случайной мысли о какой-нибудь грозящей неудаче.
Для того чтобы исключить сотрясения, пусть самые минимальные, зонд с порцией амброзии оставался на месте, а зафиксированное тело Императора подавалось на специальном подвижном столе. Чтобы Хаокин не мучился от неприятных ощущений при введении зонда через пищевод, его анестезировали точечными электродами. После введения анестезию отключали, и специальный человек ударял друг о друга два стальных брусочка, звучание которых и стимулировало амброзию к моментальному распаду.
Что при этом происходило с Хаокином, описать было невозможно. Каждый раз ощущения были чуть иными, но почти всегда ему казалось, что еще немного и он смог бы заглянуть за край всего сущего. По сравнению с этим блаженством неудобства от введения в пищевод зонда были ничтожными. Амброзия давала Императору молодость и силу. Он жил по эту сторону мира уже сто тринадцать лет, а его отец, Рамон Превентивный дотянул до трехсот тридцати восьми. Он жил бы и дальше, укрепляя Пурпурную Империю, если бы однажды не вкусил антиамброзии. Говорят, будто от него осталась лишь горстка пепла, которая тоже растворилась в пространстве к утру следующего дня.
Со временем придворные математики сумели рассчитать вероятность появления антиамброзии, однако Хаокин Известный им не очень-то верил.
Дважды в его строго охраняемой и тщательно экранируемой спальне возникали Нах-Нудлы, черные точки, посланцы неизведанных холодных миров. Хаокин знал, что они искали его перекормленное амброзией тело, чтобы испарить, выпить до дна, как когда-то сделали это с Рамоном Превентивным.
А ведь придворные математики с их суперваквантерами немыслимой мощности утверждали, что Нах-Нудлы не могут появиться рядом с обожаемым Императором еще сто пятьдесят лет. Как после этого верить науке?
Полный сил и исполненный желания совершать во славу Империи великие деяния, Хаокин в сопровождении доктора Коха перешел в Императорскую столовую, где уже все было готово к принятию пиши более приземленной.
На первое подали бульон из нежных прозрачных грибков-сайнриков, на второе потрошка ронгийских бабочек, а на третье – зеленоватое желе из крапивных слизней.
Одним словом, ничего особенного – обычный обед Императора. Просто и питательно.
Запив все это подогретым настоем из лунного камня, Хаокин в сопровождении Главного секретаря отправился в комнату послеобеденного отдыха, чтобы выслушать доклад министра безопасности. Доктор Кох был против такого нарушения режима, однако Его Императорское Величество себя не жалел и часто работал и после обеда.
– Ну? – коротко произнес Император, опускаясь в любимое потертое кресло, которое запрещал реставрировать.
Ожидавший его лорд Кроу откашлялся и начал доклад:
– Мой Император, нашим агентам наконец удалось выяснить некоторые подробности появления у противника этого самого «красного масла». Внедренные в Департамент безопасности лазутчики доложили о некоем человеке, который совершенно случайно оказался посвящен в тайну происхождения масла.
– И где же этот человек?
– Один из префекторов Конфедерации, занимавшийся доставкой стратегического продукта, распорядился уничтожить этого случайного свидетеля.
– Так, значит, он мертв? – нетерпеливо спросил Император.
– К счастью, нет, Ваше Императорское Величество. Он избежал этой участи и теперь прячется где-то в горах. Нам известно его имя, и мы ищем его.
– И каково же имя?
– Оно у него довольное глупое – Герберт Апач.
– Да, действительно глупое… – Император задумчиво почесал нос. – Какие еще у нас проблемы на этом направлении?
– Воздушная Армия барона Хеддинга, мой Импе-ратор.
– Ах да, – кивнул Хаокин. – Не следовало мне отнимать у него эту жалкую Репеннию. Ведь сейчас он мог бы воевать на моей стороне. Но сделанного не воротишь. Можно ли как-нибудь перекупить его?
– Едва ли, Ваше Императорское Величество. Конфедерация не допустит этого.
– Значит – убить. Постарайтесь сделать это…
Император вздохнул и, поднявшись с кресла, подошел к окну. Рядом с резиденцией высилась батарея двухсотметровых колонн реактора, которые нарабатывали очередную порцию амброзии для Императора.
– Значит – убить, – повторил Хаокин. – Другого выхода я не вижу.

23

Под утро прошел дождь, свежий ветерок, налетая из долины, сбивал капли, повисшие на широких листьях деревьев, и они с легким шуршанием падали в траву.
Всю ночь Гэри мучили кошмары, заставляя то и дело просыпаться. Открыв глаза в очередной раз, он увидел прямо перед носом половинку питательной плитки из походного набора.
– С добрым утром, парень, – произнес Байферс.
– А я надеялся, что все это сон, – сказал Гэри и потянулся.
– Нет, дружок, нам действительно надрали задницы.
– Да, конечно, – согласился Гэри. – Где мисс Навински?
– Ха, вспомнил! Она с полковником ушла в расположение роты ополченцев – у них много раненых.
– С каким полковником?
– Ты хочешь, чтобы я описал его внешность? – Байферс криво усмехнулся.
Разговаривать на эту тему Гэри не хотелось. Он встал и направился к протекавшему неподалеку ручью. Вся его одежда была напитана ночной сыростью, и от этого Гэри чувствовал себя отвратительно.
Он поплескал в лицо проточной водой, прополоскал рот и присел на камень, пытаясь собраться с мыслями.
В лесу было тихо, однако то тут, тот там за кустами двигались люди, а точнее разрозненные остатки подразделений Конфедерации. Они были молчаливы, и, казалось, их вовсе не интересует, что с ними произойдет в следующую минуту.
– Куда ты смотришь? – спросил подошедший Байферс.
– На бабочку, – ответил Гэри.
– Дальномер тарируешь?
– Да нет – просто смотрю.
– Если ты готов, нам пора идти, а свой завтрак ты сжуешь по дороге.
– А куда мы пойдем? – спросил Гэри, погружая руку в прозрачную воду ручья.
– Вслед за крошкой Мелани. Ты ведь не хочешь с ней расставаться?
Гэри, не отвечая, поднялся. Байферс подал ему итальер и трофейный автомат.
– Смотрю я на тебя, Гэри, и никак не могу понять, что ты за птица? И знаешь, до чего я додумался?
– До чего же?
– Наверное, ты из Департамента безопасности – с самого верха.
– Почему ты так решил? – спросил Гэри, пристраивая на поясе итальер.
– По всему видно, что имплантанты у тебя стоят, и очень хорошие, но я их не замечаю… Значит, это новые, мягкие имплантанты. Я слышал, что такие ставят только специальным людям.
– Какие у нас дальше планы?
– Сначала идем в роту, где доктор Навински, а потом, наверное, будем пробиваться на юг в составе сводного подразделения. В долинах нас поджидают, поэтому придется несладко.
– А что на юге?
– Большие горы. Здешние против них – карлики.
– Ну а если пробьемся к большим горам, что потом будем делать?
– Это вопрос не ко мне. Это командование будет решать, что нам делать. Может, на Куггеле воевать останемся, а может, нас вывезут отсюда еще куда… Ну, пошли?
– Пошли.

24

До места расположения роты ополченцев идти было недалеко. По прямой – восемь километров. Однако этот путь удлинялся вчетверо, ведь приходилось идти по заросшим склонам гор. Там, где не было растительности, Байферс и Апач спускались к самому основанию горы, иначе можно было попасться на прицел роботам «фуэте», которые важно расхаживали в долине.
Иногда над горами проносились имперские штурмовики, и тогда приходилось падать на каменистый грунт, чтобы не заметили пилоты.
Если они замечали, то возвращались и, проходя над подозрительным местом, щедро сыпали бомбы. Обычно они били наобум, но однажды прямо на глазах Байферса и Апача была накрыта группа из пяти легких пехотинцев.
Когда оставалось идти не более двух часов, в ста метрах впереди, там, где склон горы был гол почти до самого основания, появились три «фуэте». Они двигались вдоль хребта.
– Если кто-то застрял на склоне – вряд ли уйдет, – заметил Байферс и, прощупав окрестности своими необыкновенными глазами, добавил: – Никого нет. Восемь человек спрятались в старой воронке, но роботы их не заметят.
Укрывшись за огромным обломком песчаника, Байферс и Апач посидели минут пять, затем старый разведчик еще раз выглянул и, смело поднявшись, сказал:
– Ушли наши птички. Пора двигаться дальше, а то мы только к вечеру поспеем. Опять же ужин пропускать нельзя – у ополченцев всегда все самое лучшее. Домашняя лапша, засахаренные фрукты. Воюют они не часто, но всегда с комфортом…
Спустившись по сыпучему грунту, они углубились в густой кустарник и, преодолев самое опасное место, снова начали карабкаться в гору. Гэри обливался потом и вспоминал чудесные деньки, когда он в своем родном городе, вызывая зависть у окружающих, катался себе на новеньком серебристом «М-260». А теперь вот приходилось играть дурацкую роль неизвестного героя и воевать на стороне Конфедерации, о которой он ничего не знал. Причем именем этого же государства его несколько дней назад едва не расстреляли. Гэри отлично помнил последние слова из приговора, который торопливо зачитывал лейтенант специального взвода: «именем Конфедерации».
– Ну вот, сейчас поднимемся на площадку и там передохнем с ребятами из пехоты… – на ходу говорил Байферс. – Идти-то нам осталось… совсем ничего…
Гэри было не до разговора. Он хотел попросить у попутчика флягу с водой, но запыхался так, что не мог произнести и двух слов.
Наконец усталые путники выбрались на небольшую террасу, закрытую от долины невысокой стенкой из расслоившейся породы и несколькими небольшими, но достаточно густыми деревьями.
– Привет пехоте, – поздоровался Байферс, с удовольствием распрямляя натруженную спину.
– Привет разведке, – с ходу определил капрал-пе-хотинец.
Байферс опустился на камни, Гэри рядом с ним.
– Разуйся, – сказал Байферс. – Ноги должны просохнуть, а то сотрешь на последних километрах.
Гэри послушно разулся, потом взял у напарника флягу с водой и сделал несколько глотков. Только теперь, почувствовав себя значительно лучше, он осмотрелся. На площадке полукругом расположились пехотинцы. Двое, самые здоровые, просто гиганты, почему-то сидели, уткнувшись глазами в землю. Их лица были безучастны, словно застывшие маски, а за правым плечом у каждого торчала труба, больше похожая на минометный ствол.
Казалось странным, что оружие других пехотинцев лежало рядом, а эти не расстаются с ним даже на отдыхе. Гэри наклонился к Байферсу:
– Кто эти двое?
– Эрбаллеры.
– А почему они не снимут оружие? Нелегко ведь, наверное, таскать на себе такие пушки?
– Они не могут снять их, Гэри. Эрбалы прилажены к ним намертво. – Байферс пристально посмотрел на Гэри. – Ты что, действительно не знал этого?
– Нет, не знал. А почему у них такие лица?
– Потому что мозгов совсем мало. Железа много, а мозгов мало. Эти ребята постоянно слышат голоса, если не заняты на войне.
– Какие еще голоса?
– Ты что это, экзамен мне устраиваешь? – удивился Байферс, глядя на своего попутчика с долей подозрения. Но тут его внимание отвлек капрал, который, поднявшись на ноги, начал из-под ладони всматриваться в долину.
– Ну что там, уходят они? – спросил Байферс.
– Пока уходят, но ты же знаешь, как быстро они возвращаются…
Удостоверившись, что «фуэте» далеко, капрал вернулся на место.
Неожиданно боковым зрением Герберт заметил сквозь густую листву слева от себя какое-то движение. Он повернул голову и в первое мгновение не мог произнести ни слова – так ошеломляюще неожиданно было появление совсем рядом огромной машины.
Заметив, как перекосилось лицо Гэри, Байферс что-то крикнул, и все пехотинцы моментально пришли в движение. Похватав автоматы, они попрыгали в кусты, а эрбаллеры, напротив, очнувшись от спячки, вскинули на плечи свои трубы. Уже падая назад, Гэри увидел, как из широких стволов полыхнул огонь и пущенные снаряды со страшным грохотом разорвались где-то совсем рядом. Подбитый «фуэте» свалился под гору, однако второй робот неожиданно появился со стороны Гэри, поднявшись из-за бурелома.
Дав несколько беглых выстрелов из основного орудия, он разнес площадку и обрушил каменную стенку, под которой стояли эрбаллеры.
«Фуэте» сделал еще несколько шагов, и одна из его опор остановилась в полуметре от головы Гэри. Тот замер. Было слышно, как поскрипывают напряженные сочленения в ноге робота. В любой момент она могла передвинуться и раздавить его всмятку. Осторожно повернув голову, Гэри посмотрел вверх и скорее поразился, чем испугался, глядя на запыленную рифленую броню, на закопченные орудия и небольшие потеки масла у шарнирных сочленений, ощущая тепло, исходившее от этой большой машины.
«Фуэте» шевельнулся, выставил вперед правый манипулятор, на нем бешено завертелась роторная пушка, прошивая снарядами кустарники, которые показались пилоту робота подозрительными.
Помимо треска, от которого закладывало уши, на Гэри посыпались раскаленные металлические пятачки – поддоны от пушечных снарядов.
Один из них прожег куртку и подпалил спину Гэри так, что он завертелся, шипя от боли.
Наконец пройдясь напоследок по кустам из спаренного пулемета, «фуэте» начал осторожно пятиться и спускаться вниз.
Как только его тяжелые шаги и жужжание приводов затихли, Гэри с трудом выполз на кучу битого камня, где еще недавно была удобная для отдыха площадка.
– Гэри! – позвал из кустов Байферс. – Неужели ты уцелел?
Он выбрался из укрытия и осторожно приблизился к взъерошенному и запыленному Апачу.
– Не ранен?
– Нет, только ботинки пропали.
– Ботинки не проблема, – вздохнул Байферс. – Вон, от капрала только ботинки и остались. Пушечная очередь прямо в него… Но ботинки целые и, кажется, твой размер.
Байферс указал на иссеченный осколками куст.
– Это здорово, – тупо кивнул Гэри. В его голове все еще звучали отголоски взрывов, поэтому слышал он не очень хорошо.
Тем временем Байферс со всей предосторожностью вышел на открытое место, откуда просматривались подходы к склону.
– Смотри, Гэри, этот парень выручает товарища. – Разведчик показал куда-то рукой, и Гэри, подойдя ближе, увидел, как «фуэте» тащит на крюке подбитую машину, которая волочилась по земле, оставляя глубокие борозды.
– Уходить надо. Они сюда еще наведаются…
С этими словами Байферс оставил наблюдательную позицию и забрался в кусты, чтобы добыть напарнику обувь.
Скоро он появился с парой ботинок и поставил их на землю рядом с Гэри.
– Вот, обувайся. Если хочешь, я и носки принесу.
– Нет-нет, не нужно! – поспешно отказался Гэри. – Носки у меня свои.
Усевшись на камень, он начал примерять обновку. Обувь оказалась чуть великовата, но это было не главное. Больше всего Гэри тяготило, что всего несколько минут назад эти ботинки принадлежали другому человеку. Они еще хранили тепло прежнего хозяина.
– Да не кривись ты – нормально все, – заметив настроение Гэри, сказал Байферс и неожиданно добавил: – Слушай, а ты, случайно, не штатский?
Это было произнесено тоном, каким обычно спрашивают: «А ты, часом, не педик?» – Нет, я вполне нормальный, – поспешил заверить Гэри. – Просто у меня информации маловато.

25

В лагерь роты ополченцев Гэри и Байферс прибыли после обеда. Заявившись к местному командиру, полковнику Швепсу, они встали на учет согласно военной специальности, и теперь Гэри знал, что он ночной разведчик класса «юниор».
– О, Апач и Байферс! – раздался знакомый голос, и в командирскую палатку вошла доктор Навински. – Там, в пещере, они спасли мне жизнь, полковник.
Швепс понимающе кивнул и пристально посмотрел на Гэри, который поедал глазами майора медицинской службы.
Видимо, для того, чтобы все было ясно, полковник по-хозяйски обнял Навински за талию и сказал:
– Молодцы, что тут скажешь. Такие ребята нам нужны. Ступайте к кухонному блоку, это там – возле опушки. Обед уже закончился, но, если вы скажете, что я приказал, вас обязательно накормят. А на ночлег попроситесь во второй взвод.
– Спасибо, сэр, – поблагодарил Байферс, и они вышли из палатки.
Пообедать им действительно дали, хотя повар и скривил страшную физиономию, давая понять, что делает это в последний раз.
Гэри жевал, не чувствуя, что он ест. Его мысли были заняты доктором Навински. Гэри поразило, с какой бесцеремонностью этот полковник хватал Мелани. Но самым неприятным было то, что она не одернула нахала, словно это ей действитетьно нравилось.
– Слушай, Байферс, а как твое имя? – спросил Гэри, наткнувшись глазами на жующего напарника – А зачем тебе?
– Ну что все зовут тебя Байферс да Байферс, словно кошку какую?
– Байферс не кошачье имя, – серьезно заметил разведчик – Кошек называют Бантик, Пушистик или Чук-Чук… Но первое имя у меня Эрик.
– Отлично, Эрик. Какие у нас планы? – Гэри посмотрел вокруг в надежде увидеть среди сновавших по лесу солдат Навински, однако ее нигде не было и неизвестно было, чем они там с полковником сейчас занимались.
– Планы простые. Смыться отсюда поскорее – дальше на запад.
– А чем здесь плохо?
– Здесь бардак, никаких постов – приходи кто хочешь. Заметь, никто из кадровых здесь не задерживается. Скоро имперский спецназ вырежет этих баранов всех до единого. Сонными.
– И доктора Навински!? – вскинулся Гэри.
– И доктора Навински, – просто ответил Байферс.
– Нужно спасти ее, Эрик!
– Не думаю, что это ей сейчас нужно, Гэри. – Бай-ферс поковырялся в зубах ногтем и сплюнул. – Она в надежных руках этого полковника.
– Но мы должны ее хотя бы предупредить, иначе зачем было помогать ей в пещере!
– Хорошо, только предупреждать ее будешь ты. Идет?
– Я согласен, – уверенно кивнул Гэри. – А когда?
– Вечерком – как стемнеет.
– Хорошо, – согласился Гэри.
Оставшееся до вечера время они провели, подремывая на сухом мху под смолистыми деревьями, усыпанными вместо листьев темно-бурыми колючками.
Неподалеку от них располагались такие же вольные стрелки – остатки боевых подразделений. Среди них снова оказалось несколько эрбаллеров, и теперь Гэри присмотрелся к ним повнимательнее. Их боекомплект состоял из оперенных ракет, которые эрбаллеры носили на пояснице. Сначала Гэри подумал, что извлекать оттуда снаряды, чтобы заряжать свою пушку в бою, наверное, очень неудобно, однако вскоре он заметил, что руки эрбаллеров могут сгибаться в любых направлениях.
Его пристальное внимание не осталось незамечен-ным. В конце концов один из этих агрегатов тяжело поднялся с земли и не спеша двинулся в сторону Апача и Байферса.
Эрик не подал виду, что заметил его, однако совершенно естественным для себя движением пододвинул автомат поближе.
– Какие-нибудь проблемы, парень? – пророкотал остановившийся рядом эрбаллер. Гэри, глупо улыбаясь, ответил, что он «просто смотрел».
Агрегат кивнул и, повернувшись, пошел обратно, однако ему на смену пришел еще один. Он встал на том же месте, где только что стоял другой эрбаллер, и с похожей интонацией задал точно такой же вопрос и получил от пораженного Гэри такой же ответ.
С тем он и удалился.
– Ты бы перестал на них пялиться, Гэри, – посоветовал Эрик.
– Хорошо, не буду… – пожал плечами Гэри. – А почему ты пододвинул к себе оружие, когда этот здоровяк направился в нашу сторону?
– На всякий случай. У этих парней бывают досадные замыкания. Тогда они превращаются в безмозглых убийц.
– Что, микросхемы подводят? – желая показать свою осведомленность, спросил Гэри.
– При чем тут микросхемы? Просто их одолевают голоса, противостоять им не так-то легко. Представь себе, что двадцать четыре часа в сутки тебе нашептывают: убей, убей.
– Да кто нашептывает, Эрик? Откуда эти голоса берутся?
– Да ниоткуда. Они вокруг. – Эрик провел перед собой рукой, словно отводя в сторону навязчивые галлюцинации. – Пока ты целый, такой, каким мама родила, ты их не слышишь – ты строишь свой мир и удерживаешь его таким, каким привык видеть. Однако стоит тебе ослабеть, получить вместо глаз синаптеры, оптику или лазерный сканер, а вместо кишок разделительную мембрану, эти голоса тут как тут, и начинают нашептывать.
– Ты хочешь сказать, что человек заболевает и от этого его мир искажается? – не унимался Гэри.
– Нет. Я говорю не об этом. Мы живем здесь как бы взаймы. Незваные гости – понимаешь?
Гэри помотал головой:
– Нет.
– Ну это не важно, – махнул рукой Эрик. – Одним словом, эти парни, которые местные, пытаются нас отсюда выпихнуть, ну и внушают: убей, убей… Иногда им это удается.
На лес быстро опускались сумерки, Гэри невольно поежился, представляя, как вокруг стоят невидимые «местные парни» и только и ждут случая внушить ему какую-нибудь гадость.
Со стороны пищеблока потянуло едой, издалека донесся грохот взрыва.
– Сержант, надо бы пожрать чего-нибудь, – сказал один из располагавшихся неподалеку эрбаллеров.
Гэри очнулся от своих мыслей и стал прислушиваться. Спустя минуту еще один эрбаллер в точности повторил то же самое, а затем из леса пришел третий человек-агрегат и, подойдя к своим, сказал:
– Сержант, надо бы пожрать чего-нибудь.
– Да идем уже, идем, – отозвался пехотинец с механической рукой, которая заученным движением поигрывала тяжелым итальером.
Солдаты поднялись с земли и гурьбой направились к пищеблоку.
– Пора и нам, – сказал Эрик, вставая с примятого мха. – А то пехотные все поджарки расхватают.

26

На то, что пришлые солдаты позанимали все места и претендуют на кормежку в первую очередь, ополченцы не обижались. Они еще недавно были гражданскими людьми с минимальными обязанностями и максимальными удовольствиями в жизни, а потому с трудом привыкали к армейским порядкам.
Установленные по жестким ускоренным технологиям имплантанты приживались в их телах плохо, и потому аппетита у ополченцев не было никакого.
С чувством то ли зависти, то ли восхищения они смотрели, как самые настоящие военные профи с запыленными, покрытыми вмятинами от пуль и осколков стальными конечностями поедают лугурскую кашу, запивают ее витаминной патокой, а затем рыгают и громко испускают газы, усмехаясь тому, как вздрагивают при этом не привыкшие к настоящей войне ополченцы.
Для Гэри такие вещи тоже были в новинку, однако он старался не удивляться, тем более что сидевшая неподалеку от него майор Навински реагировала на солдатские штучки спокойно.
Доев свой ужин, Мелани поднялась и, сказав повару «спасибо», ушла, сопровождаемая понимающими взглядами, к палатке полковника.
– Иди и ты, – тихо сказал Байферс, и Гэри, не докончив трапезу, отправился следом за доктором Навински.
Однако далеко уйти он не успел, поскольку его остановили двое рослых ополченцев.
– Прошу прощения, сэр, – сказал один из них. – Разрешите задать вопрос?
– Задавайте, – разрешил Гэри, удивленный таким обращением.
– Мы с другом… Одним словом, мы заметили у вас на поясе эти имперские знаки… Вы убили троих десантников, сэр?
– Ну да, – немного смутился Гэри. – В общем, да, я победил их в честном бою.
– Простите нам наше нахальство, сэр, но это была дуэль на итальерах?
– Нет, я застрелил их из бронебойного ружья. Система «нерпа», слышали?
– О да, сэр. Мы проходили ее устройство!
– Нельзя ли получить у вас пару советов, сэр? – спросил второй ополченец. – Мы в солдатах совсем недавно, и нам хотелось бы выжить в этой жестокой войне. Судя по всему, вы тот человек, который знает, как это делается.
– Да, конечно, – кивнул Гэри, невольно вспоминая слова Байферса, пророчившего всей роте ополченцев скорую гибель. – Совет простой, парни, осторожность и внимательность. Внимательность и осторожность. Вот залог возвращения домой.
– Спасибо, сэр! Большое вам спасибо! – Ополченцы поочередно с чувством пожали Гэри руку, и он поспешил за майором Навински, о которой почти забыл за разговором с солдатами-новичками. Гэри был вынужден признаться себе, что играть роль бывалого вояки ему понравилось.
Еще раз прокручивая в голове эту беседу, Гэри подошел к палатке полковника и вдруг будто наткнулся лбом на стену – света в палатке не было. Да что там свет! Натянутое полотно полковничьего жилища мелко подрагивало, а изнутри доносились короткие постанывания доктора Навински.
Стоны то стихали, то становились громче и переходили в какую-то жаркую скороговорку, а Гэри все стоял, таращась в темноту, и не знал, что ему делать. Может, броситься внутрь и задушить полковника или сбегать к Байферсу за своим автоматом, чтобы застрелить его? Или нет – лучше сразу обоих!
Потом все стихло. Гэри осторожно приблизился к палатке, надеясь, что, может, доктор Навински выйдет и тогда он все ей выскажет, однако никто не появлялся, вместо этого стоны возобновились с новой силой. Подталкиваемый больше отчаянием, чем решимостью осуществить свой план, Гэри закричал:
– Мисс Навински! Мэм! Майор медицинской службы!
Палатка перестала мерзко подрагивать, стоны прекратились. Затем, после недолгих перешептываний, из нее показалась Мелани.
В длинной полковничьей куртке, наброшенной на голое тело, с распущенными волосами она смотрелась сногсшибательно даже в синеватом свете подвешенных на деревьях люксеров.
– Что вы хотели э-э… – Мелани забыла фамилию Гэри, потом все же вспомнила, – да – Апач, что случилось? Кто-нибудь заболел?
– Нет, мэм, дело в том, что мы уходим..
– Кто это «мы»?
– Я и Байферс… Ну, и еще другие солдаты.
– Но зачем? – Доктор Навински убрала упавшую на лицо прядь, и Гэри, очарованный, подумал, что, возможно, он ее простит.
– Здесь плохо налажена постовая служба, скоро их всех перережут как баранов. Если вы не хотите для себя этой участи, мэм, я предлагаю вам уйти со мной… То есть, с нами.
Навински раздумывала совсем недолго:
– Хорошо, Апач, идите к пищеблоку, я быстро закончу и… В общем, я скоро приду.

27

Ночь укрыла липкой темнотой предгорье и лес, но вскоре где-то на юго-востоке сначала слабо, а потом все сильнее стала разгораться заря, которая, как пояснил Байферс, была тут сезонным природным явлением и мешала ночной разведке.
Однако Гэри заря нравилась. Ему неприятно было ходить по лесу, когда совсем ничего не видно. Байферсу что – он видел в темноте лучше кошки, а Гэри надеяться было не на что. Любая лесная змея или черный пощелкун могли убить его одним укусом.
– Ну и когда она придет? – в который раз спросил Эрик, не поворачивая головы. Он стоял в десяти шагах перед Гэри и смотрел в лес – настраивался.
– Сейчас придет. Она обещала…
Гэри хотел сказать что-то еще, но неожиданно заметил возле Байферса какое-то движение, как если бы он смотрел на картину, отраженную на поверхности воды, и по ней вдруг прокатилась бы волна.
– Эрик… – позвал Гэри.
– Что?
– Ты ничего не чувствуешь?
– Да как будто ветерок подул…
– А вот и я, – раздался над ухом Гэри голос Мелани.
– Мы уже давно ждем вас, майор Навински, – не слишком приветливо заметил Гэри, даже не поворачиваясь к доктору и давая понять таким образом, как он оценивает ее поведение.
По лесу и силуэту Байферса прокатилась новая волна, на мгновение исказив все видимое и заставив Гэри усомниться в том, что у него перед глазами.
Волна ушла, но рядом с Эриком осталась тень, которая, медленно видоизменяясь, полностью его скопировала. Гэри моргнул, стараясь прогнать наваждения, но тут вдруг обнаружил, что не может отличить одного Байферса от другого.
Гэри хотел крикнуть, но майор Навински остановила его прикосновением к плечу:
– Не кричи, Гэри. Это ведь просто его смерть… Если ты ее спугнешь, они могут еще долго не свидеться.
– Что ты такое говоришь? – Гэри резко повернулся и не увидел перед собой никого. Только освещенный тусклыми огнями люксеров лагерь.
Возле пищеблока промелькнула знакомая тень, обежав походный стол, к Апачу подскочила майор Навински. Она была полностью собрана для похода – в стеганой куртке и пехотных штанах, с десантным итальером на поясе.
Небольшой ранец с лекарствами и тесторной мини-панелью болтался на плече.
– Я готова, – произнесла Мелани, поправляя выбивавшиеся из-под берета волосы – Идем?
– Идем.
– А вот и наш док! – отозвался Байферс и, подойдя ближе, улыбнулся Мелани – Что ты так смотришь на меня, Гэри?
– Я видел, как… Я видел…
– Не бери в голову, она приходит за мной не в первый раз.
– И что?
– Пока договариваемся.
– О чем это вы? – спросила доктор Навински.
– Все в порядке, мэм. Нам пора, ведь имперский десант, должно быть, уже в пути.
– Я пыталась поговорить с полковником Швепсом, но он мне не поверил. Сказал, у него приказ оставаться здесь.
– Приказ нарушать нельзя, – согласился Байферс и, повернувшись, двинулся в глубину леса. За ним последовала доктор Навински, замыкал процессию Гэри. Ему было приятно сознавать, что теперь он охраняет Мелани и всякому, кто решится на нее напасть, придется прежде иметь дело с ним.
Байферс шел довольно быстро, Гэри старался не отставать, однако один раз он все же оглянулся.
Угасавшие в темноте туманные звездочки люксеров казались уходившими ко дну огнями тонущего корабля. Там в трюмах и каютах еще находились живые люди, однако они были уже обречены.
Из леса по направлению к лагерю шагнули смутные тени, они заструились между деревьев, то принимая очертания еще живых людей, то распадаясь и стелясь по земле, словно черный дым Они собирались заранее. Они ждали.
Споткнувшись о кочку, Гэри чуть не упал на доктора Навински.
– Гэри, не оборачивайся! – приказал ему Байферс, а Мелани негромко хихикнула.
Когда издали донесся шум и глухие крики, Байферс прибавил шагу. Теперь они почти бежали, продираясь сквозь кусты и перепрыгивая через заполненные водой ямы.
Сколько это продолжалось, Гэри не помнил, но затем Эрик скомандовал: «Стой!», и они залегли за какими-то камнями.
– Что там? – спросил Байферс, а Гэри, не поняв, к кому тот обращается, переспросил:
– Где?
Однако на вопрос разведчика ответил совсем другой человек, и лишь когда он заговорил, Гэри понял, что за камнями прячутся еще несколько солдат.
– Что-то на деревьях среди веток… То ли ловушки, то ли флайтеры…
– Тут нельзя долго оставаться, – заметил Эрик. – С ротой покончено, скоро они двинутся по нашим следам.
– Предлагаешь рискнуть?
– Предлагаю. Мы по левому флангу, вы – по правому.
– Уговорил…
Тот, что разговаривал с Байферсом, повернулся куда-то к россыпи камней и повторил предложение Эрика.
Другого выхода действительно не было. Чтобы спастись, следовало перебираться по открытому месту к следующей горной гряде.
– Пошли… – пронеслось в темноте, и будто зашевелились камни – это солдаты выбирались из своих укрытий Байферс поднялся и пошел, следом за ним двинулись Мелани и Гэри.
– Не забывайте смотреть вверх, – предупредил Эрик.
– Ага, – ответил Гэри, не совсем понимая, что он там должен увидеть. Где-то высоко полыхнула белая ракета, в руках доктора Навински блеснул пистолет.
Вслед за первой ракетой взлетела еще одна, потом хлопнула граната, и на ближайшем дереве зашелестела срезанная осколком ветка Помня предупреждение Байферса, Гэри поднял голову и в угасавшем свете ракет увидел распластавшиеся над ним крылья.
– Птица!
Байферс, мгновенно развернувшись, выстрелил из автомата поверх голов Гэри и Мелани. Что-то большое рухнуло на землю, и одновременно в небо взмыло сразу несколько осветительных ракет.
То, что Гэри увидел там, его потрясло. Десятки, а может, сотни птиц с блестящими, отливающими металлом крыльями и человеческими головами спускались к земле. Они со свистом рассекали воздух стальным оперением и, словно парашютисты, одна за другой пружинисто приземлялись на камни.
Их крылья складывались за спинами с тихим металлическим шелестом, и из повелителей воздуха флайтеры превращались в пеших бойцов, которые сразу вступали в закипавший бой.
Бешено перестукивались роторные пушки, били в упор бронебойные ружья, а там, где враги сходились достаточно близко, в дело вступали итальеры и стрекочущие ножами секиры.
Разрываясь между страхом за собственную жизнь и желанием уберечь от гибели Мелани, Гэри стрелял налево и направо, пока у него не закончились патроны. Перезарядить оружие самостоятельно он не мог, пришлось вступить с лихими флайтерами в рукопашный бой.
Это было нелегко, потому что их полутораметровые крылья действовали как еще одна пара рук. Несколько раз Гэри вовремя отскакивал, избегая верного рассечения лезвием крыла, но вскоре наловчился подставлять итальер, хотя и это тоже было непросто. Изощренные в подобных схватках летающие пехотинцы секли крыльями с такой силой, что выбивали из клинков целые снопы искр. Майор Навински стояла спина к спине с Гэри. В одной ее руке был облегченный итальер, а в другой фронтовой пистолет. Как женщина, Мелани не могла противопоставить противникам свою силу, а потому делала ставку на гибкость и быстроту.
Байферс, в отличие от них, дрался, как механическая машина. Он не давал повалить себя и стрелял из автомата лишь тогда, когда не мог достать врага итальером. Время от времени он рявкал: «За мной!», и его маленький отряд делал еще несколько шагов вперед.
Между тем флайтеров становилось все больше; как только кто-то из их товарищей падал, его место тут же занимали другие. В какой-то момент продвижение троицы Байферса совсем застопорилось, Гэри, получив несколько неглубоких порезов, был на грани отчаяния.
По счастью, в драку ввязалось полроты тяжелых пехотинцев, и это сразу стало заметно. Это было похоже на удар танкового клина. Гиганты работали тяжелыми мечами-инверсорами, рассекавшими броню флайтеров, как хлебную корочку. Их размещенные на локтевых шарнирах роторные пушки наводились отдельным процессором, и потому тяжелые пехотинцы работали каждый за троих.
– За мной! – в очередной раз скомандовал Бай-ферс, воспользовавшись замешательством в рядах флайтеров, вызванным атакой тяжелой пехоты.
Несколько перебежек, затем длинная очередь из автомата Байферса, и они снова ступили на подстилку из мха у основания горы.
Гэри обернулся, проверяя, нет ли погони, и в этот момент спиной почувствовал замах крыла огромного флайтера – просто чудовища по сравнению с теми, что нападали прежде.
«Он рассечет нас с Мелани – обоих, – промелькнуло у него в голове. – И мы умрем в один день».
Последовал сильный удар, треск, в висок и ухо Гэри впились мелкие осколки. Обе половины разорванного пополам флайтера рухнули на землю, и в свете догоравших осветительных ракет Гэри увидел перекошенное лицо механического получеловека и изумление в его глазах.

28

На рассвете группа Байферса соединилась с отрядом уцелевших в ночной схватке легких десантников.
– Док, вы не могли бы посмотреть троих наших ребят? – попросил командовавший отрядом сержант.
– Конечно, о чем речь, – сразу согласилась Мелани. – Заодно осмотрю и Апача, кажется, ему вчера тоже досталось.
Гэри утвердительно кивнул. Пораненное осколками ухо распухло и сильно дергало.
– Вы просто счастливчики, – заметил сержант, когда они спускались в расположение его небольшого отряда. – Без доспехов – и ни одной потерянной конечности…
– Это Гэри у нас талисман удачи, – сказал Эрик.
– Правда? – обрадовался сержант. – Тогда я дотронусь – можно?
И, не дожидаясь разрешения, приложил ладонь к плечу Апача.
Тот ничего не понял, но на всякий случай улыбнулся.
– Вчера на опушке, когда мы уже вырвались из свалки, неожиданно напоролись на флайтера-биггера! – стал рассказывать Байферс. – Я его только краем глаза приметил, решил: все, поздно. И что ты думаешь? Прилетает болванка из эрбала – бац, и продырявила биггера!
– Да ты что?! – поразился сержант. – А у нас вчера биггер четверых положил. Я в него с трех метров полмагазина всадил, так он все равно на крыльях ушел, сволочь!
– Эрик, этого флайтера не продырявили. Его разорвали пополам, – сказал Гэри.
– Биггера невозможно разорвать пополам, – возразил Байферс. – Его продырявило. Если б только бронебойная пуля была, нас бы это не спасло, а тут – болванка из эрбала. Повезло..
– Он упал разорванный на две половины, и из его внутренностей хлестала какая-то черная жидкость. – не сдавался Гэри – Ну хорошо, пусть будет так, – согласился Байферс и понимающе переглянулся с сержантом. Дескать, в таком бою чего не померещится.
– Вот и мои владения, – сказал сержант, показывая на небольшой участок вытоптанной травы под раскидистым деревом. – Я вам дока привел, ребята! – объявил он солдатам. – Такого дока, что стоит только на него посмотреть, сразу здоровым станешь.
Доктор Навински остановилась посреди группы солдат и сказала:
– Итак, всем, кто чувствует хоть какое-то недомогание, раздеваться полностью и становиться в ряд. Только держите свои «турбо-джеты» на привязи, а то с такими шутниками у меня разговор короткий.
Раненые заулыбались и с помощью своих здоровых товарищей начали снимать доспехи и одежду.
– Апач, а тебе отдельное предложение требуется? – строго спросила Мелани. – Давай раздевайся – и в шеренгу.
Гэри неловко потоптался на месте и в поисках поддержки посмотрел на Байферса. Тот лишь пожал плечами: мол, все в порядке.
Гэри передал ему автомат, изрядно побитый итальер и начал расшнуровывать ботинки, перешедшие ему по наследству от погибшего капрала.
Пока он раздевался, доктор Навински успела оказать помощь троим самым пострадавшим пехотинцам – у двоих из них были проблемы с сочленениями механических имплантантов с живой частью тела.
Гэри поразился тому, как выглядели раздетые солдаты Конфедерации, – у них в самых неожиданных местах заканчивалась живая плоть и начинались пластиковые и металлические имитаторы. Даже уцелевшие руки и ноги и те были прихвачены возле суставов специальными обоймами.
По сравнению с этими людьми, отягощенными многочисленными дополнениями и стянутыми скобами, Гэри смотрелся каким-то беззащитным мла-денцем. Даже его основное мужское достоинство отличалось от того, что имели пехотинцы. По мнению самого Гэри, это было похоже на плетенный из тонкой проволоки корсет. Смотрелось это неплохо, однако что-то подсказывало Гэри, что подобная красота добавлялась пехотинцам не от хорошей жизни. Насколько он помнил, ему никакие корсеты никогда не требовались.
– Ну, теперь Апач… – сказала майор медицинской службы, стягивая рану последнего солдата куском биопластика.
Она обернулась, и ее взгляд, скользнув по Гэри, задержался ниже пояса.
– Что это такое? Где конструкционные усиления, дублеры? Где твой «турбо-джет», в конце концов? – Уголки губ Мелани дрогнули. Казалось, увиденное ее забавляло.
Подойдя ближе, доктор ощупала плечи Гэри, его живот, бедра и все остальное.
– Я не верю своим глазам, Апач, ты что же, весь настоящий, без дополнений? – снова спросила она.
– Этого не может быть, мэм, – вмешался Байферс. – Вы сами видели, как он бился ночью с флайтерами. Не будь у него никаких «дублеров», он бы давно уже загнулся. А еще была драка в пещере и потом заваруха с двумя «фуэте»… Может, проект «ZX», или как там он называется?
– Может, и «ZX», – пробормотала Мелани и принялась обрабатывать антисептиком рассеченное осколком ухо Апача.

29

Майор Споут, командир роты разведывательных роботов «кайра», вышел из раздвижного походного домика и, одернув куртку из черного тетрапона, пошевелил плечами – ему нравилось поскрипывание настоящей кожаной портупеи.
– Буанре! – позвал он главного механика роты, и тот, бросив все дела, торопливо подбежал к майору:
– Слушаю, сэр!
– Сколько машин на ходу?
– Восемнадцать, сэр, – ответил механик.
– Это плохо, Буанре. Это плохо, потому что они нужны мне все…
Майор Споут вздохнул, снова скрипнул портупеей, щелкнул вставленным в правую руку пусковым ключом, на секунду раскрыв его перед лицом механика, и убрал обратно.
– Даю тебе четыре часа, Буанре. Больше времени у меня нет. А знаешь почему?
– Нет, сэр, – честно признался механик – Потому что сегодня нам предстоит нелегкое задание. Ты меня понимаешь?
– Нет, сэр.
– Я так и знал. Пошел вон, и помни – у тебя четыре часа.
Проводив взглядом фигуру механика, майор двинулся в сторону выстроенных в шеренгу исправных машин. Находившиеся неподалеку пилоты, завидев командира, поспешили к своим «кайрам» Майор подошел к «кайре» с номером 1237, внимательно осмотрел коленные сочленения машины, тычась в них чуть ли не носом, и попытался просунуть палец под защитные бронещитки над шарнирами Потом громко позвал:
– Абель! Абе-ель! – Тут он выпрямился и натолкнулся взглядом на вытянувшегося перед ним пилота. – О, ты уже здесь! Тогда объясните мне, лейтенант, почему у вас пушка запыленная? Или вы думаете, что враг дремлет на солнышке?
– Но ведь вы еще не проверяли пушку, сэр, – несмело заметил пилот.
– А ты хочешь, чтобы проверил? Сделать это несложно, лейтенант Абель, но я не уверен, что мне понравится то, что я там увижу…
– Виноват, сэр. Все исправлю, как только освободятся механики.
– Механики-и-и. – протянул майор – А механики в ближайшие несколько часов будут заняты. Так что своими ручками, лейтенант, своими ручками. И не говорите мне, что можете повредить свою штатную СН. – Майор дотронулся до электронного приложения, которое делало пилота Абеля, с его огромной головой, настоящим уродом. Жить с таким приложением было не очень-то сладко, но зато оно позволяло пилоту, не отвлекаясь на мониторы, быть в курсе любой входящей информации и одновременно сопровождать сотни целей, зная об их приоритетах и па-раметрах.
«Кайра» была, в отличие от монстра «фуэте», небольшой и быстрой машиной, зато пилоту последнего не приходилось страдать от чрезмерных электронных дополнений. «Фуэте» был тяжел, и с его управлением справлялись люди с обычным набором имплантантов. Они не имели ограничений по весу, в то время как пилоты «кайр» не могли быть тяжелее семидесяти килограммов в снаряженном виде.
Исключением в роте был лишь майор Споут, который весил на четыре килограмма больше нормы и не носил персонального СН. Как командир, он был призван следить за подчиненными и управлять ими в бою, а в случае необходимости мог подключаться к бортовым СН с помощью разъемов.
Переваливаясь на кривых ножках, на помощь Абелю поспешил пилот Хорвате. Недолго посовещавшись, они совместными усилиями начали разбирать пушку 1237-го, чтобы позже проделать то же самое на машине Хорватса.
Оставив их в покое, майор перешел к машине Сельвеции Кастро. Несмотря на небольшой рост, Сельвеция была весьма фигуриста, и Споут часто донимал девушку надуманными придирками.
– Неужели от вашей машины снова несет духами, лейтенант Кастро? – строго спросил Споут, глядя на обтянутые бриджами бедра Сельвеции.
– Нет, сэр. После прошлого раза я убрала из кабины все, что не связано с боевой работой.
– Правда? – Майор потянул носом, будто принюхиваясь. Затем по привычке высунул и снова спрятал в руке пусковой ключ. – Ну, может быть, какие-то остаточные явления…
Сделав круг вокруг «кайры» лейтенанта Кастро, майор обошел и вокруг пилота. Конечно, электронные дополнения девушку не красили, однако даже с уродливой головой она была не лишена привлекательности. Да что там не лишена! Стоило ей только намекнуть или полунамекнуть, и Споут…
«Да уж, я бы поучаствовал», – сказал про себя майор.
Для такой партнерши ему бы не понадобился даже «квик-френд», аналог «турбо-джета», применявшегося в армии Конфедерации. Оба приспособления представляли собой изящные сеточки с электроразрядной матрицей, которая приводила в порядок солдатские «инструменты», угнетенные наличием в организме большого количества имплантантов.
Замечтавшись, Споут не заметил, что пошел уже на третий круг, снова и снова оценивая отнюдь не боевые качества лейтенанта Кастро.
– Сэр, у вас скоро голова закружится, – ехидно сказала Сельвеция. Майор остановился.
– Да это я так, задумался просто, – соврал он. – Приходится размышлять о превратностях военной службы и…
Вдалеке ухнул взрыв. Он поднял над ближайшей горной грядой целую тучу пыли, и ветер медленно понес ее прочь.
– Кажется, бомба, – сказала Кастро.
– Похоже на то, – согласился майор. Спустя мгновение у горизонта пронеслось несколько имперских штурмовиков, подтверждая догадку Сельвеции.
– Между прочим, вчера примерно в том же месте два «фуэте» нарвались на засаду… Придурки… Один другого тащил потом на крюке, словно дохлую корову…
Споут хихикнул. Он не любил коллег из наступательного отряда.
«Все, что движется медленнее „кайры“, это несерьезно, – любил повторять он. – Будь моя воля, я бы запретил „фуэте“ напрочь. Они только демаскируют нас при движении в смешанном строю».
К командирскому домику подъехал грузовой трей-лер. Здешняя пыль еще не успела облепить его сверху донизу, а это означало, что машина была доставлена на планету недавно. Может быть, прошлой ночью.
Нехотя оставив лейтенанта Кастро, майор поспешил к грузовику ракетно-артиллерийского снабжения, возле которого уже собирались механики.
– Стойте! – крикнул майор Споут, и все замерли, ожидая командира. – Стойте, я должен посмотреть, что они нам привезли.
– Здесь все согласно вашей заявке, сэр, – сказал экспедитор, держа в руках реестр.
– Сейчас посмотрим, открывайте стеллажи.
Экспедитор специальной отмычкой отпер несколько боковых дверок, майор Споут заглянул внутрь, внимательно изучая маркировку боеприпасов.
Изучив весь присланный груз, он сказал «ага», затем потыкал пальцем:
– Вот это, это и это мы забираем, а остальное дерьмо мне не нужно.
– Как это не нужно, сэр? А куда мне это девать, самому, что ли, отстреливать?
– Это не мое дело. Я в заявках точно указал маркировку, так что это старье вы мне не впихнете. У меня здесь не игрушки. У меня здесь война.
Словно в подтверждение его слов на индивидуальный чип связи Споута пришло сообщение. По тому, как он стал вращать глазами, все поняли: командир получает информацию.
– По машина-а-ам! – неожиданно закричал он и первым понесся к своей «кайре».

30

Вскарабкавшись по откидным скобам в кабину, Споут вогнал в специальное гнездо пусковой ключ и, повернув его, представился бортовому компьютеру. Особой необходимости в этом не было, но именно такие архаичные обычаи майор Споут любил больше всего:
– Майор Споут, командир роты «Лесные Осы»!
После этого он подсоединил к затылочному разъему общий штекер и сразу погрузился в мир информационных массивов и баз данных, содержавших сведения о географии места проведения операции, ожидаемой погоде и предполагаемой численности засеченного подразделения врага.
– Диди, я знаю твое отношение к «тяжелым» коллегам, но ты должен выступить под фланговым прикрытием четырех «фуэте».
Это был полковник Пападакис, старый приятель Споута, с которым он прошел долгий путь, начиная еще с Четвертого похода.
– А что мне остается, я принимаю правила игры, – ответил Споут и щелкнул от досады по микрофону. Попадакис ругнулся и оборвал связь.
– Кто-нибудь уже ухитрился забраться в кабину? – ехидно спросил Споут, выходя на ротную частоту.
– Лейтенант Кастро на месте, сэр!
– Хорвате на месте!
– Абель готов!
– Юстас в кабине!
– Хорошо, хорошо, ребята, я верю, что вы готовы! – оборвал перекличку Споут, чтобы не выслушивать всех пилотов. – Вперед, кавалерия, соблюдать порядок!
Огоньки датчиков двигательной системы засветились зеленым цветом, и «кайра» Споута начала свой разбег. Под опорами загудела твердая глинистая земля, позади взвились облака красной пыли. Восемнадцать исправных машин прямо на ходу выстраивались клином, словно намереваясь вот-вот взлететь.
– Я «брандо-один», как слышите меня, майор Споут? – вышел на частоту командир роты «фуэте» капитан Роу. Его отношение к коллегам-"кайрам" было также общеизвестно.
– Слышу хорошо, Роу, и вижу тоже. Кажется, номер 509 по-прежнему подволакивает правую опору?
– Это вам только кажется, майор. Машина в полном порядке…
– Скоро увидим, – обронил Споут.
Время подхода к «нулевой точке» составляло сорок минут, однако конечной задачи пока не сообщили. Все думали, что информация уже у Споута, однако и он оставался в неведении.
«Пока ваша задача состоит в том, чтобы прибыть в указанный район, майор. Только после этого вы узнаете о следующем этапе».
Сообщение было передано обезличенным кодом без всякого голосового сопровождения. Обычно такие приказы поступали через головы непосредственного руководства – прямо из могущественного 4-го Управления лорда Кроу.
Часто подобные задания заканчивались для исполнителей весьма плачевно, однако успешное их выполнение давало существенные преимущества при карьерном росте.
– Внимание «дромадеру-один»! – заговорил на открытой волне 18-го Гвардейского легиона один из операторов службы разведки. – В горном массиве С-24, в южной его части засечено излучение портативных СН! Очень похоже на эрбаллеров! Будьте внимательнее – их там более полутора десятков!
– Спасибо, братец, – отозвался майор и сейчас же поинтересовался у своих пилотов, все ли слышали предостережение.
– Есть такие придурки, которые не поняли? – строго спросил он.
– Все поняли, сэр. Чего там…
– Держать дистанцию! – напомнил Споут, заметив по индикатору, что строй не такой ровный, как полагалось. Рисунок построения портили «фуэте», две пары которых пристроились на флангах. Они легко держали скорость «кайр», однако двигаться в строю с небольшими машинами им было непривычно.
Скоро впереди, словно остров в океане, стал подниматься горный массив С-24. Это был густо поросший лесом и кустарником природный форт с идеально подходящими для обороны узкими пещерами, промытыми в скалах за миллионы лет их существования.
Где-то там пассивные радары эрбаллеров уже высматривали имперские машины, мечтая, чтобы те подошли поближе, однако для роты Споута это было бы безумием. С полутора сотен метров эрбаллеры почти не промахивались, а удар одной-единственной ракеты превращал небольшую «кайру» в обгорелую железяку.
У «фуэте» таких проблем не было. Его удавалось свалить разве что двойным залпом в упор.
Через расчетное время смешанный отряд роботов прибыл в «нулевую точку», и, поскольку дополнительных указаний пока не поступало, Споут приказал остановиться и ждать.
Впрочем, он уже догадывался, что действовать ему придется в районе горного массива С-22. Это был скалистый хребет, три километра в ширину и восемь в длину. Растительности на нем было меньше, чем на С-24, однако небольших пещер и расщелин хватало.
– Майор Споут!
– Слушаю, сэр.
– Ваша цель – горы на участке С-22.
– Понял, сэр.
– Не спешите… Задача состоит в том, чтобы аккуратно, я подчеркиваю – аккуратно перекрыть переход из С-22 в С-21. Вы поняли?
– Так точно, сэр! – Только сейчас до майора дошло, что сообщение передается открытым текстом, а значит, ему очень доверяют. Ему доверяют люди из 4-го Управления!
– Это еще не все. Необходимо провести неглубокую разведку, чтобы отогнать тех, кто может находиться на окраине массива С-22, к его середине. Через двадцать минут после того, как вы начнете действовать, спецназ 4-го Управления высадится на северном перешейке и отрежет массив от С-23, затем еще одна группа высадится с вашей стороны, и коробочка будет заперта. Все понятно?
– Так точно, сэр!
– Можете приступать.

31

С какой же завистью смотрели солдаты вслед Герберту Апачу, которого уводила за собой майор Навински! Она сказала:
– Пойдем прогуляемся, здешние горы очень красивы…
– Хорошо, – согласился Гэри, единственный, кто не понимал, в чем дело. А у Навински даже голос дрожал от нетерпения, а на щеках появился румянец. И это ее только красило.
Когда они зашли в заросли невысокого кустарника, доктор Навински поцеловала Гэри, да так горячо, что он едва не лишился чувств. Впрочем, это помогло ему сориентироваться в ситуации, и он попытался немедленно пристать к Мелани, однако она сказала «подожди» и потащила его под гору, туда, где под скалой росла густая мягкая трава.
А потом Гэри просто потерял голову. Позже он даже не мог вспомнить, как сбросил одежду, он вообще ничего не соображал от страсти. Красотка Ванесса Фармер, оставшаяся в родном Рио-Капанасе, не шла с Мелани ни в какое сравнение.
Ванесса всегда оставалась холодна и даже свой оргазм имитировала как-то лениво, а вот майор Навински…
Они отдыхали под пробивавшимися сквозь листву солнечными лучами, потом снова продолжали свой марафон. Гэри чувствовал в себе неисчерпаемые силы, и его не смущали ни парочка разъемов на теле Мелани, ни прощупываемая на ее спине квадратная конструкция.
– Подумать только, – после очередного страстного слияния произнесла Навински. – Мне ни разу не приходилось делать это с парнем, который обходится без «турбо-джета». Должна тебе признаться, Герберт, что это какие-то особенные ощущения…
– Ты ведь тоже необыкновенная, Мелани… – млея от счастья, ответил Гэри. – Мне не хотелось бы расставаться с тобой никогда.
– Никогда? – удивилась доктор Навински. – Как это?
– Ну, чтобы прожить в любви всю жизнь. Пройти, так сказать, рука об руку. – Гэри смущенно улыбнулся. Даже сейчас, обладая этой женщиной, он не верил, что все это происходит на самом деле. – Могли бы жениться, нарожать детей…
– Детей? – переспросила Мелани серьезно и задумалась. – Нет, дети мне не нужны, – заявила она через минуту. – Я еще не знаю, как их можно использовать…
«Глупенькая, какая же она глупенькая», – с умилением подумал Гэри, глядя, как поднимается от дыхания грудь Мелани. О, что это была за грудь!
– Знаешь, а давай сделаем это стоя, – неожиданно предложила Навински, и Гэри, который еще минуту назад чувствовал себя утомленным, немедленно загорелся новой идеей.
– Конечно, это будет просто великолепно!
Они поднялись с травы и устроились возле небольшого деревца лицом друг к другу.
– Герберт, это просто… Это просто нельзя… описать. О Герберт!
От этих восторженных стонов Мелани Гэри почувствовал себя сексуальным гигантом, добрым волшебником, для которого не существует никаких пре-град.
В этот момент что-то заслонило солнце, на траву и кустарник набежала тень. Понимая, что этого делать не надо, не та ситуация, Гэри все-таки обернулся и моментально потерял темп. Всего в нескольких метрах от него стояла стальная боевая машина, и ее пушки смотрели прямо на любовников.
– Что там? – спросила Мелани, выглядывая из-за плеча Гэри.
– О-о… – только и сумел ответить тот.

32

Разомкнувшись на дистанцию сто метров, «кайры» начали охватывать южную оконечность горного массива, медленно приближаясь к казавшемуся опасным кустарнику, разросшемуся у основания гор.
Тяжелые «фуэте» держались чуть поодаль, приготовив свои грозные пушки, чтобы разнести в пыль любого противника. Однако пока все было тихо. Триста, двести, сто метров – нервы пилотов «кайр» были на пределе. Их аппаратура обшаривала предгорную растительность в сотнях режимов, однако ничего не обнаруживала. Однако это еще не означало, что опасности нет. Враг мог использовать рассеивающие экраны, а также специальные поглощающие и замещающие покрытия. Множеству поисковых методов противостояли столь же совершенные способы маскировки.
На дистанции семьдесят метров пилот машины 1237 лейтенант Дустум Абель включил режим «кошачьи лапы», отчего из опор были выпущены специальные телиритовые подушки, которые делали перемещение двадцатитонного робота почти бесшумным. При этом машина становилась не слишком устойчивой, зато, когда «кайра» подкрадывалась, ее невозможно было услышать.
Абель медленно сокращал дистанцию, снова и снова сканируя густой кустарник. Временами ему казалось, что там что-то происходит, однако никаких подозрительных излучений, характеризующих работу систем наведения эрбаллеров или расчетных прицелов бронебойных станковых ружей, он не засекал.
«Ну нет же ничего, чего я встревожился? Нет же ничего», – подбадривал себя пилот Абель. В нескольких метрах от кустарника он включил оптический обозреватель и покрутил настройки. И на миг подумал, что все это ему мерещится.
Именно это он видел на протяжении последних четырех дней, подглядывая, как его боевой товарищ Сельвеция Кастро моется в душе. Поначалу ему было немного стыдно, однако уже на второй день Дустум Абель смотрел во все глаза, изучая анатомию лейтенанта Кастро с расстояния чуть ли не полуметра. Стоило ли говорить, что после подобных сеансов он очень плохо спал. Ему снились соблазнительные формы Сельвеции, которая под конец неизменно уступала Абелю в его притязаниях.
И вот теперь он на мгновение решил, что спит или бредит, но видение не таяло, а, наоборот, становилось все отчетливее, по мере того как вспотевшие пальцы Абеля крутили настройки оптического обозревателя.
Это был не сон, и это была не Сельвеция, поскольку та носила на плечах трансформированную голову с дополнениями, а эта безумно красивая женщина была блондинкой с длинными пышными волосами. Ее груди были не слишком большие и не слишком маленькие, именно такие, какие изображались в глянцевых журналах. Ее талия, бедра и все прочее смотрелось как тщательно выверенное художником изображение, и никто не смог бы сказать, что здесь лишнее, а чего следовало бы добавить.
Рядом с женщиной находился мужчина. Так, ничего особенного, но эти двое как-то очень подходили друг другу, и когда они начали демонстрировать взаимное расположение, Абель боялся даже пошевелиться и испытал некоторое облегчение, когда они кончили.
Между тем автономные датчики электронного приложения вовремя обнаружили полную остановку мозговой деятельности пилота и сейчас же выдали сигнал тревоги на ротной волне связи.
– Внимание, Абель убит! – заорал в эфир майор Споут. – Сомкнуть ряды, приготовиться к ответному удару!
– Но, сэр, его машина не повреждена! – вмешался товарищ Абеля пилот Хорвате. – Я вижу манипуляции его оптического обозревателя – телескопическая стойка находится в движении!
– Абель! Абель, ублюдок долбаный, откликнись! – снова заорал командир роты. – Хорвате, Миллс, Бортник – немедленно к нему на помощь!
– Есть, сэр!
Три машины сорвались с места и бросились на выручку товарищу. Роторные пушки начали свой разгон, чтобы ударить по противнику без задержки – Внимание, «дрaмадер», здесь «бота-один» и «бота-два» – идем на посадку, – сообщил командир спецназа, и Споут увидел, как два десантных челнока снижаются по крутой траектории.
– У нас проблема! – закричал Споут. – Не отзывается один из пилотов!
– Что? Не понял? Выдайте панораму! – потребовал командир спецназа.
– Абель, скотина, если ты жив – немедленно панораму!!! – заорал майор Споут, из последних сил питаясь контролировать ситуацию. Три посланные на помощь «кайры» были уже в полусотне метров, когда Абель наконец очнулся и одним нажатием кнопки выдал панораму в общий эфир.
Любовники как раз демонстрировали свои чувства, стоя в замысловатой позе, и появление этой картины на экранах в разделе обмена тактической информацией вызвало неожиданную реакцию.
Машины Миллса и Хорватса ударились корпусами и, не удержавшись на большой скорости, рухнули на землю. Робот лейтенанта Бортника, несмотря на отчаянные маневры пилота, тоже не смог увильнуть от этой свалки. Споткнувшись о них, он пролетел рекордное для двадцатитонной машины расстояние и тоже грохнулся на землю, подняв еще больше пыли. – Одновременно с этим один из десантных транспортов, пилот которого отвлекся на прекрасную блондинку, врезался в скалу и, объятый пламенем, скатился по склону горы.
Со стороны все это выглядело действием противника из хорошо замаскированной засады, и майор Споут скомандовал огонь. Куда следовало стрелять, никто не уточнял, поэтому шквал снарядов и пуль вспарывал землю, сек кустарники и разбивал камни. Несколько легких снарядов задели «кайру» лейтенанта Абеля, и тот, справедливо решив, что по нему бьет противник, развернул робот и погнал его обратно – к своим. Однако вид мчавшейся навстречу боевой машины спровоцировал огонь на поражение. Поддержавшие «кайр» «фуэте» сделали почти синхронный залп, и от разбитого вдребезги робота осталась только пара обгорелых опор.
– Отходим! – закричал Споут, и «кайры», огрызаясь роторными пушками, начали отход. С земли взметнулись облака пыли, сквозь которые ничего нельзя было разглядеть, только плотностные сканеры позволяли отслеживать ситуацию.
– Сэр, вижу преследователей! – закричала Сельвеция Кастро. – Три машины – имитация «кайр» полная!
– Мы тоже их видим, майор! – подал голос командовавший «фуэте» капитан Роу.
– Окей, «брандо-один», поквитайся за наших ре-бят..
Четверка «фуэте» выдержала короткую паузу, а затем ее тяжелые орудия открыли беглый огонь. Всего несколько выстрелов, и противник был полностью уничтожен.
Покрутившись в стороне от С-22, уцелевший десантный транспорт был отозван командованием, а отход роты «кайр» прикрывали вызванные с ближайшей базы штурмовики.
Они могли бы завалить С-22 тяжелыми бомбами и, если бы потребовалось, вообще сровнять его с землей, однако командовавшие спецоперацией люди все еще надеялись, что человек, владеющий информацией о «красном масле» – Герберт Апач, – жив и находится в этом районе.
Двое офицеров 4-го Управления имперской безопасности сидели в секретной комнате и пытались проанализировать причины провала операции.
– Как же это могло случиться, Комвейн? – спросил полковник Зюйд. Он был наделен большими полномочиями, и сам глава 4-го Управления лорд Кроу иногда выслушивал его доклады.
– Я не знаю, сэр. Ничего не идет в голову. Как получилось, что они знали о наших планах?
– Да уж думайте, Комвейн. Думайте. Ваша разведка прошляпила четыре боевых робота, из-за которых погибли четыре наших. Думайте, майор, думайте. Я не направляю свой отчет в отдел расследований немедленно только потому, что знаю вас как толкового специалиста… Найдите мне этого Герберта Апача, и я все забуду.

33

В то время пока Гэри Апач подвергался смертельной опасности и прижимал к себе дрожащую от страха майора Навински, в ста километрах к северу, в одном из самых секретных бункеров Департамента безопасности Конфедерации префектор Магнус инструктировал бойцов специальной группы, которым предстояло выполнить важнейшее задание.
Это были комбинированные солдаты, увешанные бройей, оружием, системами электронного обнаружения и множеством приспособлений, о которых и сам префектор имел весьма смутное представление.
Перед ним стояли лучшие из лучших. Большего технология Конфедерации не могла себе позволить.
Лица солдат подергивались от блуждающих судорог, однако можно было не сомневаться, что они слышат и запоминают каждое словр Магнуса.
– От того, удастся ли вам выполнить задание, зависит безопасность нашей дорогой родины, – меряя шагами сумрачный каземат, говорил префектор. – Герберт Апач чрезвычайно опасный враг, поскольку он внедрен в наши ряды. Не исключено, что те, кто будет находиться с ним рядом, попытаются вам помешать – Апач обладает даром убеждения и без труда вербует себе надежных защитников. Поэтому приказываю убивать без сожаления всякого, кто попробует помешать вам выполнить задание… Что, капрал Хоук, какие-нибудь вопросы? – спросил префектор, останавливаясь перед одним из бойцов. Магнусу показалось, что этот человек-танк что-то спросил.
– Нет, сэр… Пока все предельно ясно… – пророкотал Хоук, и его щека снова дернулась.
Префектор вздохнул. Его предупреждали, что в этих чудесах военной биологии и клептофагоскопии иногда бывает кое-какой неэстетический побочный эффект, но чтобы солдаты корчили такие рожи… Хотя это дело привычки.
Из своего угла вышел сонный майор Департамента безопасности Курш, которому вместе с Магнусом удалось избежать гибели в том пещерном бою И хотя итальер одного имперца укоротил Куршу правую руку, теперь она снова была на месте. Правда, пришлось пока довольствоваться взятым со склада стандартным манипулятором, однако в будущем Курш собирался заменить его изделием штучной работы.
– Слушайте, что вам говорит господин префектор, и задавайте вопросы, если они возникают, – вмешался Курш. – Почему, например, никто не спросил, как вас туда доставят?
– А разве не доставят, сэр? – удивленно спросил один из бойцов, глядя на майора сверху вниз.
– Доставят, Буни, обязательно доставят, однако вы обязаны прикинуть какие-то собственные варианты на случай, если ваш транспорт подобьют.
– Тогда мы умрем как герои… До последнего патрона…
– Спасибо вам большое, – усмехнулся майор и посмотрел на префектора. Кажется, изготовители поторопились пустить этих ребят в дело.
«Любой из этих рыл проломит железякой борт среднего робота», – так отрекомендовал своих питомцев инженер-испытатель. И теперь с этим материалом приходилось работать.
Пока префектор Магнус и майор Курш поочередно инструктировали восьмерых супербойцов, один из них, капрал Хоук, мыслями находился далеко от бункера.
Он снова гостил у друзей. У самых настоящих друзей, которых прежде у него никогда не было.
До встречи с ними в его памяти хранились только воспоминания из детства – вот он марширует среди множества таких же, как он сам, крепких белобрысых мальчишек. Они строем идут на завтрак, строем возвращаются. Потом занятия, основы государства и права, военные науки и перерыв на обед. После обеда недолгий отдых и физическая подготовка. В шесть лет любой из них мог поднять в рывке семидесятикилограммовую штангу.
Что они знали о родителях? Не о своих, конечно, а вообще о родителях. Только то, что родители нужны лишь слабым. Настоящие солдаты, защитники родины могут рождаться в пробирках. И им не требуется никакой ласки и участия – разве напасешься участия на каждую единицу при массовом производстве?
Однако теперь этот унылый период жизни в про-шлом. У Хоука есть настоящие друзья. Они появились, как только капрал впервые примерил полный комплект бойца четвертого уровня: ускоритель нервных импульсов БС-12, биоредуктор «ПЛАЗА», систему наведения «198МТ» и альфа-генератор для формирования виртуальной панорамы.
Поначалу у Казимира Хоука возникло ощущение всемогущества. Мозг работал с такой скоростью, что Хоуку было как-то непривычно думать. Если раньше он мог неспешно пережевывать какие-то образы, то теперь его редкие мысли моментально съедались огромной оперативной мощностью.
Стоило ему сосредоточить взгляд на каком нибудь предмете, как перед его глазами возникала прозрачная панорама, на которой отражались дистанция до объекта, его возможная плотность, масса и электрический заряд.
Каждое движение совершалось с невиданной доселе легкостью, при этом Хоук мог прикладывать такую силу, что чувствовал, как прогибается внутри него скелетный дублер из волоконного титанита.
Казимир Хоук чувствовал, что прежний мир стал ему тесен, и вот тогда перед ним открылся новый. Его скоростное мышление дало возможность открывать перед собой другие реальности.
«Здравствуй, мы рады приветствовать тебя в нашем приюте!» – произнесла девушка в золотистом одеянии.
«Я не знал, что здесь есть приют», – удивился поначалу Хоук.
«Да, и он для таких, как ты. Мы всегда помогаем тем, кто вырос без родительской ласки и не знает, что такое семья. Мы станем твоей семьей, Казимир».
«Вам известно мое имя?» «Конечно!» – Это сказал молодой человек в таком же, как и девушка, золотистом одеянии. Он совершенно неожиданно появился рядом с нею и тоже излучал внимание и симпатию.
«Как хорошо тут у вас. Очень тихо и спокойно. Мне бы хотелось остаться», – признался Хоук.
«Ты можешь сделать это, если избавишься от того, что удерживает тебя в твоем несовершенном мире», – сказала девушка и улыбнулась Хоуку. Никогда еще капрал не видел подобной красоты и никогда еще не влюблялся с первого взгляда. За один ее вздох он был готов сделать все что угодно.
«Что же я должен сделать?» – спросил Хоук.
«Убей их всех, – с той же улыбкой предложила девушка. – Это будет нелегко, но ты должен это сделать. А сейчас уходи, чтобы не вызвать подозрений, однако мы еще встретимся».
«Но я не хочу уходить! Не хочу!» «В следующий раз…» – произнес тающий образ девушки, и Хоук снова оказался перед сержантом-инструктором, который был прикомандирован к группе разработчиков комбинированных бойцов.
Оказалось, что это он отключил питание на ускорителе нервных импульсов БС-12 и тем самым прекратил путешествие Хоука в далекие миры.
– Что такое, боец? – Сержант приблизил свое лицо к самым глазам Хоука. – Проблемы?
– Н-нет, сэр… Просто очень необычно…
– Бывает, – согласился сержант и отошел, покачивая рукой, напоминавшей клешню. Это сходство придавал ей бланшер – что-то вроде двадцатимиллиметрового бронебойного пистолета, который был необходим на случай, если у кого-то из комбинированных солдат съедет крыша. Таких, как Хоук, нейтрализовать из обычного штатного оружия было невозможно, а бланшер с подобной задачей справлялся.
После первого путешествия капрал Хоук встречался со своими золотистыми друзьями неоднократно. И постепенно он преисполнился твердой решимости исполнить задуманное. А новые друзья помогали ему составить план.
«Есть одна проблема – процедура тестирования. Если меня поставят на стенд, будет заметно изменение эмоциональных характеристик. В таких случаях бойцов снимают с задания».
«Зачем тебе тестирование?» «Если я не пройду тестирование, я не получу доступа к боеприпасам».
«Значит, нужно запастись ими еще до тестирования», – посоветовала девушка, и Хоуп даже засмеялся оттого, что сам не додумался до такого простого решения. Ведь он может прятать по нескольку патронов на ежедневных стрельбах.
Так капрал Хоуп начал готовиться.

34

Наконец длительный процесс инструктажа закончился, и майор Курш, отерев со лба пот, махнул стальной рукой:
– Давайте на стенд. Пора…
Восьмерка солдат синхронно повернулась налево, и первый шагнул к стенду.
Два лаборанта-техника начали подсоединять к его разъемам провода, а стоявший у дальней стены сержант-инструктор поудобнее перехватил короткоствольный бланшер. Хоук его не видел, но знал, что сержант не промахнется. Если же придется встать на стенд, сразу снимут с операции и заберут оружие. Этого Хоук допустить не мог.
В рожок его автомата было набито сорок патронов с разрывной боевой частью "Z". Этого должно было хватить, если начинать с инструктора. Следовало убить его первым, иначе он снесет бунтовщику голову с одного выстрела.
– Комплекс-пять! Норма.. Комплекс-десять! Нормальные показатели. Свободен…
Блокирующие захваты на руках и ногах первого супербойца раскрылись, и техники быстро сняли с него провода.
Боби Руфим с самодовольной улыбкой сошел со стенда и встал возле железной двери, через которую группа должна была выйти на задание. Оттого, что уже скоро ему предстояло рисковать жизнью, настроение солдата значительно улучшилось. Так уж было задумано создателями этих гигантов.
К стенду шагнул следующий, Хоук продвинулся на один шаг, ощущая тяжесть штурмового автомата «КАЕК», закрепленного в бедренном захвате. Наличие в магазине патронов отображалось небольшим сереньким индикатором, однако «золотистые» друзья Хоука подробно объяснили ему, как вывести индикатор из строя.
Иногда капрал поражался тому, как много о нем и его жизни они знали.
– Комплекс-пять! Норма… Комплекс-десять… Показатели в норме. Выходи… Следующий!
Просвеченный системой тестов рядовой Дафнер сошел со стенда. Он был очень быстр и без ускорителя БС-12, поэтому то, что он повернулся спиной, было Хоупу только на руку.
«Сейчас!» – услышал капрал далекий сигнал, и это придало ему сил.
Хоуп шагнул вперед, словно собирался взойти на стенд, резко повернулся через правое плечо и уже с автоматом в руке понял, что опередил инструктора, в глазах которого читалась растерянность.
Тому досталось две пули в грудь. С такого расстояния не спасли даже накладные титанитовые пластины. Следующей целью был Бади Марш, он стоял следующим за Хоупом. Бади делился с капралом своими личными мыслями и считался его приятелем, однако новые друзья Хоупа были ему дороже.
Бади тоже досталось две пули. Меньше было нельзя – Казимир хорошо знал возможности каждого.
Затем очередью по оставшимся – сейчас главным было повалить их, а уж добить можно было позже. Где-то в левой полусфере промелькнул убегавший майор Курш. За ним медленно перебирал ногами префектор Магнус. Эти неповоротливые существа были у Хоупа на последнем месте. Его боевые товарищи – вот кто являл собой смертельную угрозу.
Дафнер, подтверждая качество самого быстрого, уже стремительно уходил с линии огня. «КАЕК» имел отличные убойные качества, но для таких целей его механика была слишком медлительна. Хоуп достал Дафнера только одной пулей, да и то в ногу. Надо было видеть, как это парень толкнулся одной ногой и вышиб головой дверь в смежное помещение.
Отвлекшись на него, Хоуп прозевал Боби Руфима. Самодовольный сукин сын, тот швырнул свой автомат в стрелявшего. Капрал сумел уклониться, но левое плечо все же пришлось подставить, чтобы сохранить правую руку.
Понимая, что время ни исходе, Хоуп снова нажал спусковой крючок, чтобы покончить с Руфимом.
«Убей! Убей их всех!» – подбадривали его из преисподней. Он бы так и сделал, если бы не живучесть инструктора. Его сил хватило всего на один выстрел. Раздался хлопок короткоствольного бланшера, и в грудных накладках Хоупа образовалась огромная дыра.
Тяжелое тело свихнувшейся полумашины отлетело на приборы тестового стенда и, разрывая тонкие провода, медленно сползло по стене.
– Стой! – остановил Курша префектор, поняв, что все кончено. Бой продолжался всего несколько секунд, он не успел даже по-настоящему испугаться. – Санитаров сюда! – закричал Магнус перепуганным лаборантам, и те выбежали из бокса – Что происходит, а? – спросил Курш, когда они вернулись назад. Он присел возле погибшего сержанта, успевшего сделать один-единственный, но решающий выстрел.
– Да все нормально. Обычная история с чудо-технологиями. Нужно выяснить, откуда взялись патроны в оружии этого парня.
– Он мог натаскать их с занятий – по одному, по два.
– Значит, нужно перекрыть этот канал…
В коридоре послышатся шум, в бокс стали набиваться люди. Истекающих кровью раненых подняли на носилки и быстро вынесли. Как ни странно, убитых, кроме самого виновника, оказалось только двое – сержант-инструктор и Бади Марш.
– Ну что, давай вызывать следующую восьмерку, – сказал префектор. – Задания для нас никто не отме-нял.
– Конечно. Сейчас распоряжусь, – отозвался Курш. – Только нужно держать ухо востро, а то сегодня мы были на грани – Да, сегодня мы были на грани.

35

Когда огненный шквал наконец утих, Гэри осторожно шевельнулся и стал медленно подниматься, стряхивая со спины землю, мусор и камешки.
– Герберт? – произнесла Мелани, которую Гэри все это время прикрывал своим телом. – Герберт, что это было?
– Думаю, они хотели нас убить, – сказал Гэри, озираясь в поисках одежды. Однако в радиусе пятидесяти метров весь склон был покрыт лишь осколками камней, расщепленными стволами деревьев да сучьями.
– Какую-нибудь одежду. Мы же не можем вернуться в таком виде. – Говоря это, Гэри невольно бросил взгляд на Мелани и подумал, что для нее этот вид и есть самый выигрышный. – Придется идти так, – добавил он, поняв, что никакой одежды здесь не найти. – Нам повезло, что мы вообще уцелели, а уж одежду нам Байферс найдет. Пошли…
Не успели они подняться и на двадцать метров, как из уцелевших кустов выбежал старый разведчик и с ним двое десантников.
Увидев, что Гэри и Мелани живы-здоровы, Бай-ферс радостно заулыбался, тут же смущенно опустил голову, чтобы не смотреть на Навински, и начал снимать разгрузку с боеприпасами, решив отдать ей свою куртку.
– У нашего сержанта есть кое-какая одежда, – сказал один из солдат. – Брюки для дока и для Апача мы найдем.
– Ну тогда пошли скорее, – попросил Гэри. – Не очень-то приятно скакать тут без штанов.
Живописной вереницей они пошли обратно к лагерю, но, когда добрались до места, оказалось, что сержанта там нет.
– Все пошли к месту падения транспорта, – сообщил оставленный в лагере солдат. – Но где лежат штаны, я знаю. А еще у нас есть запасные ботинки…
Солдат порылся в нескольких вещевых мешках, и скоро Гэри и доктор Навински были экипированы, хотя и не столь изысканно, как прежде. Впрочем, на этот раз ботинки Апачу достались новые, а не снятые с мертвого солдата.
Не успели спасшиеся перекусить размоченными в воде галетами, как вернулся сержант со своими солдатами.
В качестве трофеев они принесли несколько закопченных железяк и пару шлемов.
– О, вы уцелели?! – воскликнул сержант. – Хорошая новость, мэм!
Было видно, что он искренне рад возвращению доктора.
– А мы вот чего нашли. – Он бросил возле костра автомат чужой системы – Нам здорово повезло, что этот транспорт врезался в скалу. В нем было тридцать спецназовцев, бойцы третьего уровня. Если бы они приземлились, нам был бы каюк.
– Не пора ли уходить отсюда? – спросила Мелани.
– Пора, мэм, – кивнул сержант. – Ваша правда. Как стемнеет, будем уходить. Раз они хотят попасть сюда, то обязательно попадут. А нам лучше поскорее добраться до Виллентауна. В городе легче спрятаться.
Спустя четыре часа, когда небольшой отряд уже собрался сниматься с места, Байферс обнаружил, что Гэри Апач крепко спит. Чтобы разбудить его, пришлось постараться.
Эрик понимал причину усталости своего молодого напарника и во всем винил неуемную красавицу Мелани, которая, избавляясь от майорских знаков различия и одежды, превращалась в тигрицу.
Байферс подсмотрел, что творили эти двое у небольшого водопада на западной стороне горного массива, куда они ходили купаться. По мнению Эрика, Апач здорово рисковал, растрачивая драгоценные силы перед таким нелегким переходом.
И вот пожалуйста, теперь Апач не мог проснуться. Он лежал с открытыми глазами, но ничего не видел и ни на что не реагировал Сержант и Байферс поочередно трясли его, били по лицу и давали нюхать какую-то гадость. В конце концов дикий приступ кашля заставил-таки Гэри проснуться, но первые несколько минут он не вполне понимал, где он и что с ним происходит.
Так он и шел по горной тропинке, не чувствуя под собой ног и весь уйдя в свои мысли. Он шел и вспоминал сон. Гэри отчетливо помнил его детали, однако общая картина – что и к чему, никак не составлялась.
Там присутствовала Мелани, были теперь уже без вести пропавший полковник Швепс и еще какие-то люди. Впрочем, скорее не люди, а существа. Они выглядели очень странно, хотя у Гэри складывалось впечатление, что они с ним хорошо знакомы.
Все это было замешано в непонятный сюжет, но одну фразу Мелани Гэри запомнил особенно хорошо. Во сне она опять уходила в палатку полковника, и он, Гэри, просил ее не делать этого, ведь полковник ничего не может без своего «турбо-джета».
«Ну и что? – говорила Мелани. – А какой от тебя толк, ты ведь уже…» И все, дальше она начинала смеяться.
Этот отрывок прокручивался во сне неоднократно, и всякий раз Мелани недоговаривала, интригуя и пугая этой тайной несчастного Гэри. Его растормошили, не дав дослушать окончание фразы. Что там было? Что «ты ведь уже…»?
«Мертв», – неожиданно сложилось в голове Гэри.
Неосторожно отпущенная ветка хлестнула его по лицу, и догадка показалась не столь уж страшной.
«Да ладно, глупость какая», – сказал себе Гэри. Он поправил автомат и прибавил шагу, чтобы не терять из виду спину Байферса. Ему пришлось торопиться изо всех сил – Эрик уже почти бежал. Гэри хотел спросить его, куда он так спешит, уж не заметили ли десантники погони, однако дыхание сбивалось, и он решил помолчать.
Раз или два Байферс коротко оглядывался и даже произносил какие-то слова, но при таком темпе невозможно было ни разобрать, что он говорит, ни прочитать по губам – лес становился все гуще, и вокруг царила только темнота и холод. Гэри чувствовал, как студеный воздух пробирается под одежду, поднимаясь от самых ног. Несмотря на быструю ходьбу, ему было зябко.
Кажется, Байферс побежал еще быстрее, Гэри в отчаянии рванулся следом, надеясь его остановить – сил продолжать эту гонку больше не было. Но вдруг пола куртки за что-то зацепилась, заставив его притормозить.
Гэри обернулся, чтобы освободить куртку, и очень удивился, увидев перекошенное лицо Эрика, который что-то кричал ему, широко распахивая рот.
– Что? – непонимающе спросил Гэри и бросил взгляд туда, где его ждал другой Байферс. Тот посмотрел на него долгим взглядом, зло усмехнулся и, взмахнув полой черного покрывала, растворился в темноте.
– Стой, придурок!!! Стой, я тебе говорю! – надрывался Байферс, удерживая балансирующего на краю пропасти Гэри. Обломки слоистого камня срывались из-под его подошв и уносились вниз, разбиваясь об острые выступы и наполняя глубокую черноту дробящимся призрачным эхом.
– Эрик…
– Что?
– Эрик… – Гэри хотел сказать что-то еще, но спазм не отпускал его – Да что с тобой такое?! Ты несся к это пропасти как угорелый. Я ни разу не видел, чтобы человек мог так быстро бежать в гору…
– Эрик, это была моя смерть.
– С… с чего ты взял? Ты же счастливчик, Гэри, это все знают…
– Мне снился сон, понимаешь?
– Понимаю, чего же не понять, – пожал плечами Байферс, потихоньку оттаскивая Гэри от края пропасти. – Сон дело обычное.
– Нет, подожди, там была Мелани.
– Ну и что, вполне объяснимо. Ты имел ее, как бык целое стадо, неудивительно, что она стала тебе сниться.
– Она сказала мне, что я уже мертв, Эрик.
– Когда сказала?
Байферс остановился. Из кустов, тяжело дыша, выскочили двое десантников.
– Все в порядке? – спросил один из них.
– Да, в порядке, – подтвердил Байферс. – Пой-дем. – Он потянул Гэри за рукав. – Нам нужно проскочить открытое место до того, как взойдут Синие Луны.

36

В лучах ярких прожекторов стоявший в ангаре доставщик «Ортекс» казался хищным жуком, готовым прыгнуть и схватить добычу.
– Не робей, ребята! – громко сказал водитель «Ортекса», щуплый сержант Суизи. Он нажал кнопку на коробочке дистанционного управления, и боковые панели «жука» поднялись, обнажив четыре пары сидений – не слишком удобных для пассажиров такого размера.
– Забирайтесь, – приказал префектор Магнус. – С собой только автоматы и итальеры. Остальное в багажный отсек. Суизи – откройте его.
Багажный отсек оказался спереди, туда быстро уложили гранаты и съемные эрбалы.
После этого вся команда разместилась в салоне, отчего «Ортекс» заметно просел. Впрочем, он был рассчитан на такие нагрузки.
Последним занял кресло водителя сержант Суизи. Он уже не улыбался, вид у него был сосредоточенный. Ему предстояло вести «Ортекс» по открытой местности на скорости триста километров в час. Медленнее двигаться было нельзя, иначе машина становилась легкой добычей имперских артпостов.
Доставка с помощью воздушного транспорта даже не рассматривалась, поскольку в этом случае шансов уцелеть не было совсем.
– Держитесь маяка, Суизи, он вмонтирован в бронежилет командира десантников, – сказал напоследок; префектор. – Если его вдруг убьют, мы можем потерять Апача окончательно.
– Я сделаю все от меня зависящее, сэр.
Боковые панели бесшумно опустились и с тихим щелчком встали на стопоры. Теперь «Ортекс» снова стал похож на готового к прыжку жука.
Прожекторы в ангаре потухли, воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотом приводных механизмов, которые открывали створки огромных ворот.
Слабый сиреневый свет ночного светила – Палео – проник в ангар, и по обозначенной им дорожке «Ортекс» выкатился на простор.
Ворота закрылись, в ангаре снова загорелся свет.
– Что ты об этом думаешь? – спросил майор Курш.
– Тут и думать нечего, – пожал плечами префектор. – Тут ждать надо.
Не проронив больше ни слова, они прошли к лифту и спустились вниз, а тем временем быстрый «Ортекс» уже огибал кочковатый участок, на котором не мог продемонстрировать свои скоростные качества.
Пассажиры за спиной Суизи вели себя тихо. Должно быть, они впервые катались на таком джипе и пока что разбирались в своих ощущениях.
Сержант старался не вспоминать лица этих людей. Да и людей ли? Его земляк проговорился, что один из этих ребят слетел с катушек и пострелял своих. Что, если с кем-то из них это произойдет прямо сейчас?
Об этом лучше было не думать.
Обогнув непроезжий участок, Суизи прибавил скорости. Покрытие было хорошее, «Ортекс» уверенно держал двести десять.
Упрятанные под защитным колпаком радары старательно ощупывали пространство. Пара истребителей в стратосфере не были опасны – они шли по своим делам.
Колонна из двенадцати единиц бронетехники в двадцати километрах к западу – обычные транспорты. Ракет-перехватчиков на них не было.
Сержант посмотрел на часы и чуть изменил мар-шрут. Он гнал машину по так называемой «метеной дорожке», которая постоянно менялась под действием ветра. Чтобы водитель лучше ориентировался, лобовое стекло играло роль экрана, на котором с хорошим контрастом размечалась «метеная дорожка» и кочковатые наносы глинистой пыли.
Радар жалобно пискнул.
Суизи взглянул на его показания и прибавил скорости. Два штурмовика «бриффер», вышедшие для ночного патрулирования, скользили на высоте восемь тысяч метров, пересекая курс «Ортекса».
– Всем пристегнуться! – приказал сержант и услышал за спиной лязг ременных замков.
Штурмовики заметили цель и сразу ею заинтересовались. На пульте загорелась красная лампочка – они запрашивали «свой-чужой», проверяя принадлежность.
«Ну, сейчас начнется», – сказал себе Суизи, постепенно выводя машину на максимальную для такой дороги скорость. На панели застыли цифры – двести восемьдесят шесть километров. Разгоняться дальше было небезопасно, «Ортекс» и так уже вел себя как дикий мустанг. Подвески судорожно тряслись, машину бросало из стороны в сторону. Она давно бы перевернулась, если б ее не удерживали хитрые гироскопы и тяжелые маховики.
«Брифферы» снизились до пятисот метров и стремительно шли прямо на нарушителя. Сержант приготовился включать помехи. Он знал, что в первый заход пилоты попытаются накрыть цель «умными бомбами» С-6. Это был самый недорогой способ, однако С-6 имели уязвимую систему наведения.
Сигнал с панели снова предупредил Суизи, когда от заостренных силуэтов штурмовиков отделились бомбы. Четыре ярко окрашенные радаром точки стали сходиться над «Ортексом».
Сержант нажал кнопку, и мощный импульс ударил по смертельным посланцам. С-6 подпрыгнули, словно лодки на океанской волне, и продолжили свой полет, однако там, куда они ударили, мишени уже не было.
Жесткая ударная волна накатилась сзади и защелкала по убегавшему автомобилю мелкими камешками.
Штурмовики разочарованно покачали крыльями и легли на разворот, а Суизи продолжал гнать машину на предельной скорости.
У него в запасе оставалось еще два фокуса, которыми можно было обмануть преследователей, и он рассчитывал, что этого должно хватить – ведь чтобы снова зайти на цель, штурмовикам требовалось сделать огромную петлю.
Теперь психология типичного, раздосадованного промахом пилота диктовала применение управляемой ракеты. Ее пуск должен был производиться с близкого расстояния, чтобы у жертвы не оставалось возможности обмануть ее.
Суизи посмотрел на радар – он не ошибся. Охотники шли издалека, быстро нагоняя жалкую букашку. Индикатор интенсивности показывал, что «думает» вражеская система наведения. Ракеты запускались только при устойчивом захвате – единиц в семьдесят. Сейчас было только тридцать пять.
Сорок, сорок пять… Штурмовики ускорились – пятьдесят пять, шестьдесят…
Суизи не стал ждать, он резко выжал тормоз, который продублировался хвостовым парашютом. Паршивые ощущения, однако уловка сработала.
Один из пилотов удержался от запуска, а у другого реакция оказалась хуже, и «слепая» ракета воткнулась в землю далеко впереди.
«До чего же вы все одинаковые», – усмехнулся Суизи, снова разгоняя свой «Ортекс». Здесь, в центре мертвой долины, поверхность была как стекло. Показатель скорости зашкаливал за триста сорок, и до места высадки оставались считанные минуты.
– Приготовиться к высадке, но ремни пока не отстегивать! – предупредил пассажиров Суизи. – Учтите, времени у вас будет секунд пятнадцать – не больше!
– Понятно, сэр, – отозвался старший команды. От его голоса у Суизи по спине пробежали мурашки «И кого я спасаю? У этих парней четвертый уровень. Стоит их выпустить, они штурмовики руками порвут!» Посмотрев на показания сканера, который отслеживал маяк на одном из десантников, шедших с Апачем, Суизи с удовлетворением отметил, что свою цель они уже обогнали, а значит, у группы будет время приготовиться.
Тем временем разозленные штурмовики снова подобрались к выбранной жертве. Пилоты собирались наверняка располосовать ее из пушек, даже если для этого придется расстрелять весь боезапас.
Суизи притормозил и развернул машину боком. Он ожидал, что враги не сразу разберутся, в каком положении цель, – в этом и состоял последний фокус сержанта.
Первые снаряды взрыли землю метров за восемьсот до «Ортекса», и он рванул вперед, стремительно уходя с линии атаки.
Фонтаны твердой глины взметнулись совсем ря-дом, но и на этот раз Суизи обманул летчиков. Он опять погнал машину вперед, уже точно зная, где оставит команду.
Горная гряда стремительно приближалась. Суизи мастерски обогнул пару валунов, и в следующее мгновение по корпусу «Ортекса» хлестнули ветки кустов.
– На выход! – скомандовал сержант, включая привод всех створок.
В салон хлынул прохладный ночной воздух, солдаты, выпрыгнув наружу, бросились к носовому багажнику, чтобы забрать тяжелое оружие.
Прошло еще несколько секунд, и они растворились в подлеске.
Сбитые с толку «брифферы» проскочили где-то ря-дом. Затем они разделились и пролетели над горами еще раз.
«Не заметили», – сказал себе Суизи и, выждав четверть часа, забрался в кабину. Ему еще предстояло вернуться.

37

Уже под утро отряд Апача поднялся на вершину невысокой горы, с которой была видна неглубокая, лишенная растительности лощина. Она соединяла уже преодоленный горный массив – узкий, вытянутый с севера на юг, с настоящей горной страной, где имелись высокие заснеженные пики и два хребта, расходившиеся один на юго-запад, а другой на юго-восток Где-то между ними лежала долина с городом Виллентауном посередине.
– Отдохнем здесь, – сказал сержант-десантник и, улыбнувшись Навински, спросил: – Устали, мэм?
– Немного, – ответила Мелани, сбросила небольшой ранец, единственное, что осталось у нее от прежнего снаряжения, и осторожно на него присела. Рядом с ней пристроился Гэри.
Мелани потянулась к нему рукой, однако подоспевший Байферс бесцеремонно вклинился между ними:
– Не помешаю, мэм?
Он понимал, что, если Мелани склонит Гэри еще на одну ночь любви, вынести следующий переход он уже не сможет.
Навински чуть отодвинулась и, отвернувшись, стала смотреть на светлеющий горизонт.
Сержант отправил четверых бойцов вниз, разведать подходы, а сам, подняв бинокль, начал тщательно изучать глинистую пустыню, которая уходила к самому горизонту и там незаметно сливалась с отяжелевшим небом.
То, что человек так внимательно рассматривает почти ночной пейзаж, казалось Гэри немного странным, хотя он и знал, что все солдаты свободно ориентируются в темноте.
Байферс поднялся со своего места и, подойдя к сержанту, спросил, указывая на крохотный, едва заметный индикатор на бронежилете.
– Что это за штука? Передатчик?
– Это маяк. Чтобы командование знало, где и сколько людей у него осталось.
– То есть они видят, где мы находимся?
– Конечно. Для того и маяк, чтобы знать.
– Понятно, – задумчиво произнес Байферс и вернулся на свое место, снова спугнув быструю руку Мелани.
Скоро вернулась отправленная в разведку четверка десантников.
– Ну что? – спросил их сержант.
– Все тихо, сэр.
– Я тоже ничего не заметил. Даже странно. Обычно видны какие-то транспорты у горизонта, а тут ничего.
– А мне кажется, я что-то слышу… – неожиданно сказал Гэри, и все повернулись в его сторону.
– Что ты слышишь? – тут же поинтересовался Байферс.
– Даже не слышу, а чувствую. – Гэри-приложил руку к животу. – Как будто внутри меня что-то отдается. Екает как-то… Помню, еще в детстве, когда я стоял у дороги, где проходили тяжелые карьерные самосвалы, у меня вот так же вибрировало в животе.
– А где же источник вибрации? – тихо спросил сержант-десантник, опускаясь напротив Гэри.
– Думаю там – впереди. Когда я смотрю туда, у меня в животе екает сильнее…
Сержант снова поднялся и стал вглядываться в соседний горный массив, однако ничего не обнаружил.
– Какие будут соображения, разведчик? – обратился он к Байферсу.
– У меня такое ощущение, что мы кому-то очень интересны. Но ждать здесь в неизвестности нельзя. Нужно уходить…
– Я тоже так думаю, – сказал сержант и вздохнул. – Ну ладно, отдохнули, пора двигаться. Расслабимся, когда дойдем до Виллентауна… Если дойдем, – добавил он уже тише.

38

Задевая брюхом верхушки деревьев, десантный транспорт «вайфорт» крался вдоль склона, максимально используя маскирующие режимы.
Тридцать спецназовцев, отягощенные вооружением и электроникой бойцы третьего уровня, в напряжении ждали приказа к высадке. Они были той самой командой, которой довелось вернуться с прошлого неудачного вылета, а их товарищи погибли при падении второго «вайфорта». Что за оружие было тогда применено противником, выяснить так не удалось, а потому этот новый вылет был весьма рискованным. Солдаты пили подсоленную воду и нервно жевали витаминную резинку, улучшавшую соединение живых тканей и имплантантов.
Сегодня им нужна была самая высокая скорость их форсированных импульсов.
Гасившие шум турбин акустические редукторы трансформировали его в инфразвуковой спектр, и временами корпус «вайфорта» подрагивал от низких частот.
– Внимание! – объявил командир отряда. – Мы подлетаем – готовность две минуты!
Согласно инструкции, при готовности в две минуты бойцы были обязаны последний раз проверить оружие и индивидуальную аппаратуру. Это был хороший способ отвлечься от дурных мыслей.
Несмотря на внешнее спокойствие, волновался и сам командир взвода. Перед отправкой с ним говорили очень высокие чины 4-го Управления. Про полковника Зюйда даже говорили, будто он часто видится с самим лордом Кроу. А лорд Кроу ходит на доклад к самому Императору! Никогда прежде лейтенант Мансер не думал, что может оказаться так близко к Императору. Всего через одного человека!
– Готовность – одна минута! – объявил он, и солдаты поднялись со скамей.
Они построились вдоль стен и стали ждать, когда откроются десантные люки.
Приземляться здесь было некуда, им предстояло выпрыгивать с высоты в несколько метров.
– Десять, девять… восемь… – стал отсчитывать лейтенант. Пилот «вайфорта» начал останавливать судно, выбирая место, где не было деревьев На счет «шесть» распахнулись люки и внутрь ворвался холодный ветер.
Высотомеры показывали меньше пяти метров, а значит, можно было прыгать – Пошел! – скомандовал Мансер, следя за тем, чтобы перед прыжком солдаты правильно сгруппировывались. В считанные секунды взвод был десантирован на склон горы. Последним на осыпающийся грунт спрыгнул сам командир.
Обдав спецназовцев гарью выхлопных газов, «вайфорт» скользнул к основанию горы и полетел обратно.
Солдаты замерли, ожидая дальнейших распоряжений, но прежде все ждали сведений от Зенка – ходячей радиостанции и большой радарной установки взвода. В отличие от своих товарищей он был вооружен только автоматом, поскольку основной его функцией являлось обеспечение связи и своевременное предупреждение о грозящей опасности.
– Та-а-ак, – протянул Зенк и повернул свое уродливое лицо, сжатое электронными блоками, к лейтенанту – Командир, мы здесь не одни…
– Ясное дело, – неопределенно ответил тот. Он не сомневался, что здесь кто-то будет. Даже майор Комвейн, вызывавший его к себе перед отлетом, честно предупредил, что пилоты штурмовой авиации засекли в районе скоростной броневик, какие обычно используются для доставки спецподразделений.
– Ясное дело, что не одни, – повторил лейтенант Мансер и почему-то разозлился. – А чего вы хотели? Позагорать, когда взойдет солнце?
«Что я говорю. Мои ребята не трусы. Мы сделаем этих партизан… Мы их просто сделаем…» – Выдвигаемся. Схема – «двенадцать-пять-пять-восемь».
Солдаты быстро разобрались согласно указанной схеме и двинулись вперед.
Взвод скорым шагом поднимался к вершине горы, откуда можно было лучше оценить ситуацию, однако к этой вершине, господствующей над лощиной, стремились и «другие».
– Мы опережаем их, Зенк? – на ходу спросил лей-тенант.
– Как будто да, – ответил уродец, перекашиваясь от тяжести аппаратуры. – Стоп! Они нас засекли!
– Почему ты так решил?
– Они пошли в обход по склону, чтобы поскорее добраться до нас! Они быстро идут, и их всего восемь! Мама родная – это четвертый уровень!
– С чего ты взял?! – не поверил Мансер. Солдат четвертого уровня пока не существовало, с другой стороны, Конфедерация всегда обгоняла Империю в военных технологиях.
– Я ловлю отдельные пакеты, которыми они обмениваются! Пакеты с тридцатью шестью переменными – это же ни в какие ворота!
– Взвод – к бою! – скомандовал Мансер. – Эрбалы на фланги!
Его закованные в броню солдаты, вышколенные на тысячах тренингов, действовали безупречно, и потом, их было тридцать против восьми.
«Но тридцать шесть переменных», – подумал Ман-сер. У него и его товарищей было только восемнадцать.
– Я их вижу, – сообщил сидевший на фланге боец.
– Огонь! – скомандовал ему Мансер

39

Когда в животе у Гэри перестало екать, он успокоился и даже стал думать, как сделает Мелани предложение, когда они выберутся в какое-нибудь спокойное место. А потом он найдет способ удрать отсюда обратно на Тироль, в родной Рио-Капанас Вот удивятся все его знакомые на бирже, когда он явится с такой красавицей…
Замечтавшись, Гэри как обычно споткнулся о камень.
– Гэри, будь внимательнее, – напомнил ему Байферс.
– Извини, Эрик.
Извиваясь змейкой, небольшой отряд осторожно пересекал усеянное булыжниками пространство, а посланные вперед двое десантников уже ждали на той стороне.
Майор Навински шла где-то впереди. Гэри просил Байферса, чтобы его поставили рядом с ней, но Эрик отказал;
– Ни к чему это, Гэри. У вас еще все впереди…
Вот наконец и новые горы. Самый опасный открытый участок остался позади, и Гэри невольно вспомнилось, как они преодолевали что-то подобное в прошлый раз. От воспоминаний о битве с флайтерами за воротник пополз холодок.
– Приятно, когда так тихо, – сказал сержант-десантник, обращаясь, естественно, к майору Навински. Гэри немножко ревновал к нему Мелани, однако понимал, что сержант ему не соперник. Все, на что тот мог рассчитывать – это пара улыбок.
– Да, тихо, – произнес Гэри, и словно в пику ему слева – на восточном склоне грохнул взрыв.
– Граната из эрбала, – сразу определил Байферс. За первым взрывом последовали другие, переплетенные плотными жгутами автоматных очередей.
– Оружие не штатное, – заметил сержант. – Давайте уходить по западному склону. Не хотел бы я ввязываться в эту потасовку.
Отряд свернул правее и, подгоняемый все сильнее разгоравшейся перестрелкой, пошел на запад.
Стрельба прекратилась так же быстро, как и началась. Минут двадцать группа поднималась по пологому склону в тишине, а затем снова завязался бой, теперь уже метрах в двухстах к востоку. На этот раз был слышен даже звон холодного оружия.
Подгоняемые сержантом, солдаты почти бежали. Вместе со всеми, почти не чувствуя усталости, мчался Гэри.
А короткие, но жаркие схватки преследовали отряд просто по пятам, и временами шальные пули срезали ветки или раскалывали камни где-то совсем рядом.
Неожиданно на пути отряда появился человек, бежавший первым десантник сразу в него выстрелил. Он сделал это быстро, однако неизвестный прыгнул в заросли еще быстрее.
В течение следующего получаса ускоренного марша дорогу группе преграждали дважды. Погоня тоже не отставала, однако была какой-то странной. Преследователи уже много раз могли расстрелять отряд ввиду своего явного огневого преимущества, однако почему-то не делали этого.
Ни Гэри, ни Байферсу было невдомек, что имперцы должны были захватить Апача живым, а бойцы Конфедерации – напротив, должны были его уничтожить, но непременно убедиться, что уничтожили именно Герберта Апача. Такая постановка задачи тоже требовала аккуратности.
Возле небольшого каменного завала, представлявшего собой хорошее укрепление, командир десантников приказал занять оборону, поскольку бежать дальше не имело смысла. Преследователи не отставали, а его собственные солдаты теряли силы.
Побросав вещмешки, десантники попрятались за камнями, вместе с ними изготовились к стрельбе Гэри, Байферс и майор Навински.
Мишени появились тотчас. Грянул дружный залп, однако рослые бойцы и на этот раз с немыслимым проворством успели убежать.
– Никогда такого не видел! – признался сержант, в его голосе слышалось отчаяние.
– Давай разделимся, – предложил ему Байферс, не спуская глаз со склона. Едва заметив в кустах какое-то движение, он выстрелил. Было слышно, как пуля, ударившись о прочную броню, срикошетила в чащу.
– Хорошо, уходите первыми… Мы вас прикроем, а потом отойдем сами… – согласился сержант.
Уговаривать Байферса не было нужды. Он подтолкнул Гэри и майора Навински, и они втроем стали быстро уходить по тропе.
Напоследок Эрик остановился и, окликнув сержанта, посоветовал тому уничтожить маяк.
– Выбрось его, он тебе может только навредить.
– Я не могу. Не имею права. Командование должно знать, где мы находимся.
Байферс махнул рукой и побежал догонять своих. Он решил, что лучше уйти с тропы, на которой их наверняка будут искать. В надежность прикрытия он не верил.
– Полезем наверх? – угадал Гэри, заметив, как Байферс осматривает почти отвесную стену. Скала была сильно изъедена эрозией, подняться по ней было можно.
– Да, – кивнул Эрик. – Нам нужно убраться отсюда. Вы как, мэм?
– За меня не беспокойтесь, я сумею, – бодро ответила Мелани.
– Хорошо. Давай ты первым, Гэри.
Гэри забросил автомат за спину и, цепляясь за острые слоистые выступы, начал быстро карабкаться наверх.
Сухие колючки царапали ему руки, потревоженные мошки лезли в лицо, однако Гэри понимал, что времени у них мало и даже небольшая задержка могла обернуться бедой.
Наконец, когда руки уже немели от усталости, Гэри последним рывком выбрался на довольно большую террасу и посмотрел вниз. Мелани была уже близко. Гэри обрадовался – ведь случись что, здесь, на стене, он ничем не мог ей помочь.
Впрочем, майор Навински продвигалась довольно быстро и в помощи не нуждалась. Апач подивился ее ловкости и силе. Он вспомнил, что еще ни разу она не была причиной остановки группы.
Сам Гэри частенько мешался у Байферса под ногами, а Мелани на маршах была незаметна, как один из рядовых бойцов.
Скоро они уже были вдвоем.
– Ты как? – спросила Мелани и озабоченно посмотрела на Гэри.
– Ничего, – несколько смущенно ответил он.
Послышалось громкое сопение, и на террасу выбрался Байферс. Было заметно, что эту стену он прошел не так легко, как майор Навински.
Между тем перестрелка, стихнувшая было, пока троица поднималась на стену, разгорелась с новой силой, сначала где-то на противоположном склоне, а потом рядом, возле укрепления, где находились десантники. Впрочем, скоро они перестали стрелять и появились на тропе.
Вытянув голову, Байферс пересчитал их и удовлетворенно кивнул. Пока потерь среди них не было.
– Что теперь? – поинтересовался Гэри.
– Полезем выше, – ответил Байферс. – Теперь будет не так трудно.
Гэри посмотрел вверх. Действительно, дальше гора шла уступами по метру-полтора высотой.
Издалека донесся вой турбин, и особое зрение Эрика сумело определить тип аппарата.
– Воздушный разведчик, – сказал он. – Будет наводить имперцев на цель…
– А цель – это мы? – спросил Гэри.
– Скоро узнаем.
Впрочем, поработать воздушному разведчику не дали. Едва он завис над деревьями примерно на стометровой высоте, как сразу несколько снарядов, выпущенных из эрбалов, врезались в его корпус. Машина вспыхнула и, разваливаясь на куски, рухнула в лес.

40

Только поднявшись на самый верх, где не росло ничего, кроме жесткой травы, троица беглецов решилась передохнуть. Это была хорошая точка для наблюдения, и Байферс сразу же принялся осматривать горизонт.
Не заметив никакой опасности, он привалился к камню и прикрыл глаза.
Гэри, хотя и изнемогал от усталости, придвинулся к Мелани и взял ее за руку. Навински улыбнулась ему, а затем неожиданно жарко поцеловала.
– Эй, только не сейчас, ладно? – раздался за ее спиной голос Эрика.
Снизу послышался выстрел. Байферс осторожно подполз к краю и стал наблюдать. Остатки группы десантников, человек пять, бежали по осыпавшемуся склону, а за ними гнались спецназовцы неизвестной принадлежности. Солдаты, хотя и были увешаны оружием и электронными дополнениями, двигались словно горные козлы, легко перепрыгивая с камня на камень.
Байферс посмотрел туда, откуда они бежали, и заметил несколько тел, в том числе и сержанта. Своим особенным зрением Эрик без труда опознал его бронежилет с маяком. Кажется, именно он подвел де-сантников.
Оказалось, что и это еще не все – почти полностью повторяя путь Гэри, Мелани и Байферса, по северной стене поднимались двое громил. Эрик удивлялся тому, как легко у них это получалось, несмотря на размеры и тяжелую амуницию.
Следовало немедленно уносить ноги, но куда?
Между тем двое преследователей догнали свои жертвы и в несколько взмахов итальерами покончили с ними. Двое других должны были вот-вот взобраться на площадку. Дело обстояло худо.
– Ну-ка, мэм, дайте мне свой автомат… – попросил Байферс и, взяв маломощный девятимиллиметровый «сюзи», вынул из его боковой коробки провод с разъемом. Он мог бы, конечно, воспользоваться и собственным оружием – двенадцатимиллиметровым «DROP», однако его пули на больших расстояниях были нестабильны.
– Что ты собираешься делать? – испуганно спросил Гэри, глядя, как Байферс подсоединил разъем к затылочному гнезду и начал прицеливаться. – Ты же нас обнаружишь, Эрик!
– Помолчи, Гэри. Так надо…
Байферс не стал объяснять Апачу, что к ним по стене уже и так лезут гости и что если удастся подстрелить хотя бы одного из монстров, мизерные шансы троицы возрастут.
Он тщательно прицелился в уязвимое место, туда, где основание шлема соединялось с защитной шейной манжетой.
Раздался выстрел, совсем негромкий на открытом пространстве. Через мгновение внизу прошелестело его эхо.
– Пошли, – скомандовал Байферс, возвращая Мелани ее оружие.
– Куда? – спросил Гэри.
– Туда. – Эрик неопределенно махнул рукой, выбирая направление, куда, по его мнению, преследователям будет добираться сложнее.
– Так ты попал? – снова поинтересовался Гэри, помогая Мелани удержаться на немыслимо острых камнях.
– Попал, именно поэтому нам и нужно удирать.
Услышав какой-то механический, похожий на жужжание звук, Гэри обернулся и увидел вырастающего из-за большого камня огромного солдата. Шедший последним Байферс мгновенно вскинул свой «DROP» и длинной очередью заставил преследователя укрыться. Гэри успел заметить, что тяжелые пули оставили на броне спецназовца неглубокие вмятины.
– Прыгай в расщелину! – крикнул Эрик.
– В какую?! – с трудом балансируя, чтобы не сорваться вниз по крутому склону, спросил Гэри. Впрочем, он тут же понял, о чем говорил бывалый разведчик, и, оттолкнувшись от края закончившегося уступа, перепрыгнул на его продолжение, как раз ря-дом с входом в пересохшее русло ручья.
Должно быть, когда-то здесь выпадали дожди и вода год за годом промывала этой маленький каньон. Теперь Гэри удалось на нем зацепиться, и он стал быстро карабкаться вверх, угадывая по шуму за спиной, что Мелани и Байферс лезут следом за ним.
Где-то рядом снова послышалось это жуткое жужжание. Гэри поднял голову и в двух шагах от себя, на краю расщелины, увидел закованную в сталь руку и оружие какого-то немыслимого калибра «Теперь точно конец», – подумал он, понимая, что не успеет достать из-за спины свой автомат. Впрочем, отчаяние придало Гэри сил. Он рванулся вперед и, перемахнув через лежавший поперек русла валун, неожиданно сорвался в пропасть.
Поначалу он решил, что пропал окончательно, однако полет был недолог, и Гэри опрометью понесся по тому же руслу, но уже с другой стороны горы. Его швыряло из стороны в сторону, от штанов отлетали лоскуты материи, затем, ударившись в сыпучий грунт ногами, Гэри перевернулся через голову и с треском провалился в густой кустарник.
Следом за ним, с интервалом в секунду, заросли пробила Мелани, а за ней, едва не зашибив ее и Гэри, грохнулся разведчик Байферс.
Выругавшись длинно и почти беззлобно, он кряхтя поднялся на ноги и стал продираться сквозь кустар-ник. Гэри и Навински поспешили за ним. К счастью для всей троицы, они быстро выбрались на чистое место, а туда, где они только что были, стали с грохотом падать преследователи.
Байферс насчитал три сильных удара, а это означало, что подстреленный им противник выбыл из строя.

41

Понимая, что по осыпающемуся склону от этих механизированных чудовищ им не уйти, Эрик Бай-ферс снова нырнул в густые кустарниковые заросли. Его спутники последовали за ним, однако неожиданно тяжелая поступь быстрых охотников послышалась где-то спереди. Видимо, один поджидал жертвы в засаде, а двое других, подминая кустарник, довершали окружение.
Перепуганные беглецы тут же потеряли друг друга. Байферс попытался определить, кто где находится, но ему это не удавалось. Тогда он сел на землю и, приметив расположение ближайшего врага, расстрелял в него остававшиеся в магазине патроны.
В ответ прозвучал один только выстрел, который пришелся точно в автомат. «DROP» разнесло на куски, один рассек Эрику щеку, другой угодил точно в лоб, и если бы не трофейный шлем, дела Байферса были бы плохи.
Опрокинувшись навзничь, он с минуту полежал, потом осторожно поднялся на ноги и прислушался. Вокруг было подозрительно тихо. Эрик снял с пояса шальер и начал пробираться в ту сторону, откуда еще недавно доносился какой-то шум. Совершенно неожиданно среди смятого кустарника он увидел Апача. Тот сидел на земле спиной к Байферсу и не подавал признаков жизни.
Предполагая самое худшее, разведчик осторожно приблизился и, заглянув в лицо Апача, увидел, что глаза у того открыты. Увидев Байферса, он спросил: – А почему так тихо, Эрик? Где они?
– Я не знаю, – шепотом ответил тот. – Что с доком, ты ее видел?
– Нет. То есть – да. Она побежала туда… А они за ней…
– Поднимайся, Гэри. Надо пойти посмотреть, что с Мелани. Ты можешь подняться, ты не ранен?
– Не ранен, – ответил Апач. Он сделал попытку встать, однако ноги его подкосились и он шлепнулся на землю.
Байферс быстро ощупал ноги Гэри, проверяя, целы ли кости. Случалось, в пылу боя люди не замечали полученных ран. Однако переломов не было.
– Держись за меня, – сказал Эрик. С его помощью Гэри удалось подняться. Так, опираясь один на другого, они стали осторожно продвигаться вперед среди помятых, изломанных кустов.
– Кажется, они задели меня, – простонал Гэри. – Я хотел помешать им, но не смог…
– Тихо, смотри!
Взглянув туда, куда показывал Байферс, Гэри отпустил его плечо и пошел сам. Подойдя к огромному телу, он остановился, чувствуя, как его трясет. Это был один из преследователей. Он лежал на боку, на спине виднелась огромная дыра. Настигший его удар был настолько сильным, что пробил панцирь сзади и, пройдя тело насквозь, вспучил переднюю часть кирасы. Если бы входное отверстие не было таким неаккуратным, можно было бы подумать, что в него попала бронебойная болванка из эрбала.
– Отойди от него, – сказал Байферс и потянул Гэри за рукав. Они двинулись дальше и вскоре наткнулись на второго охотника. Этому повезло еще меньше. Уцелела только нижняя часть туловища, а верхняя выглядела так, будто в нее попал артиллерийский снаряд.
Гэри мыкнул, словно собираясь что-то сказать, но Байферс прижал к его губам палец. Гэри прислушался.
– Это, должно быть, Мелани. Она плачет, – сказал он шепотом и сделал шаг в направлении, откуда доносились звуки, но Байферс его остановил.
– Не спеши, – сказал он и двинулся первым, крепко сжимая свой итальер.
Его опасения не оправдались, это действительно была Мелани. Она плакала, упав ничком в траву, ее руки были в крови.
– Эй, док, – негромко позвал Байферс. – Док, это мы, поднимайтесь.
Он осторожно дотронулся до ноги Мелани и, когда она резко обернулась, отпрянул.
– Это вы? – удивленно спросила она.
– Мы, – подтвердили Гэри и Эрик.
– А я думала, вас убили… – пробормотала Мелани и, шмыгнув носом, отерла слезы окровавленной рукой. Байферс заметил, что кровь течет из мелких порезов на костяшках ее пальцев.
– Где третий, Мелани? – спросил Гэри, постепенно приходя в себя.
– Я… я никого не видела… Только это шум, треск… Ужасный треск, как будто… Ой! Я сильно порезалась! – воскликнула Навински, заметив свои израненные руки.
– Давайте уходить отсюда, – сказал Байферс и, быстро оглядевшись, подобрал с земли автомат Мелани. Его собственное оружие было уничтожено, автомата Гэри он тоже не нашел.
Доктор Навински самостоятельно поднялась с земли и даже нашла свой ранец с лекарствами. Гэри помог ей обработать ссадины и порезы, а затем измученные беглецы стали осторожно выбираться из зарослей. Существовала опасность появления третьего охотника, тела которого они не нашли.
Спустившись к подножию горы, группа двинулась вдоль невысоких деревьев, которые прикрывали их со стороны пустыни. Под ногами оседал сыпучий грунт, а до следующего островка зелени, в котором они намеревались укрыться, было еще далеко. Именно в этот момент из-за одиноко стоявшего скального столба вдруг вышел третий охотник.
Байферс вскинул автомат, но стрелять не стал. Монстр был сильно изувечен, его механические руки были расплющены и наполовину отломаны, оборванные провода висели клочьями, словно водоросли.
– Герберт Апач! – отчетливо произнес охотник и, повинуясь заложенной программе, ринулся на объект поиска. Байферс открыл огонь, но пули девятимиллиметрового «сюзи» отскакивали от брони гиганта, словно горох. Между тем остатки его механических рук превратились в некие подобия зазубренных секир и выглядели очень страшно. Оттого, что киборг был поврежден, он не стал менее опасным.
Гигант несся с горы, повторяя «Герберт Апач! Герберт Апач!», и ничто не могло сдержать его, разве только автоматическая пушка.
Она ударила снизу, с правого манипулятора подкравшейся «кайры», и наискось прошлась по панцирю киборга, оставив ровные пробоины. Монстр был отброшен на склон, а Гэри, Байферс и Мелани что было мочи помчались вперед. Словно скальные крысы, они юркнули в заросли колючих кустов и под их прикрытием стали подниматься на гору, туда, где начинались образованные ветром и водой пещеры.
Преодолев бегом небольшой открытый участок, они добрались до входа в убежище и перевели дух, лишь когда оказались под надежными каменными сводами.
Гэри и Навински, одновременно вздохнув с облегчением, опустились на пол, а Байферс, как настоящий разведчик, выглянул еще раз, посмотреть на равнину.
Посмотрел и даже присвистнул.
Гэри встревоженно поднялся и подошел к нему. Все стало понятно.
От деревьев, росших у основания горы, и до самого горизонта по глинистой пустыне сновали шагающие машины. Роботы сопровождали бронемашины с пехотой, стояли, выстроившись в шеренги, в ожидании приказов, патрулировали предгорье группами по трое.
– Что они делают? – спросил Гэри.
– Похоже на облаву, – ответил Байферс. Он повернулся к Гэри: – Зачем тебя искали эти монстры, Апач?
Гэри пожал плечами:
– Понятия не имею… Вообще-то меня однажды собирались расстрелять…
– Что?!! – Байферс даже отшатнулся.
– Да ничего я не сделал, поверь мне. Я по пьянке попал в ящик с цветочными луковицами, а когда меня нашли, разыгрался самый настоящий скандал. Меня били в тюрьме какие-то уроды, а потом отправили на расстрел…
– И… как же ты сбежал?
– Я не сбежал. Просто очень кстати высадился имперский десант, и я отличился в бою. Все погибли, а я уцелел. Ну, и мне помогли пехотинцы, с которыми мы держали оборону. Сказали, раз все погибли, никто не узнает, что ты жив. Начни, говорят, новую жизнь, и отправили в госпиталь.
– Не знаю, говоришь ли ты правду, Апач, но согласись, отправлять для устранения какого-то висельника бригаду бойцов четвертого уровня, это… Это как-то не вяжется.
– Что ты ко мне с этим лезешь?! – разозлился Гэри. – Взял бы да спросил у этих уродов!
Они помолчали. Гэри осторожно покосился в сторону Мелани и шепотом спросил Эрика:
– А что ты думаешь по поводу, ну, ты понимаешь…
– Ничего не думаю. А точнее, даже думать боюсь.
– Понятно. И какие у нас теперь планы?
– Надо сообразить, – тихо сказал Байферс.
– Да, надо сообразить, – согласился Гэри.

42

В это утро пробуждение Императора Хаокина Известного было особенно тяжелым. Уже к десяти ему следовало быть на Военном совете, но спал монарх очень мало. Накануне он снова видел Нах-Нудлов и теперь не мог думать ни о чем ином.
Его Императорское Величество увидел их после ужина, отдыхая в беседке с поющими птицами.
Первый Нах-Нудл был белого цвета – очень яркий. Когда он появился, все птицы замолчали, словно подавились своими зернами. Посланник иного мира повисел среди стеблей дикого винограда, затем скользнул на стальной прутик клетки и вскоре потух. Однако ему на смену тут же пришел другой Нах-Нудл. Он был черный. Правильнее сказать, он был частичкой полной пустоты.
В отличие от белого собрата черный пробыл в беседке совсем недолго и вскоре исчез, однако птицы в этот день больше не пели.
Нах-Нудлы возникли всего в трех метрах от Императора, это было не очень близко и не очень далеко. Обычно они преодолевали такое расстояние за годы. Возможно, у Хаокина оставалось еще двадцать пять лет, а возможно, всего три. В лучшем случае можно было рассчитывать на тридцать, однако все это были лишь предположения. Существовала разработанная учеными специальная теория равновесия, – однако она не могла изменить законы бытия. Если кто-то где-то нарабатывал амброзию и поглощал ее, пытаясь обмануть время и пространство, он порождал пустые участки, которые стремились к насыщению. Они страстно желали унять свой голод и безошибочно двигались к «полям изобилия».
– Ваше Императорское Величество, в десять ноль-ноль у вас Военный совет, – послышался из-за ширмы почтительный голос придворного секретаря.
– Я помню, Сэлдом, – со вздохом отозвался Хаокин. – Пожалуй, я не буду сегодня утром принимав ванну. Это отнимет у меня последние силы.
– Желаете сразу одеться, Ваше Императорское Величество?
– Да, желаю, – вяло ответил Хаокин.
И сейчас же словно из ниоткуда появилась вереница слуг, каждый из которых отвечал за свой предмет Императорского туалета. Даже шелковые чулки и те имели ответственных за правый и, соответственно, левый.
Когда с одеванием было покончено, Его Императорским Величеством занялись парикмахеры. Затем был завтрак, во время которого личный врач Императора доктор Кох незаметно перевел часы, чтобы Хаокин ел не беспокоясь, ибо пищу следовало принимать без спешки Наконец Император предстал перед Военным со-ветом.
Длинный зал с украшенными знаменами стенами, вереница генералов в раззолоченных мундирах, все это навевало скуку.
«Надоело. До горечи во рту надоело», – подумал Император и сейчас же выругал себя за слабость. Он знал, что хандра приходит не навсегда и сменяется периодами продуктивной деятельности.
После того как Хаокин сел, заняли свои места все остальные члены совета. Их набиралось около трех сотен, что было совершенно излишне. Для нормального ведения войны хватило бы и двух десятков членов совета, однако на плечах Его Величества лежала и внутренняя политика. Лорды и бароны хотели привилегий и почестей. Он желали находиться в рядах приближенных, а потому приходилось устраивать этот театр.
Даже небольшие ошибки во внутренней политике, случалось, приводили к серьезным последствиям.
Взять хотя бы того же барона Хедцинга. Кем он был? Всего-то Придворным библиотекарем. Этот пост занимал его отец, а до него дед и прадед.
Хаокину это пост понадобился для сына лорда Галлиона, новообращенного дворянина, перебежавшего в стан имперцев из рядов вождей Конфедерации.
Император компенсировал Холдингам потерю поста новыми владениями на Антросе и Дейсо, однако те посчитали это оскорблением.
И вот теперь вместо родовитого библиотекаря Император имел дело с командующим Воздушной Армией бароном Холдингом, соединения которого отчаянно дрались с флотом Его Императорского Величества.
– Что вы сказали, лорд Мармед? – переспросил Хаокин, поняв, что пропустил какую-то фразу.
– Квартлийцы, Ваше Императорское Величество, они снова восстали.
– Все планеты?
– Нет, только первая десятка индустриально развитых миров.
– А крестьяне, значит, не воюют?
– Крестьяне работают, Ваше Императорское Величество, им некогда бунтовать.
– Хорошо бы всех сделать крестьянами, – задумчиво произнес Император. – Но ведь это невозможно. Империи нужна индустрия… Вот что, лорд Мармед, попытайтесь подкупить этих рабочих вождей. Не хотелось бы жечь мегаполисы, на восстановление которых потом уйдет не один десяток лет.
– Слушаюсь, Ваше Императорское Величество. – Лорд Мармед поклонился и сел. Военный Совет был единственным собранием, где дворянам разрешалось сидеть в присутствии Императора.
Следом поднялся лорд Стромберг-младший, отец которого командовал 18-м Гвардейским легионом.
– Воздушная Армия барона Холдинга, Ваше Императорское Величество…
– Что опять с этим Холдингом? – Хаокин намеренно опустил титул «барон».
– После взятия нами Куггеля основной удар был направлен на Замбези. Планета имеет очень своеобразную плотную атмосферу, и «динго» Воздушной Армии не дают нам высадиться на материки.
– Ну так уничтожьте их базы, – развел руками Ха-окин. Он не понимал, в чем тут проблема.
– Армия Холдинга базируется не на Замбези, а в космосе на своих авиаматках, Ваше Императорское Величество. Приближаться к себе они не позволяют, а создать решающее преимущество в силе мы не можем – часть палубной авиации задействована в остаточных операциях на Куггеле.
– А что у нас с другими силами? – Император взглянул на лорда Квисленда, отвечавшего за военное планирование. Тот торопливо поднялся и одернул мундир.
– Крейсеры 202-го, 33-го и 78-го легионов могут быть доставлены в течение двадцати часов. С авианосцами сложнее – им нужно трое суток…
– Лорд Стромберг? – Император посмотрел на молодого генерала.
– Трое суток слишком долго, Ваше Императорское Величество, вот если бы… – Стромберг бросил быстрый взгляд на лорда Кроу. Тот коротко кивнул – эта информация уже не являлась для Конфедерации сек-ретом. – Реконструкторы, Ваше Императорское Величество, вот кто сумел бы помочь нам.
– Хорошо, – кивнул Хаокин. – Считайте, что вы их получили.
Поначалу он хотел пожадничать, но потом решил, что нечего тут жалеть. Пусть вся мощь Империи работает на победу.
Лорд Стромберг-младший поклонился и сел.
За огромным столом повисла гнетущая тишина. Все опустили головы, и только Придворный навигатор сидел выпрямившись как палка.
– Ну, говорите, лорд Трауб. Порадуйте нас несчастливым пророчеством… – с кривой усмешкой произнес Император. Придворного навигатора никто не любил, а все три Академии критиковали его методы, однако это не мешало Траубу точно предсказывать появление Третьей Силы.
Обычно она проявлялась в виде гигантских кораблей, которые проходили через самый центр театра военных действий. Откуда они приходили и куда девались, никто не знал. Корабли выглядели грозно, и на всякий случай имперские легионы останавливали все военные операции.
Случалось, что кто-то из «гостей» вдруг появлялся на том или ином имперском судне. После этого матросы всю жизнь рассказывали, какой ужас они испытали при виде неизвестных существ.
Император и сам не раз слышал подобные рассказы. Он помнил их еще с детства. Каждый рассказчик описывал «гостей» по-своему и наделял их самыми разными качествами.
– Ваше Императорское Величество, появление Третьей Силы следует ожидать через два месяца… – известил лорд Трауб, вставая. Он знал, что страх перед Третьей Силой трансформируется у придворных в неприязнь к нему самому. Трауб не всегда был лордом, и этого ему тоже не могли простить. Свой титул и приближение к Императору он получил за особые способности и службу государству.
– Так-так… – Император нервно забарабанил пальцами по столу. – А что, если на этот раз мы воспользуемся случаем и пошлем парламентеров? Небольшой катер с белым флагом, а? Что скажете, лорд Трауб?
– В прошлом такие попытки уже были, Ваше Императорское Величество… Думаю, вы знаете.
– Да, я помню, – со вздохом согласился Хаокин. Этот случай тоже был среди множества других рас-сказов. Тогда к гигантским судам Третьей Силы выслали разведывательное судно «Карат» во главе с капитан-лейтенантом Теофилом Броуном.
Одно из судов поглотило храброго разведчика без следа и продолжило свой ход как ни в чем не бывало.
С тех пор никто не заговаривал о попытках контакта, и вот теперь Император Хаокин вернулся к этой теме. Наверное, потому, что чувствовал себя в этот день очень скверно.
– Ладно, на этом все, – произнес Хаокин. Он поднялся и быстро пошел к выходу, давая понять, что на сегодня ни о чем больше не желает слышать.
Секретари и личный врач выскользнули следом за ним, и только после этого члены Совета задвигались и начали подниматься со своих стульев.

43

Восемнадцать авианосцев Воздушной Армии барона Холдинга были выстроены в один ряд и напоминали гревшихся на мелководье хищных рыб. Синяя звезда бросала на них холодный свет, и их бока блестели, словно рыбья чешуя. Только приблизившись, можно было заметить, как возле похожих на рыб судов вьются, словно растревоженные рои лесных ос, тяжелые «кронфоссеры» и сверхлегкие «динго».
При всей кажущейся неразберихе каждое из судов следовало по установленному для него порядку. Одни эскадрильи возвращались с заданий, другие, перезаряженные и заправленные топливом, только выходили в космос. На флангах построения несли службу два судна дальней разведки, которые прослушивали и просматривали пространство, куда только могли дотянуться их сканеры и радары.
Несмотря на формальную принадлежность к вооруженным силам Конфедерации, барон Холдинг вел свою собственную войну. Если Конфедерация признавала пользу стратегических пауз, переходов на заранее подготовленные позиции и прочих завуалированных отступлений, то Воздушная Армия барона Холдинга дралась, не разжимая челюстей и не отпуская врага слишком далеко. Волны истребителей накатывались на противника одна за другой, и у имперцев не было возможности передохнуть.
С Холдингом не любили иметь дело, но иногда другого выхода просто не было. В боях за Куггель и Замбези эта почетная обязанность выпала на долю лорда Стромберга и его 18-го Гвардейского легиона.
Если б не поток своевременно поступавших резервов, 18-й Гвардейский имел бы уже серьезные проблемы Бесперебойное снабжение плюс экспериментальная эскадрилья бригадира Морана, которую изредка разрешали задействовать в боях, – вот на чем держалось преимущество лорда Стромберга.
Как только пришло сообщение от Стромберга-младшего, который добился разрешения использовать экспериментальные «М-7» против авианосцев барона Холдинга, командующий вызвал к себе Морана, чтобы поговорить с ним лично. Он мог, конечно, передать приказ по радио или посредством видеоконференции, однако лорду нравилось общаться с Мораном. В этом человеке командующий чувствовал недюжинные силы, и сам заряжался от него неиссякаемым опти-мизмом. Ну как с такими солдатами не победить!
– Ты уже догадался, о чем пойдет разговор? – спросил командующий бригадира, когда тот прибыл.
– Думаю, это связано с проблемами на Замбези, сэр…
– Ты прав. Ты как всегда прав. Нужно прижать барона Холдинга. Он не дает нам развернуться – Это будет нелегко, – заметил Моран.
– Я знаю. Но ты справишься Они помолчали. Лорд Стромберг пытался угадать, думает ли о чем-нибудь бригадир Моран или за него уже все сделали вычислительные устройства.
– Какова моя задача? – наконец спросил Моран – Нужно, чтобы они отступили или хотя бы потеряли пару авианосцев. Холдинг осторожен, он побережется. А нам этого как раз хватит, чтобы высадиться на Замбези.
– Слушаюсь, сэр, – кивнул Моран, давая понять, что хотел бы вернуться на базу.
– Если вопросов больше нет, я тебя не задерживаю.

44

Моран допускал, что лорд Стромберг действует из лучших побуждений, отдавая приказ очистить путь эскадрилье.
Возможно, он думал об удобстве реконструкторов и хотел, чтобы никто из имперцев не мешался у них под ногами, однако этим он открыл свои намерения противнику. Именно этим, и ничем другим. Едва ли это случилось из-за перехвата и дешифровки приказа. Скорее всего, разведчики Воздушной Армии сами заметили перемещение имперских истребителей за некую границу.
А если пространство освобождают, значит, там должен кто-то появиться.
Вышедшую из «прыжка» эскадрилью реконструкторов авианосцы встретили дружным залпом из носовых оборонительных орудий. Заряды «пушек Лаваля», пусть даже не крейсерской мощности, пришлись в самую гущу «М-7». По счастливой случайности, ни один из них не был уничтожен, однако нескольким машинам были нанесены чувствительные ожоги. Учитывая, что вся их поверхность ощущалась реконструкторами как собственное тело, пилоты получили болевой шок.
Однако никто не вышел из боя, и эскадрилья в полном составе бросилась на два выбранных мишенями авианосца.
Рванувшиеся навстречу «кронфоссеры» были обойдены изящным маневром, и лишь вставшие многоярусной стеной «динго» приняли на себя удар плазменных пушек.
Последовала яростная схватка, в которой десяток машин Воздушной Армии гибнул за каждый уничтоженный «М-7», но почти тридцати пилотам-реконструкторам удалось выйти на ударные позиции.
Взвились светящиеся линии струн, которые с кажущейся медлительностью поплыли навстречу серебристым корпусам авиаматок.
Неуемные «динго» снова бросились на врага, сковав маневренность эскадрильи, однако возможность атаки против двух или даже трех авианосцев все еще оставалась.
Двадцать шесть «М-7» уже были разделаны пушками «динго» на металлические обрывки, но ради того, чтобы поставить Холдинга на место, бригадир Моран был готов рискнуть и большим. Если он погибнет – что ж, технология отлажена и уже завтра ему на смену придет другой бригадир.
Из полутора десятков выпущенных струн сбить удалось лишь восемь. Остальные благополучно добрались до своих жертв и с легкостью их рассекли. Моран еще ни разу не видел, как разваливаются на полосы лент большие корабли. Белое пламя, истекающая плазма и брызги расплавленного металла – все это было потом, а в первые мгновения, схваченные только сверхскоростным зрением реконструктора, Моран отчетливо видел ленты.
Были и вопли. Боль окружала реконструкторов, и каждый срикошетивший от корпуса «М-7» снаряд заставлял их вскрикивать и скрежетать зубами.
Они могли отключить свою боль одним нажатием клавиши, но чувствительность тандема пилот-машина была залогом их силы и неуязвимости.
Не успел Моран передать код новой команды, как прямо по голосовому каналу пришла – нет, не информация, а крик о помощи.
Эскадрильи Воздушной Армии набросились, словно стервятники, на авианосцы 18-го легиона, оставленные без должного прикрытия на орбитах Куггеля. Что ж, Холдинг стоил того, чтобы его боялись и уважали. Поняв, что сдержать «М-7» ему не удастся, он направил тысячи своих молодчиков на имперскую группировку Куггеля. Что они сейчас там делали, можно было только догадываться.
«Уходим», – распорядился Моран языком кода, и тотчас сорок восемь оставшихся машин быстрым броском вышли из боя. Некоторым из них оставалось совсем немного, чтобы выпустить еще по паре струн, однако приказы у реконструкторов не обсуждались. Такой функции у них просто не было.
Напоследок по уходившим в «прыжок» кораблям ударила одинокая «пушка Лаваля» Артиллеристам повезло – два «М-7» разлетелись в тонкую пыль, поскольку были уже наполовину «не здесь». Что-то досталось и самому Морану. Неприятное ощущение огромной ссадины. Где это – на оставшейся плоти или на корпусе машины? Уцелевшие «М-7» успешно вышли из «прыжка» возле самого Куггеля. Представшая их глазам картина была воистину ужасающей. Обломки горящих агонизирующих авианосцев, судов сопровождения и станций связи валились в атмосферу целыми снопами. Призванные охранять свои авиаматки «дудхаймы» бестолково метались туда-сюда, временами обстреливая даже друг друга.
Черно-желтые «кронфоссеры» и «динго», напротив, работали очень грамотно и не упускали случая, чтобы не всадить снаряд в зазевавшегося врага. Причем одна часть молодчиков Холдинга «наводила порядок» на орбитах, а другая, используя ситуацию, «причесывала» наземные подразделения на поверхности планеты. Время от времени машины Холдинга выходили из атмосферы целыми группами. С пустыми патронными коробами и чрезвычайно довольные собой, они уносились в сторону Замбези.
Если бы не бестолковое поведение собственной авиации, противнику дали бы отпор наземные ПВО, но сейчас у них просто плавились процессоры, поскольку в небе находились даже не сотни, а десятки тысяч целей. Обработать их и определить, кто свой, кто чужой, а где лишь обломок разбитого судна, было просто невозможно.
Подгоняемый истошными воплями местных наземных командиров и жалобами капитанов атакованных судов, Моран приказал своим пилотам спускаться в атмосферу. Правда, при этом следовало забыть о плазменных пушках, основным оружием «М-7», но и с обычными автоматическими роторами они были вполне дееспособны.
Уже одно только появление реконструкторов в небе Куггеля произвело на противника должное впечатление, и черно-желтые разбойники потянулись в космос.
Морану удалось уничтожить пять машин противника, прежде чем он почувствовал онемение в нижней части своего большого комбинированного тела. Вначале это ощущение было неприятным, но затем бригадир почувствовал облегчение. На виртуальном экране появилось предупреждение: «Потеря технической жидкости. Критический уровень».
«Давайте без меня. Выхожу из-за повреждения», – передал Моран своим и вдруг увидел себя несущимся по ночной дороге на открытом авто. Это была «сирена-леонард», подаренная ему старшим братом. Иметь такую тачку в восемнадцать лет было просто здорово. Рядом с ним сидела Розалин Тэсс, их школьная красавица. Кажется, сегодня она была готова на все, ведь завтра ей предстояло уезжать в другой город. Розалин поступила в колледж.
Как же хорошо было вновь стать молодым и почувствовать на своем лице спрессованный скоростью ветер.
– Хорошо бы вот так всегда нестись по этому шоссе, правда? – сказал тогда Джеймс Моран.
– Да, – согласилась с ним Розалин и обожгла его таким взглядом, что Джеймс чуть не выпустил руль.
– Было бы здорово, Рози, если бы мы никогда не расставались! – закричал он от радости. – Скажи мне, что я должен для этого сделать? Стать самым богатым человеком мира или достать с неба звезду? Скажи мне, Рози, я сделаю все!
– Убей их всех, Джеймс…
– Что ты сказала?..
– Убей их всех…
Когда Моран снова обрел контроль над своим «М-7», он бросил его вон из атмосферы Куггеля и выскочил в космос. Теперь бригадир точно знал, что ему следует сделать. Убить всех он не мог, однако понимал, что уничтожить нужно как можно больше.
Его истребитель ушел в «прыжок», следом за ним «прыгнули» двое из его эскадрильи. Они вышли чуть позже, и потому у Морана было время прицелиться.
Силуэт флагмана «Академик Первухин» стремительно приближался. Рассечь его струной представлялось непростой задачей, флагман был очень большим. Однако срезать рубку Морану было вполне по силам. У него оставалось три струны, а значит, он мог рассечь корабль в районе кормы – в самом узком месте.
На судне заметили опасность, и на приемные устройства бригадира посыпались запросы от оборонительных систем.
Не получив ответа, с борта флагмана стартовали звенья «дудхаймов».
– Бригадир Моран, ответьте Службе контроля! Бригадир Моран!
– Отвечаю! – отозвался тот в голосовом режиме, а затем начал расстреливать в сторону «Академика Первухина» все имевшиеся на борту ракеты.
Он уже собирался выпустить первую струну, однако ему не дали. Сразу два заряда из плазменных пушек врезались в его машину, отбросив ее с курса и развернув боком. Следующий залп был завершающим, он разнес истребитель Морана вдребезги.
Выполнив свой долг, два «М-7» сделали разворот и снова совершили «прыжок», чтобы вернуться к Куггелю.

45

Имперцы согнали к горе не менее тысячи человек и оцепили все вокруг, отрезав спрятавшимся в пещере людям пути к отступлению. Методично, метр за метром солдаты обшаривали гору, и у Гэри не оставалось сомнений, что в конце концов их непременно обнаружат. Что будет потом – хладнокровное убийство или плен, – можно было узнать, подождав час-другой.
Байферс продолжал наблюдать, что в создавшейся ситуации потеряло всякий смысл. Мелани сидела, уставившись глазами в стену, а Гэри рассматривал свои ботинки. За последнее время им здорово досталось на горных тропинках, и теперь они были покрыты затейливым рисунком из множества царапин.
А еще всем троим беглецам хотелось есть. Какое-то время назад Байферс разделил последнюю галету. Вода кончилась еще раньше – это был неприкосновенный запас, хранившийся у Эрика в крохотной фляжке. Все остальное, кроме медицинского ранца доктора Навински, было потеряно во время беспрерывного бегства.
Очень скоро стали слышны голоса солдат из поисковых групп. Они здорово разволновались, обнаружив тела трех киборгов.
Кроме голосов в пещеру проникали и механические звуки, издаваемые карабкавшимися по склонам боевыми роботами. Для чего они это делали, понять было невозможно, однако Гэри предположил, что имперцы опасались засады.
– Я вот чего думаю, – не отвлекаясь от наблюдения, произнес Байферс. – Почему робот стрелял только в этого железного парня, а нас даже не зацепил? Ведь ему куда удобнее было срезать всех одной очередью.
– Может, он принял нас за своих? – предположила Мелани. – Он видел, что этот… нападает на нас и решил, что мы свои.
Наконец солдаты подобрались к пещерам так близко, что Байферсу пришлось отползти, чтобы его не заметили.
Потекли последние секунды их свободы или даже жизни, однако неожиданно где-то рядом раздался взрыв. Сначала один, потом другой, третий. Прочесывавшие гору солдаты закричали, послышался хрип торопливых указаний по рации и снова взрывы, а потом рев форсированных турбин, когда самолеты проносились на низкой высоте.
– Это налет! – объявил Байферс и радостно заулыбался. После очередного близкого разрыва в пещеру залетело несколько осколков, однако Эрика это не смутило – он продолжал наблюдать за происходя-щим.
Вскоре к взрывам присоединились дробные очереди автоматических пушек. Налетевшие истребители устроили в предгорьях настоящую охоту, сшибая на землю разбегавшихся роботов и поджигая бронемашины. С земли им яростно отвечали, однако лишь один раз потерявший плоскость «кронфоссер» врезался в горы где-то в километре от пещеры.
– Спасибо барону Холдингу! Знает свое дело! – сказал Байферс, поднимаясь. – Давайте прорываться, камрады. У нас есть шанс смыться отсюда, пока имперцы будут зализывать раны.
– А не рано? – спросил Гэри, отряхивая брюки. – В смысле, не слишком это опасно? Там же непонятно что творится… – Он махнул рукой в сторону выхода. Стрельба и бомбежки в предгорье не прекращались, и что-то все время стукалось о стены пещеры – камни, а может, и пули.
– Байферс прав, – сказала Мелани, поднимая свою сумку. – Нужно рискнуть…
– Значит так, как только спрыгнем на склон, сейчас же бежим вниз. Там, конечно, жарковато будет, но зато можно спрятаться за деревьями.
– А куда мы пойдем, вперед или назад? – уточнил Гэри.
– Конечно вперед, то есть – на юг.
В гору попала шальная бомба, от сильного сотрясения с потолка пещеры посыпались камешки и какие-то сонные жучки.
– Вперед! – крикнул Байферс и первым сиганул вниз. За ним последовала доктор Навински и последним – Гэри.
Они не удержались на ногах и покатились под гору, затормозив лишь на поросшей травой полосе, а уж оттуда ползком спустились к ставшим привычными кустам.
– Все целы? – спросил Байферс.
– Целы, – ответил Гэри.
– Тогда за мной и головы старайтесь не поднимать.
Он поудобнее перехватил оставшийся «сюзи» и быстро пошел вперед, стараясь придерживать упругие ветки, чтобы те не хлестали Мелани. Для Гэри никто ветки не придерживал, и ему несколько раз досталось по физиономии.
Впрочем, это были сущие пустяки по сравнению с тем, что творилось вокруг. Временами Гэри казалось необъяснимым чудом, что они до сих пор живы, потому что снаряды из авиационных пушек и осколки летали прямо над кустами, состригая верхушки. Иногда совсем рядом, метрах в пяти-шести, вдруг начинала работать артиллерия боевых роботов. В небо уносились длинные белые иглы, а в ответ падали планирующие бомбы.
Несколько раз беглой троице пришлось огибать небольшие очаги пожаров, в других местах они прыгали через воронки. А там, где у основания гор начинался настоящий лес, дорогу неожиданно преградил подбитый «фуэте».
Машина лежала на боку и слабо дымилась, а в ее грудном отделе красовалась пробоина от кумулятивной ракеты.
Вблизи «фуэте» показался Гэри еще больше и страшнее.
– Не останавливайся! – крикнул Байферс, заметив, что Апач глазеет на поверженную машину. – Давай скорее, а то он еще рвануть может! Боезапас-то остался!
Это предупреждение заставило Гэри быстро догнать Эрика и Мелани, и вскоре они стали снова подниматься в гору.
Наконец черно-желтые разбойники Холдинга расстреляли весь боезапас и убрались прочь, оставив после себя картину тотального истребления.
Когда беглецы поднялись выше, они сумели в полной мере оценить последствия этого налета. Вся пустыня, от гор и до горизонта, была затянута черным дымом от разбросанных по красноватой глине горящих машин.
Некоторые из подраненных механизмов еще могли двигаться, другие же просто догорали и взрывались, когда огонь добирался до их арсеналов.
– Нам еще далеко? – спросил Гэри. – И куда мы вообще идем?
– Там наверху есть тропа. Я по карте помню, – не останавливаясь ответил Байферс. – Даже не тропа, а просека. По ней раньше лес вывозили, пока он не закончился.
– Просека это… хорошо. А то мне в гору… уже идти… надоело.

46

Изрядно устав от ежеминутного спасания собственной жизни, Герберт Апач шагал как пьяный, не совсем понимая, что делает. Иногда его подташнивало, кружилась голова, и тогда он видел шедшую спереди Мелани как в тумане.
Вид ее фигуры, которую не особенно маскировало даже мешковатое солдатское обмундирование, возвращал Гэри к жизни. Он вспоминал минуты близости с Мелани, и от этих мыслей ему становилось теплее.
На одном из коротких привалов, когда сам Байферс был вынужден признать, что его силы тоже на исходе, майор медицинской службы села рядом с Гэри и положила голову ему на плечо.
И снова Гэри стал думать о возвращении домой. Этими столь неожиданно свалившимися ему на голову приключениями он был сыт по горло. Ведь его здесь даже расстреливать собирались – смешно, право слово. Теперь-то, может, и смешно, но тогда…
Гэри счастливо вздохнул и вдруг заметил, что Бай-ферс искоса, настороженно поглядывает на Мелани, словно пытаясь ее разгадать.
«А ведь он ее боится, – догадался Гэри. – Он ее боится, потому что думает, будто это она…» Блаженная улыбка сошла с лица Гэри.
Он ведь и сам подозревал Мелани в «этом».
Когда «оно» случилось впервые, во время побоища в пещере, он решил, что это дело рук каких-нибудь спецназовцев, из тех, что напоминают собой автоматы для разделки говяжьих туш.
Потом был ночной прорыв через боевые порядки флайтеров. Гэри и сам не понимал, как ему удавалось отбиваться от них итальером. Эти существа – иначе их и не назовешь – сносили людям головы своими отточенными крыльями, словно секирами. Гэри видел это сам. Фьють, и все – шлем пехотинца катился, как мячик, а в нем продолжала скалиться голова.
Когда им все же удалось перебраться на другую сторону лощины, неожиданно выскочил этот огромный «флайтер-биггер». Кажется, так называл его Байферс.
Он появился из мрака, и Гэри уже видел блеск пущенного крыла, которое рассекало воздух своими перьями-лезвиями.
А потом – раз, и тело этого монстра повалилось, разорванное надвое.
Вот после этого случая Гэри уже задумался. Он все пытался понять, кто же так крепко приложил «биггера», что он переломился пополам, однако в конце концов принял объяснение Байферса – дескать, то был счастливый для них случайный выстрел из эрбала.
Апач взял ладонь Мелани и погладил. Царапины на ней быстро заживали. Быстрее, чем можно было предположить, – наверное, дело было в хорошей мази.
Гэри сложил пальцы доктора Навински в кулачок и попытался представить, что этой изящной ручкой она пробивает металловолоконный панцирь киборга.
Это предположение выглядело просто нелепо.
– Ну что, голубки, пора нам двигаться дальше, – сказал Байферс, прерывая размышления Гэри. Впрочем, ему показалось, Эрик понимает, что его мучит. Прямой взгляд разведчика будто говорил: «Да, брат, вот такие дела».
И они снова начали подъем. Но на этот раз совсем недолгий. Через полчаса группа выбралась на вершину горного хребта, сплошь заросшего молодым лесом – взамен того, что был вырублен здесь много лет назад. Теперь о нем напоминали только пни, размеры которых позволяли представить, какие лесные красавцы стояли здесь в прошлом.
– Смотрите, дом! – воскликнула Мелани, указав на длинный полуразвалившийся барак, в котором, очевидно, когда-то жили лесорубы.
Подойдя к постройке, на которую со всех сторон наступали молодые деревья, троица стала осматриваться.
– А это что? – спросил Гэри, указывая на торчавший из-за стены барака механизм.
– Шагающий трелевочник, – ответил Байферс. Казалось, он знал все на свете.
– Что такое «трелевочник»? – тут же поинтересовался Гэри.
– Машина, которая подрезает и аккуратно валит деревья, чтобы они не повредились.
Гэри обошел барак и, перешагивая через кусты и жесткие колючки, подобрался к трелевочнику. По виду он здорово напоминал боевых роботов, только выглядел более неуклюжим. У него не было броневых пластин, и его манипуляторы не были оснащены пушками. Зато на их месте красовались покрытые ржавчиной клещи, как раз такие, чтобы без труда обхватить могучий ствол дерева.
– Можно, я поднимусь в кабину? – спросил Гэри. Байферс прикинул на вид устойчивость конструкции и кивнул.
– Заодно взгляни оттуда на равнину. Нужно удостовериться, что они потеряли к нам интерес.
Гэри сразу забыл об усталости и стал карабкаться по лестнице, пачкая руки ржавчиной.
Он забрался на крохотную площадку и, встав на нее, посмотрел вниз. До земли оказалось довольно далеко – не меньше четырех метров.
– Ты не на нас смотри, ты туда смотри! – Байферс показал рукой.
– Сейчас, – отозвался Гэри, крепче вцепляясь в поручни. Приподнявшись на носки, он окинул взглядом поверх макушек деревьев все видимое пространство и поначалу не обнаружил ничего особенного. Все так же догорали подбитые авиацией машины, а между ними сновали уцелевшие, должно быть, помогали то-варищам… Впрочем, вскоре он заметил, что некоторые машины или роботы – на таком расстоянии его обыкновенного зрения было недостаточно – снова стягиваются к горе, где еще недавно прятались беглецы.
– Ну что? – почувствовав неладное, спросил Эрик.
– Они снова собираются на том же месте. Наверное, не поверили, что мы погибли.
– И не поверят, пока трупы не увидят, – угрюмо заметил Байферс и, ухватившись за лесенку, стал подниматься на площадку. Доверить разведку Гэри он не мог.
– Эй, мы вдвоем не поместимся! – крикнул сверху Гэри.
– Значит лезь в кабину.
– Ага. – Гэри рванул ручку небольшой овальной дверки. С первого раза она не поддалась, на второй – заскрипела, а на третий открылась.
В лицо пахнуло истлевшими тряпками и пылью. Гэри пролез внутрь и притворил за собой дверь. В кабине было полутемно, свет с трудом пробивался сквозь мутные лобовые стекла, однако разглядеть что-то было можно. Гэри стал с интересом осматриваться.
Тем временем Байферс забрался на площадку, а затем, не удовлетворившись этим, полез на крышу трелевочника.
– Труба дело! – крикнул он оттуда. – Они уже повсюду! Идут по просеке прямо к нам!
– Солдаты?! – спросила снизу Мелани.
– И солдаты, и роботы… И что мы им такого сделали? Гэри, ты, случайно, не беглый имперский генерал?
– Нет! – ответил Гэри, внимательно рассматривая надписи под рычагами. «Укладка комля», «Протяжка ствола», «Клиновидная подрезка», – читал он, пытаясь представить, что бы это значило.
Стрелки на двух датчиках подрагивали от шагов Байферса по крыше трелевочника. Гэри не сразу понял, что это датчики уровня топлива. Оказалось, что в этой машине два бака. Два бака и два двигателя – Апач нашел пару тахометров, которые указывали рабочие обороты. Сейчас обе стрелки были на нуле.
«Зажигание» – было написано под небольшим рычажком со скрученным флексовым шариком.
Мгновение помедлив, Гэри взялся за этот рычаг и потянул на себя. Тот переключился с легким щелчком и в следующее мгновение внутри древней машины что-то вздрогнуло, чихнуло и заколотилось, наполняя окружающее пространство жутким грохотом, а кабину – нестерпимой вибрацией.
Снаружи донеслись панические вопли Байферса, который скатился с крыши на площадку и ворвался в кабину с перекошенным лицом. Он что-то кричал, но что, за грохотом и лязгом было не разобрать.
Увидев, что Апач не понимает, что от него требуется, Байферс попросту выдернул его за шиворот из кабины, при этом Апач задел за какой-то рычаг, и старый трелевочник, со страшным скрипом и скрежетом, тронулся с места. Внизу запищала Мелани.
Гэри самоотверженно свесился вниз, испугавшись, что доктор Навински пострадала, но она кричала просто от страха.
Между тем трелевочник сделал еще один шаг и свалил прогнившую стену барака. Только после этого он остановился, а высунувшийся из кабины Байферс крикнул Мелани, чтобы она тоже поднималась.
– Зачем это? – опасливо поинтересовалась та.
– Затем, что раз уж эта хреновина движется, нужно этим воспользоваться! Все равно своим ходом нам не уйти, а так есть шанс прорваться через пустыню – в обход! – Сказав это, Эрик посмотрел вверх, на две выхлопные трубы. Из них валил дым, такой черный, что казалось, будто подожгли нефтяную скважину.

47

Видимо, в те времена, когда создавалось это чудо техники, никто всерьез не заботился о комфорте операторов машины. Каждый шаг давался пассажирам очень нелегко, в особенности когда Эрик, свернув с главной просеки, пустил трелевочник боковой, которая шла под гору.
К счастью, кабина была достаточно просторной, и Мелани с Гэри удалось усесться более или менее удобно.
– Он не сломается, Байферс? – кричала сквозь грохот Мелани.
– Ты хоть знаешь, куда его вести, Эрик? – спрашивал в свою очередь Гэри.
Однако Байферс ничего не слышал. Он остервенело дергал какие-то рычаги, и оставалось только удивляться, как он умудряется дергать то, что следует.
Боковых окон не было, а потому Байферс мог только догадываться, что происходит с флангов. Как бы там ни было, трелевочник довольно быстро преодолел спуск, но, когда, прорвавшись сквозь кустар-ник, он двинулся по твердой как камень глинистой пустыне, путники поняли, что настоящее испытание для них начинается только теперь.
Огромный, рыжий от ржавчины робот-лесоруб с грохотом несся по пустыне, а следом за ним, стараясь изо всех сил, уже мчались быстрые «кайры».
– Кажется, он подбит, сэр! Такой дым валит, что просто ужас! Он вот-вот взорвется – как только огонь доберется до боезапаса!
– Это дым из выхлопных труб, идиот! Машина просто старая, на двух нефтяных движках! – ответил более опытный командир.
– О-о! – поразился пилот и даже не обиделся на «идиота».
– «Четвертый», давай зажмем его с флангов!
– Да он потяжелее нас будет – такого не зажмешь. Сэр, может, я перешибу ему ноги?
– Я тебе перешибу! В этой консервной банке могут находиться те самые стратегически важные персоны!
Понемногу разрабатывая старые соединения, трелевочник постепенно разгонялся. С его поверхности осыпались чешуйки ржавчины, а гидравлические трубки травили масло, оставлявшее на красной глине черные прерывистые дорожки.
Он был раза в полтора выше «кайры», но две из них все же попытались зажать его с боков. Из этого, как и следовало ожидать, ничего не вышло, и они чуть не опрокинулись.
– Что это было?! – завопил Гэри, когда нападение «кайр» было отбито.
– А я откуда знаю?! – отмахнулся Байферс.
Вскоре стало ясно, кто к ним цепляется. Два робота легко обогнали разваливавшийся на ходу трелевочник и, отбежав на порядочное расстояние, остановились.
– Блокировать будут! – предупредил Байферс. – Упритесь во что-нибудь!
– Да во что тут упрешься?! – прокричал в ответ Гэри, однако постарался по возможности прикрыть собой Мелани. Она очень некстати попыталась его поцеловать, но Гэри было не до этого.
– Не уходят, сволочи! – сообщил Байферс. – Сто метров до столкновения! Пятьдесят! Внимание – касание!
Последовал удар, лобовые стекла брызнули внутрь кабины искрящимися брызгами. Потом все стихло, и полторы секунды, пока трелевочник падал на утрамбованную глину, можно было наслаждаться тишиной.
Затем еще один мощный удар – и Гэри, очнувшись, почувствовал во рту привкус крови.
Скоро и Байферс стал подавать признаки жизни, хотя все его лицо было изранено осколками. Мелани отделалась лишь ушибами.
– Что нам делать, Эрик? – спросил Гэри плачущим голосом.
– Что делать?! Пересадку делать! Следующая станция Виллентаун! Провожающих просим покинуть салон!
«Он сошел с ума!» – со страхом подумал Гэри. До этого момента Байферс был их единственной опорой, но, видимо, пришло время надеяться только на себя.
Между тем Эрик, должно быть не понимая, что делает, выбил ногами дверцу и, выбравшись наружу, упрямо потащил за собой автомат.
– Как думаешь, он не сошел с ума? – осторожно спросила Мелани.
– Вот и я об этом подумал, – сказал Гэри, однако вылез вслед за Эриком и застал старого разведчика за странным занятием. Он стучал автоматом по корпусу имперского робота – с виду совершенно не поврежденного – и кричал, что, если пилот немедленно не выйдет, его «зажарят прямо в этой долбаной коробке».
Байферс выражался очень доходчиво, и вскоре аварийный люк «кайры» приоткрылся и оттуда выбрался некий человек-урод. Гэри никогда не видел, чтобы у кого-то была такая огромная голова, части которой лежали прямо на плечах. Впрочем, когда человек-урод поднялся, Апач понял, что это всего лишь какие-то электронные дополнения. На них мигали датчики, проворачивались следящие механизмы, и смотреть на это было как-то чудно, если не сказать – противно.
– Через сколько времени ваши доберутся сюда? – строго спросил Байферс у пилота.
Гэри ожидал, что услышит голос компьютерного модулятора, однако пилот ответил обычным, слегка дребезжащим тенором:
– Через полторы минуты, сэр… Осталось лишь полторы минуты… Ой!
– Что такое?
– Теперь уже меньше…
– Кого вам приказано поймать?
– Стратегически важных персон, сэр.
– А имена, фамилии?
– Нич… чего больше… И…извините – аллергия…
– Хорошо, пошел вон.
– С… спасибо… сэр…
Пилот, высоко подняв руки, начал пятясь удаляться, а Байферс забрался в трофейную машину и закричал:
– Ну давайте скорее, чего встали! Только тут немного тесно…
Места в кабине «кайры» действительно было мало, поэтому дверь закрылась с большим трудом.
– Поднимай же его скорее, Эрик! Мои ребра сейчас не выдержат! – пожаловался Гэри.
– Гэри, осторожно своим коленом! – воскликнула Мелани.
Байферс быстро разобрался в управлении, и «кайра» довольно легко поднялась на ноги.
– Перегрузка двести пятьдесят процентов! – сейчас же сообщил голосовой модулятор.
– Не разговаривать! – прикрикнул на него Бай-ферс и включил подачу, однако упрямые электронные мозги и не думали сдаваться:
– Ваш датчик указывает на перегрузку. Исправьте положение и вернитесь к стандартным операциям…
– Ах ты морда! – возмутился Байферс и, поддев лезвием итальера злосчастный датчик, вырвал его вместе с проводами. После этого снова включил подачу.
На этот раз бортовому компьютеру крыть было нечем, и «кайра» стала разгоняться. Поначалу робот слегка пошатывался, но затем компьютер адаптировал программу под новые условия, и машина помчалась на полной скорости. Увидев это, высаженный пилот остолбенело застыл на месте, повторяя:
– Этого не может быть. Этого просто не может быть…
– Пуншер, ну что там у вас случилось?! Остановили нарушителя?
– Остановили, сэр, – нехотя ответил пилот.
– Люди в нем живы?
– Так точно, сэр, живы. Только они уже снова уехали на моей… извините… к-хе, у меня аллергия..
– Что?!! – заорал командир.
– Я говорю – аллергия у меня. Извините…

48

Полночи и первую половину дня префектор Магнус и майор Департамента безопасности Курш избивали пойманного имперского лазутчика и потому здорово вымотались. Не то чтобы эта работа была им по рангу, просто в условиях, когда вся территория планеты оказалась оккупированной врагом, из-за нехватки персонала приходилось заниматься разными делами, включая и такие.
После обеда прибыло подкрепление. Лазутчика стали бить другие, а префектор Магнус и майор Курш, наскоро проглотив смазанные пищевым активатором белковые мешочки, приступили к анализу кодовых пакетов, которые приходили с места операции.
Магнус подозревал, что задание суперсолдаты так и не выполнили, поскольку погибли все до единого. Однако трудно было представить, что же могло им помешать. Ответ должны были дать несколько прозрачных квадратиков, на которые была перезаписана уже расшифрованная информация.
Префектор вставил первую пластинку в приемное устройство, и на большом настенном экране появилось светлое пятно.
– Ага, – произнес Курш, хотя ничего не было видно. Магнус с помощью дистанционного пульта принялся переключать режимы воспроизведения, пока наконец не запустил дорожку с записью визуального наблюдения. Это был первый бой группы с имперским спецназом.
Во время просмотра то один, то другой возбужденно вскрикивал, радуясь тому, как умело и, самое главное, молниеносно действовали их парни. Имперские спецназовцы неожиданно появлялись из-за деревьев и исчезали, словно тени, однако бойцы четвертого уровня не давали им спуску и почти всегда нажимали спусковой крючок первыми.
Временами имперцам все же удавалось очередью в упор или перекрестным залпом из эрбалов уничтожить кого-то из суперсолдат, однако здесь сказывалось их численное преимущество.
Тут же, в перерывах между короткими схватками в ночном лесу, попадались записи наблюдения за группой десантников, среди которых, по некоторым сведениям, находился Герберт Апач. Впрочем, ситуация не позволяла определить это точно, поскольку спецназовцы действовали очень агрессивно.
К тому времени когда суперсолдатам удалось уничтожить противника полностью, пуская в ход даже холодное оружие, десантники вместе с Апачем сумели уйти уже довольно далеко.
– Ну-ка, дорогой Курш, – произнес префектор, остановив просмотр. – Откуда и зачем появились эти доблестные имперские парни? Кто их вызвал и для каких целей?
– Такими ребятами не бросаются. Судя по тому, что наши «суперы», прибыв первыми, никого не обнаружили, взвод спецназа доставили позже.
– Может, просто решили столкнуться лбами, посмотреть, чья возьмет? Сержант-водитель ведь сообщал, что за ним гонялись два штурмовика… Однако…
– Что «однако»? – спросил майор, не отрывая взгляда от застывшего изображения.
– Не верю я в такие мотивы. Не верю.
– Хорошо, поехали дальше, – махнул рукой Курш. В этот момент в дверь постучали.
– Войдите! – недовольно крикнул префектор. Он терпеть не мог, когда ему мешали. Дверь открылась, и в нее протиснулся огромный детина с широкими плечами и обычными человеческими конечностями, усиленными гидравлическими манипуляторами. На его лысой шишковатой голове играли слабые блики, а лицо выражало растерянность.
– Чего тебе?
– Он умер…
– Кто умер?
– Лазутчик, сэр.
– Вы что, сильно его били? – спросил Магнус, поднявшись со стула и подходя к лысому.
– Нет, сэр, били как обычно.
– Так…
Префектор потер переносицу:
– Так, а кто-нибудь еще у нас остался?
– Да, сэр. Другой лазутчик.
– Отлично, тогда его и бейте.
– Есть, сэр! – обрадовался лысый и захлопнул дверь, а Магнус вернулся к анализу записей. На очереди была сцена с участием группы десантников.
То, как отчаянно эти люди пытались обороняться от суперсолдат, вызвало у префектора улыбку.
– Да, – кивнул майор Курш. – По сравнению с нашими ребятами они выглядят не страшнее, чем зайчики на батарейках.
Магнус усмехнулся. Сравнение с зайцами на батарейках ему понравилось. Прокрутив скорую погоню и окончательное уничтожение отряда десантников, префектор обратил внимание на то, что оборвавшуюся съемку продолжила контрольная камера другого охотника.
– Смотри, Курш. Вот тут группа разделилась – уверен, что это придумал Апач. – Оп! А вот еще одна потеря! – воскликнул префектор, заметив, что в уголке экрана замигал один из четырех датчиков.
Несколько раз пройдясь по нитке записи погибшего охотника, Магнус и Курш разобрались в причине смерти.
– Нет, ну ты смотри, что делают, а? Точно в подманжетную щель! Неужели этот Апач такой универсал?! – воскликнул префектор. – Как же долго он меня обманывал…
– Ты забыл Эрика Байферса – одного из лучших ночных разведчиков фронта.
– Правда?
– Увы. Этот точный выстрел мог сделать он.
– А кто же третий? – задал вопрос Магнус и, перебрав записи всех камер наблюдения, подвел итог: – Смотри, вот она – майор медицинской службы Мелани Навински…
– Повезло этим двум ребятам, – вздохнул Курш, глядя, как префектор увеличивает изображение кадра, где Навински очень живописно нагнулась.
– Ладно, пошли дальше, – первым очнулся май-ор. – Трое наших охотников против этой троицы хиленьких с виду штатных солдат.
– Апач не штатный. С виду он гражданский. Правда, только с виду. Не могу себе простить, что сам вывез этого гада из цветочного городишки…
Магнус пустил запись дальше:
– Так, преследуют правильно… Загнали зайцев на батарейках в кусты… Окружили – все правильно! Так – вот она, девочка-припевочка!
Вид растрепанной и отчаявшейся Мелани чрезвычайно возбудил Магнуса. Вот она пытается броситься навстречу своей смерти, а охотник тем временем уже точно определил, кто она. И хотя погоня была организована только за Гербертом Апачем, его попутчики также были обречены.
На какую-то долю секунды охотник отвлекся и потерял женщину из виду – и в тот же миг последовал страшный удар. На этот раз датчик потерянного суперсолдата погас сразу, что говорило об очень сильном повреждении.
Захваченные действием, Магнус и Курш не стали анализировать причины гибели киборга и сразу переключились на другого. Он как раз пальнул куда-то в кусты, откуда по нему стреляли из автоматического оружия.
Затем, получив сигнал об уничтожении своего товарища, охотник направился в его сторону.
Вот и тело киборга. Отчетливо была видна пробоина в поясничном отделе.
– Похоже на выстрел эрбала с близкого расстояния, Магнус! – воскликнул майор.
– Да, похоже, – вздохнул префектор. Ему не нравилось, как развивались события, и внезапную потерю еще одного солдата он принял как должное. Только что киборг двигался, и его камера фиксировала чей-то след, а потом сразу темнота…
– Остался один, – шепотом произнес майор.
– К тому же поврежденный, – заметил префектор. Датчик последнего охотника мигал тревожным красным цветом. Магнус развернул схему, и оба ахнули – солдат был практически без рук. Впрочем, он еще держался на ногах и давал довольно четкую картинку панорамы кустов, камней, деревьев и наконец трех беглецов. Они шли, оглядываясь по сторонам, и, очевидно, чувствовали себя не лучшим образом.
«Герберт Апач опознан» – появилась в основании экрана бегущая строка.
– Ну!!! – воскликнул майор Курш и ударил по столу своим железным кулаком.
– Ну!
«Команда на устранение» – появилась следующая команда, и испуганные лица беглецов стали приближаться.
– Он сомнет их, Магнус! Сомнет!
– Ни хрена! – воскликнул префектор, ударив по кнопке.
– Зачем ты остановил?
– А чтобы ты посмотрел! – префектор подбежал к экрану и ткнул в правый верхний угол. – Что это, Рик, как ты думаешь?
– Ах задница! – Майор досадливо покачал головой. Из-за кроны небольшого деревца показался манипулятор робота «кайра».
– Вот так-то, дорогой майор, – сказал Магнус, возвращаясь на свое место. Он снова включил воспроизведение, но все кончилось через мгновение, когда «кайра» открыла огонь из автоматической пушки.
Наконец экран погас, и оба долго сидели молча, переваривая увиденное.
– Единственное, что мы узнали, – так это причина гибели последнего охотника, – сказал майор. – А о судьбе объекта по-прежнему никакой информации.
– Либо его уничтожила та же «кайра», либо он добрался до Виллентауна.
– Значит, нужно отправлять следующую группу в Виллентаун.
– Нет, – покачал головой Магнус. – На этот раз мы поступим проще.
– Как же?
– Давай используем кого-нибудь из города. У тебя есть связь с тамошней агентурой?
– Конечно. Мало того, в Виллентауне отличная бригада чистильщиков. Они называют себя компостерами.
– Компостерами? Остроумно. Перешли им все наводки и фото нашего героя. Пора с этим кончать.

49

Робкий луч солнца еще не добрался по стене дома до будильника, как он заиграл «Симфонию пробуждения» Барера. Музыка ворвалась в сонный мир небольшой комнаты, заставив одного человека открыть глаза, а другого поглубже зарыться головой в подушку.
– Поднимайся, Харди, эти последние секунды не спасут тебя. Вставать все равно придется, – сказал Леон и легко спрыгнул с кровати. Он был значительно старше Харди, однако сил и бодрости у него хватило бы на пятерых. Прежде его называли инструктор Фабри, но полгода назад в связи с наступлением Империи школа, где он работал, была эвакуирована, а Фабри оставили на Куггеле и приказали жить в городе Виллентауне.
Он не протестовал, поскольку был человеком военным, к тому же служил в Департаменте безопасности.
Фабри получил новое имя, документы и переехал на другое место жительства. Затем нашел и завербовал ученика, которого начал готовить на снайпера.
За полгода пришлось выполнить два не слишком сложных задания, на которых Леон опробовал Харди. Все остальное время они занимались стрелковой подготовкой в горных ущельях.
Подойдя к будильнику, Леон хлопнул по кнопке, и музыка оборвалась. Он распахнул окно и по пояс высунулся на улицу.
Здание, где они жили, находилось в окраинной промышленной зоне, других жилых домов здесь не было, а стало быть, и любопытных глаз тоже. Леону это место очень нравилось.
– Сегодня будет хороший день, Харди, – сказал он.
– Угу, – отозвался тот из-под одеяла.
– Пожалуй, сегодня я снова оболью тебя водой, – как бы между прочим заметил Леон.
– Прекрати, у нас ведь всего одна ванная. Пока ты будешь чистить зубы, я посплю…
Ученик не обманул Леона. Вернувшись после водных процедур, он увидел, что обе кровати заправлены, а Харди делает разминочные упражнения на тренажере.
– Не переусердствуй.
– Кажется, нам почта, – сказал Харди, поднимаясь с тренажера. – Я слышал, как стрекотал приемник.
Пока ученик был в ванной, Леон прочитал пришедшие сообщения. Одно был пустяковым напоминанием о серьезности момента – обычная агитка, которыми пользуются начальники-перестраховщики.
Второе прислали по делу. Леону приказывали обезвредить некоего молодого человека, несколько фотографий которого прилагались. Помимо его изображений были также фотографии двух его спутников, по которым его можно было опознать.
Объект звался Герберт Апач. А его спутники – Эрик Байферс, ночной разведчик, и Мелани Навински, майор медицинской службы. На ее лице Леон задержался дольше. Он давно не видел таких красивых женщин.
В инструкции сообщалось, что в случае необходимости с Байферсом и Навински можно не церемониться.
«Значит, не будем», – подумал Леон.
Формально Виллентаун считался городом, оккупированным имперскими войсками, и это затруднило бы охоту, если бы присутствие оккупантов не ограничивалось лишь комендантом да ротой его личной охраны. Пока что имперцам было не до наведения порядка. На территории Куггеля они чувствовали себя не слишком комфортно, да и с высадкой на ближайшую планету Конфедерации – Замбези – дела продвигались не слишком хорошо.
– Ну что, какие планы, Леон? – спросил вышедший из ванной Харди.
– Работа будет, – коротко сказал инструктор.
– Когда?
– Начиная с сегодняшнего дня. А точнее, с вечера.

50

Хорошо послужившую «кайру» пришлось бросить в предгорье, среди бурелома, оставшегося после схода лавины. Пришлось проехать мимо того места, откуда дорога в Виллентаун была бы короче, зато тут было безопаснее. «Кайру» и так один раз уже обстреляли из эрбала. К счастью, выстрел был не слишком точным, и снаряд, скользнув по обшивке, отскочил рикошетом.
И снова пришлось начинать с крутого подъема. Впрочем, теперь за Гэри никто не гнался, и он чувствовал себя относительно спокойно.
– Что мы будем делать в городе, Эрик? – спросил он на первом же привале.
– Известно что – найдем военного представителя Конфедерации и получим от него предписание, куда следовать дальше и под чье переходить командование… Мы нужны армии и родине. Я еще многое могу сделать, а у дока легкие руки, она нужна раненым. Я правильно говорю, мэм?
– В самую точку, разведчик, – улыбнулась Мелани.
– А вам не хотелось бы пожить без войны? – неожиданно спросил Гэри.
– Как это? – не понял Байферс.
– Ну, уехать куда-нибудь далеко, туда, где нет этих пуль, взрывов. – Говоря это, Гэри смотрел на Мелани – ведь эти слова главным образом предназначались именно ей.
– Да разве есть такие места? – удивился Байферс.
– А ты слышал о планете Тироль?
– Тироль? Какое смешное название!
– Да уж не смешнее Куггеля, – возразил Гэри. – Ну так, значит, не слышал?
– Нет, не слышал. Я же не летный разведчик-навигатор, я ночной разведчик. Мое дело кустики-канавки, ножик вынул – ножик кинул…
– Твой дом на Тироле? – серьезно спросила Мелани.
– Да, – кивнул он, ожидая продолжения, но Навински больше ни о чем не спросила.
– Ну ладно, пойдемте дальше, – сказал Байферс, поднимаясь. – Нам нужно дотемна выйти к городу, а то в горах ночевать холодно.
Гэри потуже затянул застежки на ботинках и помог подняться Мелани. Ему хотелось поскорее попасть в город, ведь уже почти целый день они ничего не ели, если не считать одной галеты на троих, которую сжевали еще до налета Воздушной Армии барона Холдинга.
Впрочем, все получилось как нельзя лучше. Поднявшись на вершину лесистой горы, измученные путешественники встретили пехотинцев из армии Конфедерации, которые патрулировали территорию на тот случай, если войска Империи решат провести в Виллентауне карательную акцию. Такое прежде случалось, и не раз.
– А мы думали, это имперцы, – сказал улыбчивый капрал, не отрывая взгляда от Мелани. – Нам с поста передали, что робот проскочил куда-то сюда, ну мы и выступили, чтобы разобраться.
– Это мы на «кайре» прибыли, – признался Байферс. – Так получилось, что иного выхода у нас не было.
– Да ну? – покачал головой капрал, впервые оторвав взгляд от доктора Навински. – Никогда не видел, чтобы кто-то из наших умел управляться с такой штукой. Кто его вел?
– Я, – ответил Байферс.
– Ну-ка дай сюда свой автомат..
– Зачем?
– Затем, что дай сюда, – с угрожающей интонацией повторил капрал, а его солдаты окружили Гэри, Мелани и Эрика со всех сторон. Их было двенадцать, с автоматами, против троих.
– Не вопрос, ребята, – примирительно улыбнулся Байферс и протянул «сюзи» – Думаю, все выяснится.
– Выяснится, – кивнул капрал, передавая оружие Байферса одному из своих солдат. – Наш капитан очень любит выяснять размеры жалованья имперских лазутчиков. За вчерашний день мы закопали четверых, а сегодня только одного. Но вместе с вами опять норма будет.
Пехотинцы радостно загоготали.

51

Пока троицу «имперских лазутчиков» вели в лагерь пехотинцев, все солдаты по очереди лапали Мелани, не обращая внимания на ее болтовню, что, мол, она майор и им придется худо.
– Если ты майор медицинской службы, крошка, я попрошу у тебя прощения, – сказал капрал в ответ на ее угрозы, впрочем, не вынимая руки из-под ее одежды.
Гэри пытался защитить свою девушку, однако его придушили ремнем так, что он едва на задохнулся. А когда пришел в себя, то уже ничего не соображал. Ему казалось, что это только сон и скоро он проснется в своей кровати на Тироле.
Однако окончательно очнулся он только в лагере, куда они пришли уже в сумерках.
Пленников заставили сесть под деревом, а капрал пошел докладывать своему капитану, пообещав Мелани устроить ночью дружескую вечеринку.
– Ты еще будешь просить у меня пощады, – угрожающе заявила Навински – Сегодня ночью я напомню тебе эти слова, крошка, – сказал капрал и, обращаясь к своим солдатам, добавил: – Смотреть в оба, помните о судьбе Роммштайна.
Когда он ушел, Байферс привалился к дереву и поинтересовался, придав своему голосу максимум доброжелательности, что же такое случилось с Роммштайном.
– Заткнись, урод, – было ему ответом, однако другой солдат все же объяснил:
– Три дня назад мы поймали старика и девочку лет пятнадцати. Они вот так же сидели под деревом, пока капитан принимал решение. Старика пустили в расход, уж больно он подозрительно себя вел. А девочку пожалели. Только она ночью Роммштайну, который ее караулил, голову отвернула и смылась.
– Да заткнись ты, Планшир! – одернул рассказчика солдат, обозвавший Эрика уродом.
– Ладно тебе, Гилли. Им все равно крышка…
Капрал долго не появлялся. На территории лагеря зажглись тусклые люксеры, а со стороны кухни потянуло едой. Это были какие-то армейские концентраты, но Гэри за них многое бы отдал, пусть бы даже его после этого и расстреляли.
Байферс больше ни о чем не спрашивал. Навински тоже молчала, а солдаты лениво переругивались. Их тяготила необходимость охранять пленников, в то время как другие пехотинцы уже готовились к ужину.
Охранники оживлялись, лишь когда Мелани поправляла распущенные волосы. Они явно мечтали поучаствовать в обещанной капралом «дружеской вечеринке».
Гэри уже начал погружаться в голодную полудрему, когда сквозь негромкий говор солдат прорезался резкий, властный голос. Капрал вел своего командира к пленникам, чтобы тот вынес им приговор.
– Нужно попытаться выяснить у них хоть что-то, Гендлав. Возьми Предди, Альвареса и Куина и бейте эту мразь, пока они не заговорят… Бить в нашей ситуации – самое лучшее.
– Слушаюсь, мэм! – радостно гаркнул капрал. Это было как раз то, чего он добивался.
– Так! – властно произнес женский голос, показавшийся Гэри знакомым. Он медленно поднял голову, увидел сначала короткие, начищенные до блеска сапоги, затем стройные ноги в черных бриджах, ножны длинного двуручного итальера и наконец лицо. Имя не сразу пришло ему на ум, но затем он вспомнил:
– Ирэн, это вы?
– Что такое, твою мать? Откуда ты знаешь, как меня зовут? – Капитан нагнулась, пытаясь рассмотреть пленника. – Дайте фонарь! – потребовала она, и ей тотчас его подали.
– Эй, да я тебя тоже знаю! Ты тот дохлик, что дрался вместе с нами против имперского десанта!
– Так точно, мэм, – устало улыбнулся Гэри. – А где же ваши сержанты – Роже, Мактус и Кабалье?
– Ты и их помнишь, навозник?! – восхитилась Ирэн, однако тут же погрустнела. – Нет больше ни Роже, ни Кабалье, а Мактуса неделю назад ранило. Отправили на секретную базу в госпиталь… – Вы не обижайтесь, ребята, что мы вас так приняли, нас сейчас сотня с небольшим осталась, а было почти пятьсот. Кто-то из имперских агентов нашел нашу стоянку и вызвал спецназ. Была такая рубка, что просто… – Ирэн вздохнула. – Мы, конечно, их одолели, нас много было, но обошлось это очень дорого.
– Но вы-то, мэм, хоть одного на себя взяли? – спросил Гэри, вспомнив, как Ирэн управлялась с итальером.
– Ты прав, но я взяла на себя не одного, а полтора – один уже подраненный был… Слушай, а ведь тебя, кажется, Апач зовут, правильно?
– Герберт Апач, мэм. А это майор медицинской службы Навински и ночной разведчик Байферс. Наверное, мы единственные, кто уцелел после нападения на санитарный автопоезд.

52

После благополучного избавления от гибели Гэри и его спутники превратились в гостей капитана Ирэн Готье. Их накормили незатейливой солдатской пищей и сводили помыться к небольшому горному озеру.
Во время купания Мелани попыталась заставить Апача заняться ею, однако вода оказалась такой холодной, что Гэри был рад поскорее оказаться на берегу.
Обмундирование десантников, превратившееся за неполных два дня в лохмотья, теперь заменили на более темное пехотное. Оно не было новым, и Апач подозревал, что ему опять достались вещи с плеча погибшего солдата.
Впрочем, одежда была хорошо простирана, да и сам Гэри уже относился к подобным пустякам намного спокойнее.
Когда в сопровождении двух пехотинцев гости вернулись с озера в лагерь, туда привели еще двух за-держанных.
Оба утверждали, что они жители Виллентауна, однако капитан Готье им не верила.
– Я как раз собиралась сходить в город, – сказала она, подойдя к Гэри. – Предлагаю вам пройтись со мной. Там на окраинах все контролируется нашими людьми. Можно прямо в форме зайти в заведение и чего-нибудь выпить.
– Я – за! – обрадовалась Мелани. – То есть, если у вас нет срочных раненых, я бы пошла.
– Раненых нет, майор. Всех уже вывезли, – ответила Ирэн и пристально посмотрела на доктора Навински. Красота последней бросалась в глаза, и женщине, пусть даже и военной, было рядом с ней неуютно.
– Что скажете вы, Герберт? – спросила Мелани, невольно переходя с Гэри на «вы» в присутствии Ирэн.
– Я не против. Как ты, Эрик?
– Ха, да кто же от такого откажется! – воскликнул Байферс. – Я еще в жизни не был под командованием двух таких офицеров!
– Ну тогда пошли, – коротко улыбнулась Ирэн. – Франсуа! – позвала она, и тотчас из ближайшей палатки выглянул лейтенант. – Я пойду с нашими гостями в город, а ты остаешься за старшего.
– Слушаюсь, мэм. Если что – с вами рация…
– Вот именно.
Отдав последние указания, Ирэн вывела Гэри и его спутников на узкую извилистую тропинку.
Как всегда, спотыкался только один Гэри, для остальных темнота не была помехой.
Когда они отошли от лагеря метров на триста, чуть в стороне прозвучало несколько выстрелов. Байферс остановился и снял с плеча автомат, который ему вернули, однако капитан Готье его успокоила:
– Не волнуйтесь, это лазутчиков пристрелили.
– Тех двух парней? – уточнил Байферс.
– Да. С вами было бы то же самое, попадись вам другой офицер.
– Кто бы сомневался… – вздохнул Гэри.

53

К окраине города они вышли совершенно неожиданно. Едва только обогнули большую обомшелую скалу, как вдруг перед ними открылась долина с лежащим в ней освещенным городом.
– Как красиво! – сказал Гэри. – Я даже не ожидал!
Из-за ближайших кустов вышел вооруженный че-ловек. При свете одинокого уличного фонаря Апач заметил, что это штатский. Впрочем, Ирэн постовой знал и, обменявшись с ней парой слов, вернулся в укрытие.
– Все в порядке, – сказала капитан Готье. – Редкие патрули имперцев сюда не суются. Предпочитают прогуливаться в центре, поближе к борделям…
– Сейчас у них просто нет на нас времени… – заметил Байферс.
– Это так. Но когда оно появится, мы будем к этому готовы.
Из расположенного неподалеку бара доносилась музыка, а перед дверями на освещенной площадке стояло несколько прохлаждавшихся посетителей. Здесь были и штатские, и военные, но все они выглядели одинаково пьяными.
– Ну вот, что я вам говорила? Территория под управлением Конфедерации. Пойдемте чего-нибудь выпьем, когда еще придется воевать с таким комфортом?
Завидев стройную Навински, какой-то забияка-сержант шагнул ей навстречу и крикнул:
– Эй, кошечка, давай познакомимся!
– Осторожнее, Джейсон, ты очень рискуешь, – обронила Ирэн, и сержант резко остановился, как будто увидел нацеленный на него эрбал.
– Прошу прощения, мэм. Это шутка, – тут же сказал он и быстро вернулся к своим друзьям.
– Видимо, он хорошо вас знает, мэм, – предположил Байферс.
– Более чем, – усмехнулась капитан Готье. – Однажды я чуть было не натянула ему на голову его же собственную задницу…
– Такие вещи трудно забыть, – согласился Эрик, а Гэри невольно смерил Ирэн взглядом. Помимо того что она была ладно скроена, в ее походке и в манере опираться левой рукой на рукоятку итальера было что-то хищное. Гэри нисколько не сомневался, что эта женщина действительно зарубила имперского спецназовца. Такая могла.
Внутри бара дым стоял коромыслом и спиртное лилось рекой. Военные стремились поскорее промотать денежные знаки Конфедерации, которые здесь пока еще принимали. Издержки оккупации были уже налицо, цены взлетели до небес, однако клиентов это не смущало.
– Здесь наверху есть комнаты? – спросила наблюдательная Мелани.
– Да, есть, – кивнула Ирэн, еще не понимая, к чему она ведет.
– Вы не могли бы оплатить нам одну?
– Ну конечно, – пожала плечами Готье и протянула Навински несколько крупных купюр. – Этого хватит еще и на выпивку…
– Спасибо, – поблагодарила Мелани и, взглянув на Гэри заблестевшими глазами, взяла его за руку.
Так они и ушли, глядя друг на друга и держась за руки, а Ирэн с Байферсом направились к стойке. Свободного места возле нее не оказалось, однако пьяные военные потеснились, узнав капитана Готье.
Эрик прислонил автомат к стойке и устроился на неудобном табурете. Здесь, в зале, оружие было у мно-гих. В темных углах то и дело вспыхивали ссоры, однако дальше слов никто не заходил.
– Что будешь пить? – спросила Ирэн. Ее голос заглушала музыка, однако командные интонации удивительным образом доносили ее слова без искажения.
– То же, что и вы, мэм, – улыбнулся Байферс.
– Значит, «рыбу-молот»… Вилли, дружок, нам две двойных «рыбы»! – сказала она бармену, худому парню в вылинявшей армейской майке.
– Сейчас сделаем, мэм! – улыбнулся Вилли и, подхватив с полки два больших бокала, принялся смешивать неизвестные Байферсу компоненты. Напоследок он выжал в каждый стакан по две мятные ягоды и поставил заказ на стойку.
Ирэн не глядя бросила деньги, и Вилли моментально смел их отработанным движением. О сдаче здесь никто не заговаривал.
– По-моему, эта пара выглядит немного странной, – сказала Ирэн, делая осторожный глоток.
– Он простой солдат, она – офицер, – осторожно ответил Эрик.
– Ты же понимаешь, что я не об этом. Такие, как майор Навински, спят только с начальниками штабов, не меньше. Она ведь красавица.
– Да, док хороша собой, – кивнул Байферс, пробуя выпивку.
– У них что, настоящий роман? – не унималась Ирэн.
– Как говорили в давние времена, «настоящая любовь».
– Да, – неопределенно сказала Ирэн и, облокотившись на стойку, посмотрела в зал. – Что-то мне сегодня невесело.
– Время такое – никому не весело, – философски заметил Байферс.
– Не скажи. Вчера я здорово повеселилась. И позавчера… Может, я смерть свою чую, а?
– Да бросьте вы, мэм! Давайте пить и радоваться, что Империя не спешит заграбастать городок Виллентаун.
– Вот тут ты прав, разведчик. Очень прав, – согласилась Ирэн и в несколько глотков допила коктейль. Эрик охотно последовал ее примеру.
Они поставили бокалы рядом, и капитан Готье указала на них Вилли, чтобы он повторил.
Бармен снова смешал коктейли, Ирэн предложила выпить за победу.
– А если мы ее не увидим, это победу?
– Тогда выпьем за то, чтобы капитан Готье стала генералом, – с горькой усмешкой произнесла Ирэн.
Эрик на мгновение задержал на Ирэн взгляд и залпом выпил свою «рыбу».
– А ведь я слышал про вас, капитан Ирэн Готье, – сказал он вдруг.
– Слышал? Откуда? – Ирэн пьяно хохотнула.
– Ну как же, говорили, что вы станете советником.
– Ах вот оно что! Может, еще и стану. Для этого нужно пережить все это.
– Что – это?
– Разброд и шатание. Конфедерация сейчас не в лучшей форме.
– Все наладится. Я уверен.
– Да. Я на это тоже надеюсь, – кивнула Ирэн. – Ты извини, разведчик, что я тебе не предлагаю…
– Чего?
– Ну сам знаешь чего. – Капитан Готье выразительным жестом положила ладонь ниже живота.
– Что вы, мэм, я не претендую.
– И правильно. У меня же… – Ирэн доверительно склонилась к уху Байферса. – У меня же под рукой сотни мужиков, стоит только позвать, очередь выстроится. Поэтому – извини.
Ирэн тяжело вздохнула и тупо уставилась в зал, а Байферс осторожно поглядывал на нее сбоку, не зная, радоваться или нет тому, что нежданно-негаданно он нашел Ирэн Готье. Казалось бы, прошло столько времени и за эти годы с ним столько всего случилось, что следовало бы уже обо всем забыть. Однако махнуть рукой на подвернувшийся шанс было не так легко. Слишком сильно в его мозгу и электронных дублерах сидело чувство долга.
Напрасно Байферс полагал, что прежние ориентиры потеряны, они все это время просто не давали о себе знать. А теперь ему оставалось только действовать.
Итальер для такого дела слишком велик, к тому же никакой алкоголь не сделает Ирэн безвольным мясом. В честной схватке ее не одолеть.
Оставался еще автомат, но от него слишком много шума.
Ирэн продолжала таращиться в зал, а Байферс осторожно прислонился к вставшему у стойки нетрезвому лейтенанту-десантнику. Рядом с ножнами итальера у того висел небольшой чехол с тонким но-жом. Такие применялись в плотных рукопашных схватках для ударов в незащищенные места.
Нож вышел из чехла незаметно, и Байферс опустил его себе в карман.
«Я хочу, чтобы ты понял, Джуд, – говорил когда-то полковник Лавкрафт, – сейчас она только двадцатилетняя девчонка, но уже дважды собранные ею ополченцы, по сути дела всякий сброд, отбивали у бойцов второго уровня захваченные поселения. Она без труда определяет самые уязвимые места в структуре войск и наносит удар. Наши загадки для нее пустяк. Счастье, что командование Конфедерации пока еще не видит этого великого таланта. Ее нужно убрать, пока она не превратилась в нового советника Скинхока, который, ты знаешь, видит все насквозь. В аналитическом отделе считают, что есть серьезные основания опасаться этой девчонки».
«Как ее зовут, сэр?» «Ирэн Готье. Полное имя Ирэн Уоллес Готье. Если у тебя все получится, это отмечу не только я, Джуд. Об этом узнает сам лорд Кроу».
Лорд Кроу… Почему-то двенадцать лет назад это было для Джуда очень важно. «Об этом узнает сам лорд Кроу..» Да пошел бы он теперь…
Байферс-Джуд вздохнул. Ему пришлось гоняться за Ирэн с планеты на планету, честно выполняя обязанности солдата Конфедерации. Он никогда не стрелял поверх голов имперцев и не делал им поблажки в рукопашных схватках. Пока Эрик не встретил Ирэн, он был обычным бойцом Конфедерации, но только не теперь.
Почувствовав на себе взгляд, капитан Готье повернулась к Байферсу, истолковав его внимание по-своему.
– Ладно, – сказала она, улыбнувшись – Пошли выйдем. Только учти, сделаем все по-настоящему, а то от металлической сетки «турбо-джета» у меня язык болит.
– Что ж, я давно готов, – улыбнулся в ответ Эрик, подхватывая с пола автомат.
«Думал ли полковник Лавкрафт, что через много лет я выполню его задание, подойдя к Ирэн так близко. Буквально лежа на самой жертве. Если о подробностях узнают в 4-м Управлении, этот случай будет занесен в учебники как пример высочайшего мастерства агента»

54

На улице было прохладно, а ветер приносил с гор запахи леса. На пятачке перед баром уже никого не осталось. Для того что задумал Байферс, это было очень кстати.
Ирэн еще раз улыбнулась Эрику и пошла вперед – к ближайшему углу. Как видно, она все здесь знала. Теперь Байферс заметил, что ее бедра при ходьбе завлекающе покачиваются. Прежде он этого за ней не замечал.
Они зашли за угол, и капитан Готье указала на деревянный настил, который использовался для разгрузки доставляемой в бар снеди и выпивки.
– Нечего условия, разведчик?
– Бывали и похуже, – усмехнулся Эрик, снимая автомат и укладывая его на помост. Затем он снял итальер. Ирэн сняла свой.
Потом они поцеловались. Поцелуй получился настоящим, сближающим и отчасти прощальным. Прелести Ирэн не могли заставить Эрика передумать.
Добытый нож незаметно скользнул в руку. Бить следовало только в горло. В любом другом месте лезвие могло угодить в имплантант, а второго удара капитан Готье не пропустит.
Эрик уже решил, что ударит, когда Ирэн ляжет на спину – в этот момент она будет ждать чего-то другого.
Они снова поцеловались. Ирэн вела себя бурно, Байферсу подумалось, что вряд ли она прибегает к услугам своих подчиненных. Обычная бравада.
Эрик мягко толкнул Готье, и она плавно повалилась на спину.
«Ну вот и все, Ирэн. Прощай…» – Эрик отвел руку с ножом, и…
– Эрик! Ирэн! Вы здесь?!
Байферс резко обернулся и, натужно улыбнувшись, шагнул навстречу Гэри. Промелькнула мысль убрать обоих, однако где-то здесь находилась Мелани, а с ней не все было понятно.
– Конечно, мы здесь, дружище. Почему ты прибежал, что случилось?
– Ну… – Гэри нервно оглянулся. – Она меня затрахала, Эрик…
– Что? Как это может быть, у вас же любовь… – В голосе Байферса послышалась издевка. Ему было досадно, что Апач все испортил.
– Это не шутка. – Гэри снова оглянулся. – Она заставила меня сделать это столько раз, что… Одним словом, я еле ноги волочу, у меня все болит – голова, спина и… там, в номере, я чуть не стал харкать кровью.
Сзади к Эрику подошла Ирэн. Она выглядела веселой, как видно, получив удовольствие от неоправдавшегося ожидания.
– О чем толкуем, ребята?
– Да вот, что-то у голубков не заладилось, – ответил за Гэри Байферс.
– Давай отойдем в сторону, Апач. У меня к тебе разговор есть, – сказала Ирэн.
– Ладно, а я пока найду дока, – нашелся Эрик. – Она в баре?
– Да, – кивнул Гэри.
Разведчик подобрал с крыльца свое оружие и направился к входу в бар. Оглянувшись на Гэри и Ирэн, которые уходили к какой-то полузаброшенной постройке, он снова подумал, не убрать ли обоих, однако возле бара опять появились посетители.
«Надо подождать, – решил Эрик. – Немного подождать».
Между тем капитан Готье уже успела взять себя в руки, и в ее глазах больше не было лихорадочного блеска.
– Я хотела спросить тебя о твоей подружке, Апач, – начала Ирэн. – Ты давно ее знаешь?
– Мы познакомились в санитарном кунге. Она нас лечила.
– И вы сразу начали с ней трали-вали? Она захотела тебя, как только увидела?
– Нет, мэм, что вы. Поначалу я не имел никаких шансов. Такие, как Мелани, в смысле майор Навински, они не всем доступны…
– А когда же все изменилось? Ты не думай, что мне очень интересны ваши отношения. Я хочу узнать, что ее заставило так прицепиться к тебе, ведь ты, Гэри, все же не совсем то, что она привыкла получать.
– Просто во время осмотра она заметила, что у меня нет этого устройства, – Гэри смущенно заулыбался. – Ну, этого…"турбо-джета".
– Как это нет «турбо-джета»… Без него нельзя, парень, если только… Послушай, ты это серьезно? Впрочем, чего же я спрашиваю, раз эта красотка так к тебе прицепилась, значит, правда…
Глаза Ирэн зажглись синеватым огнем. Она шагнула под своды заброшенного здания и дернула Гэри за руку.
– Что вы хотите, мэм? Что вы задумали?
Апач пытался сказал что-то еще, но требовательные губы капитана Готье перекрыли ему дыхание. Он чувствовал, как в ней загорается желание, однако сама мысль о том, что ему придется делать это еще раз, вызывала у Гэри приступ тошноты.
– Ну давай же, сделай это всего лишь разок… – дрожащим голосом потребовала Ирэн, отцепив с пояса итальер и занявшись брюками Гэри.
– Прошу вас, мэм, не нужно, мне больше не хочется!
– Глупости, настоящему мужику всегда хочется…
С этими словами она сделал Гэри подсечку и мастерски уложила его на замусоренный пол. Еще немного, и Гэри, наверное, пришел бы конец, но, собрав последние силы, он невероятным усилием сбросил с себя Ирэн, вскочил и бросился вон.
Боясь, что разъяренная женщина погонится за ним, Гэри забежал за мусорный бак недалеко от бара и скорчился там, стараясь дышать потише.
Из бара доносилась музыка, временами кто-то выходил освежиться, слышались пьяные голоса. Просидев в своем убежище, как ему показалось, довольно долго, Гэри осторожно выглянул из-за бака. У входа в брошенное здание стояла доктор Навински.
– Мелани! – негромко позвал Гэри, но она его не услышала.
Из бара вышел Байферс и направился к Навински. Присутствие друзей приободрило Гэри, и он решился выйти из укрытия.
– Ну вот, все и собралисы – прокомментировал Эрик появление Апача. – Док, где вы были, я вас повсюду искал!
– А где Ирэн? – осторожно поинтересовался Гэри – Она там. – Мелани махнула рукой на темный проем. От того, каким тоном это было сказано, Гэри прошибло холодом до самых костей.
– Она.. Она… – начал он и умолк. «Она жива?» – хотелось ему сказать, но язык не слушался.
Байферс тоже заподозрил неладное и первым шагнул в темноту. Эрик потащился за ним. Ничего такого, чего они не видели раньше, здесь не было. Те же свидетельства чудовищной силы, как будто тело капитана Готье перешибли несколькими ударами телеграфного столба. Повсюду – на стенах и на потолке – была кровь.
«Хорошо, что здесь мало света», – подумал Гэри и повернул к выходу. Он нашел Мелани на прежнем месте – та стояла как ни в чем не бывало.
– Вот, – произнесла она, протягивая Гэри толстую пачку ассигнаций. – Ей они теперь не нужны…
– Почему у тебя руки в крови, Мелани!? – выкрикнул фальцетом Гэри, отшатываясь от денег.
– Я испачкалась, когда искала деньга. Я знала, что они нам понадобятся.
– Зачем ты это сделала?! Зачем?! Я не знаю, как это у тебя получается, и мирился с этим, пока ты спасала нам жизнь, но теперь, Мелани! Чем тебе не угодила Ирэн!?
– Успокойся, Апач. – Байферс крепко сжал плечо Гэри. – Сейчас не время выяснять – нужно убираться отсюда поскорее.
– Убираться? А куда? Чего теперь стоят наши жизни? Нас теперь по всему городу искать будут…
– Пойдемте отсюда. Тут должны быть и другие бары. Надо выпить и прийти в себя…
Иных предложений не поступило, и Гэри с Навински побрели за Байферсом. Эрик казался теперь Гэри единственной ниточкой, которая еще удерживала его от сумасшествия.
– Постой! – неожиданно опомнилась Навински. – Так ты, Герберт, считаешь, что это сделала я?
– А кто же?
– Ну знаешь… – Майор медицинской службы развела руками и покачала головой.
– Ладно, успокойтесь, – снова вмешался Бай-ферс. – Я уже вижу на том конце улицы другой бар. «Гордая свинья» называется… По-моему, неплохое название.

55

В «Гордой свинье», как и в предыдущем баре, было много народу, однако военных здесь оказалось значительно меньше.
Все столики в зале были заняты, однако один очень кстати освободился, когда троица вошла в бар.
– Вот и хорошо, – сказал Байферс, вешая автомат на спинку стула. – Я пойду сделаю заказ, а вы пока посидите здесь и, пожалуйста, без выяснений. Гэри, это к тебе относится.
– Слушаюсь, сэр, – буркнул тот и, подперев рукой подбородок, уставился глазами в стол.
Байферс пробрался к стойке, подождал, пока бармен обратит на него внимание, и попросил двойной «рыбу-молот».
– И еще, отнесите во-о-он за тот столик три водки и бутерброды.
– Бутерброды горячие или с паштетом?
– Давайте горячие. С сыром и амеллой.
Пока бармен смешивал коктейль, Байферс раздумывал над создавшейся ситуацией.
Итак, Ирэн Уоллес Готье ликвидирована. Кто это сделал, неизвестно, хотя майор Навински – основная подозреваемая. Как она это делает? Входит от ярости в транс или как-то иначе? Когда-то Байферс знал одного человека, который страдал припадками, во время которых крушил даже кирпичные стены. Причем без всякого для себя ущерба. Однажды он пробил кулаком стальную дверь, а потом пролежал в беспамятстве трое суток.
Одним словом, с Мелани следовало вести себя осторожнее. Позже можно будет придумать, как использовать этот талант. Если, конечно, это дело рук Навински.
«А что, если все это делаю я?» – подумал Эрик и улыбнулся.
– Ваш коктейль, сэр, – сказал бармен, ставя на стойку «рыбу-молот», – Сейчас подам бутерброды и водку.
– Спасибо. Я подожду здесь, – ответил Байферс. Он вытащил деньги и бросил их на стойку, невольно копируя жест, который подглядел у Ирэн. Его самолюбие агента было уязвлено тем, что ее уничтожил не он, а кто-то другой Но дело сделано, и теперь об агенте Джуде непременно должны сообщить лорду Кроу. Только доложат ли? Ведь вполне может статься, что полковника Лавкрафта уже нет на этом свете.
Нет, объявляться и докладывать об успехах еще рано. Надо действовать иначе.
Апач что-то знает о «красном масле». А из-за этого продукта в 4-м Управлении давно все сходят с ума. Если осторожно поработать с Гэри, он все выложит. Это парень многое отдаст, только бы вернуться на свой Тироль. Об этом не следует забывать.
Конечно, можно просто перетащить его через линию фронта в расположение имперских войск, но тогда сам Байферс не получит ничего или почти ничего. А в случае личной удачи можно рассчитывать на первую дворянскую ступень. Пусть не передающуюся по наследству, но зато гарантирующую пенсию и уважение.
– Ваши бутерброды, сэр.
– Хорошо, отнесите их на стол. Я сейчас допью и тоже пойду туда.
Байферс в несколько глотков одолел «рыбу-молот» и поморщился. На самом деле коктейль ему не нравился, но других названий он не знал и, чтобы не выделяться, повторял уже знакомое.
«Кажется, ко мне снова возвращается осторожность», – подумал Эрик.
Осторожность агента отличалась от осторожности солдата. Это было нечто иное.
Например, сейчас он приметил двух посетителей, которых видел и в первом баре. Возможно, у этих парней нормальная привычка шляться по всем заведениям в округе, а возможно, никакой такой привычки и нет.
Оставив на стойке пустой стакан, Байферс вернулся к Апачу и Навински.
– Ну как, ты уже лучше себя чувствуешь, дружище? – спросил он.
– Да, – кивнул Гэри, – я выпил всю водку. Свою порцию и твою.
– Ничего страшного, я уже принял.
– Ты что-нибудь придумал, Байферс? – спросила Навински.
– Да, для начала нам нужно найти, где переночевать. Дороги в лагерь после гибели Ирэн нам нет.
– Я оставила там свою сумку с лекарствами.
– Да что там сумка! – махнул рукой опьяневший Гэри. – Они теперь знают наши имена! И это беспокоит меня куда больше!
– Ладно, не переживайте. Деньги у нас есть, что-нибудь придумаем. Конфедерация огромна, и столь же велика ее армия – мы найдем себе местечко.
Байферс сходил к стойке и принес еще водки. Целых десять порций. Гэри пил до тех пор, пока напиток не перестал жечь горло. После этого наступила жуткая тишина, как будто все кончилось. Все, то есть жизнь.
Рядом кто-то присел, и Гэри начал рассказывать ему о своих проблемах, о том, как он сюда попал, и вообще жаловаться на судьбу. Незнакомец не отвечал и только молча кивал. Гэри не видел его лица.
В какой-то момент вернулись звуки и шум пьяной толпы. Хриплая музыка отбивала что-то в танцевальном ритме.
– Видишь, как все сложилось… – подвел итог Гэри и вздохнул.
– Это ефе не вфе, – невнятно ответил незнакомец, как будто что-то мешало ему говорить. Он чуть повернул голову, и Гэри показалось, будто он знает этого человека. Ну конечно, это лицо он где-то видел… Однако вспомнить Гэри не успел, потому что незнакомец повернулся к нему и сразу стало ясно, почему ему так трудно говорить. Половины лица и головы у него не было. Не было и правой руки, и плеча. Острые осколки костей торчали наружу сквозь окровавленное и изорванное обмундирование.
– Ты уфнал мемя? – спросил монстр. Гэри завороженно кивнул.
– У… уфнал, – произнес он, невольно повторяя кошмарное произношение.
– Ну, тогда до скорой встречи, – совершенно четко сказал изуродованный труп и, поднявшись, заковылял к двери, хромая на перебитую ногу.
Створки двери открылись и выпустили призрака в ночь, а Гэри снова остался один. Он испугался, но не так сильно, как следовало бы испугаться человеку, встретившему собственный труп. Наверное, потому, что много выпил и оттого воспринимал все происходившее несколько заторможенно.
К столику подошел Байферс.
– Где док? – спросил он. Гэри вяло пожал плечами.
– А вот и она. – Эрик показал на возвращавшуюся из дамской комнаты Мелани. Она умылась, поправила волосы и теперь выглядела очень хорошенькой.
– А я видел себя мертвого… – сказал Гэри и выжидательно посмотрел на Мелани и Эрика – что те скажут.
– Зачем тебе это? – спросила Навински и, профессиональным жестом приложив ладонь ко лбу Гэри, проверила температуру.
– Что значит «зачем»? – обиделся он. – Мертвый Герберт Апач приходил сюда только что и сидел вот на этом стуле.
– Ничего, если теперь я на нем посижу? – спросил Байферс и, улыбнувшись Мелани, присел.
– Как он выглядел? – спросил Эрик через минуту, уже без прежней веселости.
– Хреново выглядел! – воскликнул Апач. – Полголовы снесено, и вообще оторвана вся правая сторона туловища! Кости торчат – ужас!
Все трое помолчали. Мелани потягивала какой-то желтоватый напиток. Байферс поигрывал пустым ста-каном.
Он уже точно знал, что двое замеченных им людей интересуются именно им и его спутниками. Ладно, он сейчас выяснит, в чем тут дело. Буркнув: «Я сейчас», Байферс как был, без автомата, направился к столику, где сидела подозрительная пара.

56

Найти указанных в ориентировке людей оказалось легче, чем ожидал Леон. Эффектная блондинка, майор Мелани Навински даже в грубом поношенном обмундировании сразу бросалась в глаза. Харди, заметив ее в баре «Бражник», так ткнул Леона в бок, что чуть не сломал ему ребро. Молод, горяч, что тут скажешь.
Наблюдатели старались особо не светиться и держались поодаль. Клиенты попались довольно беспокойные, они то и дело выходили на улицу, возвращались, разделялись и снова соединялись.
– Повезло этому Апачу, – то и дело повторял Харди с завистью.
– Да ладно тебе. Ему жить осталось всего ничего, – успокаивал товарища Леон.
Когда беспокойная четверка покинула бар, пришлось немного понервничать. Харди настаивал, чтобы они вышли следом, однако Леон велел ждать.
И действительно, Эрик Байферс, самый серьезный, на взгляд Леона, противник, снова заглянул в зал, но, видимо, не найдя кого нужно, опять вышел на улицу.
– Ну, теперь и нам пора, – сказал Леон, и они с Харди ленивой походкой двинулись к выходу, посматривая по сторонам и словно бы раздумывая, стоит ли уходить.
Выйдя на площадку, они успели заметить, как от заброшенного здания бойлерной отошли трое. Пришлось проверить помещение, и там они наткнулись на труп Ирэн.
– Это та самая баба-капитан, которую тут все боялись, – опознал тело Леон. Он был в курсе местных солдатских новостей.
– Кто же ее так, а? – тихо спросил Харди.
– Скорее всего Байферс. Он тертый калач, с ним надо быть начеку. Завтра – вторую пулю ему. Понял? Если такой за нами увяжется, будут проблемы.
– Хорошо, вторую пулю – ему.
Найти троицу не составило труда. Те зашли в «Гордую свинью», чтобы еще раз промочить горло.
– Ты только погляди на них. Прикончили капитана и спокойно потягивают водку, – проворчал Харди, когда они расположились в углу, возле орущей компании гуляк в штатском.
– Этот Байферс нас уже заметил.
– С чего это ты решил? – В голосе Харди послышалось напряжение.
– Человек он бывалый, а мы с тобой не прозрачные, чтобы нас не замечать.
Через какое-то время догадка Леона подтвердилась. Разведчик бросил в их сторону короткий взгляд, а затем сам подошел к столу.
– В чем дело, ребята? – спросил он вполне миролюбиво.
– Присаживайся, солдат. Чего просто так стоять? – Леон пододвинул гостю пустой стакан и налил из бутылки.
Байферс сел. К угощению он не притронулся, ждал ответа.
– Нам показалось, что тебе и твоим друзьям некуда идти.
– Так вы из Лиги обеспечения старости?
– Не угадал. Мы не так бескорыстны и зарабатываем на процентах.
– За деньги я никого убивать не буду, – сразу предупредил Эрик.
– О, вы нас не так поняли, мистер, – улыбнулся Леон. – Просто, если вам нужно где-то перекантоваться несколько дней, я дам адресок. Часть платы за услугу пойдет в мой карман – вот и весь интерес.
– Выходит, я зря опасался? – раздумчиво проговорил Эрик, глядя в стакан.
– Зря, – кивнул Леон.
– А с чего вы взяли, что нам некуда пойти? – Байферс поднял глаза и посмотрел на Леона в упор. Надо было срочно выкручиваться. «Ладно, сделаем уступку», – подумал Леон.
– Ну, мы кое-что видели – там, в заброшенном здании. Но это ваши дела, они нас не волнуют. Нас интересуют деньги. Сегодня пока еще ассигнации Конфедерации, а уже через несколько дней – «золотые львы» имперского казначейства.
– Хорошо, давай свой адрес…
– Запоминай: Чинроуд, 25. Это недалеко отсюда – первый поворот налево, прямо на этой улице. Темно-синяя металлическая дверь. Хозяйку зовут Марта. На живое существо она похожа очень мало. Марта бывший циклопекс.
– А цена?
– По семьсот с носа за одну ночь. Если останетесь дольше, можно сделать скидку.
– Там посмотрим.

57

В конце плохо освещенного переулка действительно оказался нужный дом – сложенный из панелей архитектурный монстр под номером 25.
В его глубоких сырых нишах удалось обнаружить несколько дверей, но все они, кроме одной – металлической, выглядели так, будто их не открывали со дня постройки здания.
– Не очень-то здесь уютно, – тихо сказал Гэри, осматриваясь.
– Наплюй. Нам только на одну ночь, – успокоил его Байферс.
– А мне нравится, – заявила Мелани. – Впервые за столько времени будем ночевать не в лесу.
Байферс внимательно осмотрел дверь, ища кнопку звонка, а не найдя, постучал кулаком.
Ничего не произошло. Пришлось стучать еще раз, а потом еще.
– Обманули, сволочи, – пробормотал Байферс и приготовил автомат, их единственное огнестрельное оружие. В этот момент за дверью что-то щелкнуло, потом зажужжало, и в приоткрывшуюся щель, куда не проскользнула бы и кошка, высунулся трехколенчатый манипулятор с обычным объективом охранной видеокамеры.
– От кого пришли? – прозвучал надтреснутый, гнусавый голос.
– Мы их не знаем. В баре познакомились, – от-ветил Байферс.
– Цены известны?
– Семьсот.
– Сколько вас?
– Трое.
– Правильно… – подтвердил голос.
Камера крутанулась еще раз из стороны в сторону, затем дверь распахнулась пошире, и в свете подслеповатого светильника предстала хозяйка убежища.
– Вы Марта? – на всякий случай спросил Эрик, стараясь не показывать своего изумления.
– Да уж заходи давай! Марта я, Марта!
Повернувшись по частям – сначала голова, потом плечи, остальное туловище и наконец ноги, хозяйка пошла в глубь апартаментов. В одной руке она держала обрез бронебойного ружья, а в другой какие-то иглы, которые все время бренчали и позвякивали.
Свое тело циклопекса, о виде которого можно было только догадываться, Марта прятала под широкой хламидой, на которой тут и там проступали пятна технической смазки.
Ее руки и ноги могли гнуться в любую сторону. Это был тупиковая ветвь развития военных единиц, которая себя не оправдала.
Одно время циклопексы производились в больших количествах, но их нежесткие схемы годились только в минном деле или в пилотировании. С развитием электронных, биологически совместимых блоков, которые подключались к бортовым чипам напрямую, через разъемы, сверхточные конечности циклопексов стали не нужны, и те из них, кто не полег в бою, были списаны на пенсию.
Бросив обрез на свой топчан, Марта снова развернулась в своем неподражаемом стиле и все так же резко произнесла:
– Деньги вперед! Две тысячи сто!
Гэри выудил из кармана ровно двадцать одну сотню и передал хозяйке. Здесь был не бар, и он не собирался давать лишнего.
Марта не считая бросила деньги на стол и сказала:
– Идите за мной, осторожно – ступеньки скользкие.
Гэри и Мелани переглянулись. Внешний вид хозяйки и самого убежища, а также упоминание о скользких ступеньках вызывали у них неприятные ассоциации.
Впрочем, ступеньки оказались просто переходом, который сначала вел вниз, а затем вверх. В конце концов они оказались в просторной комнате, где стояло несколько кроватей и было только одно окно, занавешенное чем-то вроде толстого войлока.
– Там внизу я видел боковой коридор. Куда он ведет? – спросил Байферс.
– Это запасной выход. На всякий случай, – уже более милостиво ответила хозяйка. -Дверь отпирается изнутри, и вы сразу оказываетесь в пиктовых зарослях – прямо под этим окном. В некоторых случаях это очень удобно.
– Спасибо, мэм, – уважительно произнес Бай-ферс, задев, очевидно, какие-то эмоциональные струны в металлическом теле циклопекса.
– Во время Зельдской кампании я была сержан-том… – сказала Марта.
– Я так и подумал, мэм. Военного человека видно сразу. А что это, извините за любопытство, вы делаете рукой – это пощелкивание…
– Ах это? – Губы на вполне человеческом лице Марты растянулись в улыбке. – Я вяжу. Я все время вяжу, это так успокаивает.
И Марта продемонстрировала, как она это делает. Перед Байферсом замелькали четыре спицы, которыми женщина-циклопекс ухитрялась манипулировать одной рукой. Нитка для рукоделия тянулась из кармана ее длиннополой хламиды.
Когда Марта ушла, Байферс погасил свет и, подойдя к окну, чуть отодвинул плотную занавеску. На улице было темно, однако специальное зрение ночного разведчика позволило разглядеть стену недостроенного здания с черными провалами оконных проемов.
Если бы кто-то посадил туда стрелка, он бы без труда перекрыл все выходы из зарослей.
– Что ты там увидел, Эрик? – спросил Гэри.
– Ничего, – ответил тот. – Все тихо. Давайте спать, сегодня был трудный день.

58

Встать пришлось очень рано. Можно сказать, что Леон и Харди почти не спали.
– Раньше четырех они уходить не станут. Это ясно, – сказал накануне Леон. – Поэтому мы должны оказаться на рубеже в три часа ночи.
Ученик не спорил. В другое время он бы поборолся за каждый час сна, но не в этот раз. По тому, как был собран и внимателен его старший товарищ, Харди понял важность задания.
Перед сном они еще раз разобрали свои «ЕР-17» – двадцатимиллиметровые длинноствольные винтовки с оптическим прицелом. Их магазины вмещали по восемь патронов, и при желании можно было расстрелять их одной очередью.
Возможности этого оружия позволяли уничтожать цели на расстоянии до двух километров, однако на этот раз их ожидала куда более скромная дистанция – сотня метров.
Те два часа, что Харди провалялся без сна, стали для него сущим мучением. Ему хотелось поскорее заняться делом, однако он знал, что Леону его поведение не понравится, и потому делал вид, что прекрасно отдохнул.
– Прими таблетку, а то расклеишься, – сказал старший.
– Да не расклеюсь я.
– Я сказал – прими таблетку.
Харди достал из тумбочки пузырек со стимуляторами и проглотил одну капсулу.
– Ты думаешь, я свалюсь?
– Собери сумку. Галеты и консервы не бери. Возьми лучше конфеты и воду.
– Хорошо, – пожал плечами Харди.
Скоро они собрались. Винтовки в разобранном виде поместились в чехлах, которые выглядели как туристические сумки. В небольшие рюкзаки были уложены калорийные продукты, емкости с водой и плащи из мягкой непромокаемой ткани.
– Ну, пора… – произнес Леон. Они подняли сумки и, спустившись по гулкой лестнице, вышли на улицу.
С вечера ветер дважды менял направление и теперь гнал из горных ущелий влажный воздух. Сгущавшийся временами туман оседал изморосью.
Харди поежился и поспешил за Леоном.
Идти до позиции им было недалеко, однако приходилось пробираться тайными тропами, которыми пользовались только бездомные и городские воры.
Пару раз они останавливались, потому что Леону показалось, будто кто-то идет. Однако все обошлось. Они успели к назначенному часу, преодолев непростой участок пути – узкую недостроенную стену, лететь с которой было бы очень высоко.
Расположившись в разных концах здания, снайперы собрали винтовки и стали ждать.

59

Что такое будильник, Байферс не знал. Если ему нужно было встать в определенное время, он просто включал нужную опцию, которая была предусмотрена в его ночном зрении. Часы, минуты и, если нужно, даже секунды.
Эрик спал по-солдатски – не раздеваясь. А потому, проснувшись, сразу сунул ноги в ботинки и подошел к окну.
Выглянув из-за войлочной занавески, он с минуту наблюдал за брошенной стройкой, перебрал все методы сканирования, но не обнаружил ничего подозрительного. Однако ощущение близкой опасности не ушло.
В опции времени цифры показывали без двух минут три. Светало здесь рано, значит, уходить следовало в четыре или начале пятого. Обстановка за окном внушала Байферсу тревогу, но все же он решил, что лучше уходить не через парадную, а через запасной выход.
В узком переулке некуда было деться, а здесь – совсем другое дело.
Подняв с пола «сюзи», Байферс в полной темноте разобрал его и протер все детали найденным на полу носовым платком. В магазине оставалось восемнадцать патронов, но при должной бережливости их могло хватить надолго. К тому же острый итальер был при своем хозяине и тоже мог выручить в трудную минуту.
Положив автомат на колени, Байферс прислонился к стене и прикрыл глаза – у него еще было время до начала утреннего кошмара.
«Хорошо бы Мелани снова включила этот свой… форсаж и порвала бы этих мерзавцев в клочья… Или этот дракон не Мелани, а тихоня Гэри?» – В темноте губы Эрика тронула улыбка. Эта мысль показалась ему забавной.
Потом он отключился и открыл глаза без четверти четыре.
– Ребята – подъем! Через двенадцать минут выходим! – объявил он.
– Куда? – спросил заспанный Гэри. Сон не пошел ему на пользу – под глазами залегли глубокие тени, а лицо посерело.
«Просто мертвец какой-то», – подумал Байферс.
Тем временем Навински убежала в смежную, оснащенную удобствами, комнатку и вскоре вернулась румяная и красивая.
– Представляете, там даже есть теплая вода! Я по-быстрому искупалась! – с ходу похвасталась она.
– Хватит лирики, док. Скоро взойдет солнце, нужно уходить.
– Подожди, Байферс. – Мелани присела на край койки Гэри и осторожно дотронулась до его лица. – Как ты себя чувствуешь, Герберт? Что с твоим лицом?
– Да вроде ничего. Только холодно немного…
– Байферс, он болен.
– Идти он может, а это сейчас самое главное. Ты можешь идти, Гэри?
– Могу, конечно, – сказал тот и как ни в чем не бывало стал надевать ботинки.
Когда все было готово, троица спустилась вниз и, выйдя через запасную дверь, сразу оказалась под защитой высокого кустарника.
– Здорово, – сказала Мелани и понюхала увядшие цветы на ветках.
– Ничего хорошего. Я ошибся с временем восхода – слишком светло. Обходите кусты слева, но не особенно спешите, а я пойду правее, – сказал Байферс и, стараясь не побеспокоить растения, начал искать удобный для наблюдения просвет. Найдя подходящее место, он вытянул из «сюзи» проводок с разъемом и подключил его к гнезду на затылке.
Как только Гэри показался из кустов, в эфире начались интенсивные переговоры по радио.
– Вижу основной объект. Второго – не вижу…
– Ждем второго.
Апач сделал еще шаг, открывшись уже до половины.
– Не вижу второго, Леон! Я не вижу второго!
– Спокойно – подождем еще немного.
«Какое чудесное утро, – подумал Гэри и вдохнул сырой воздух. – Так красиво может выглядеть только самый первый в жизни рассвет… Или последний…» – Леон, я все еще не вижу этого долбаного разведчика! Что будем делать?!
– Не паникуй… Огонь…
– А второй?!
– Со вторым разберемся позже. Огонь, я сказал…
Раскатисто ударили выстрелы из оружия большого калибра. Стреляли с двух сторон и, судя по всему, использовали синхронизатор.
Разрывные пули легли точно в цель, на кусты просыпался град ошметков человеческой плоти.
«Гэри не помочь, и нечего дергаться, – сказал себе Эрик. – Нужно позаботиться о себе».
В одном из оконных проемов что-то шевельнулось. Байферс задержал дыхание и положил палец на спусковой крючок. Затем произвел точный выстрел.
В этот момент в недостроенном доме Леон услышал щелчок и по тому, как Харди завалился на бок, понял, что с ним покончено.
«А этот разведчик действительно хорош», – мысленно похвалил противника Леон. Затем нажатием кнопки отослал в эфир записанную на видео работу и начал торопливо отползать.
О том, чтобы взять с собой оружие, не могло быть и речи. Следовало уносить ноги, используя свой шанс.
Тихо спустившись по лестничному пролету, Леон замер возле широкого пролома. Преодолеть его одним прыжком он не мог, поскольку тут его ждали.
Пытаясь осторожно выглянуть, чтобы хоть как-то определить позицию стрелка, Леон выставил ногу, слишком рано – в нее тут же впилась пуля. Раненый вскрикнул, качнулся вперед и сразу получил вторую…
Увидев, как он упал, Байферс отсоединил разъем и только после этого позволил себе услышать рыдания Мелани.
Он поднялся с земли и, обойдя кусты, увидел то, что уже мало напоминало человеческое тело. Вся правая сторона туловища и полголовы были напрочь снесены, а нога оказала перебита в двух местах.
Скрипнула дверь черного хода и, словно утренний призрак, в своем рубище появилась Марта.
Не задавая вопросов, она подобрала возле стены часть руки и положила возле тела.
– Видите, какое дело. Марта. Он был нашим товарищем, и вот…
– Я вижу, – кивнула хозяйка.
– Нужно его где-то похоронить. Может, прямо в этих кустах?
Марта ничего не ответила и, нагнувшись к останкам, внимательно их осмотрела. Затем с легким жужжанием выпрямилась и произнесла:
– Хорошо, я что-нибудь придумаю.

60

Сначала не было ничего. Пустота. Затем появились звуки. Их было немного. Тиканье счетчика-дозатора, отмеряющего количество препаратов, шуршание вентиляционной вытяжки, стук кованых каблуков в коридоре.
Когда все звуки были изучены, пришло время открывать глаза, но, совершенно неожиданно, сделать это оказалось не так-то просто.
Только приложив усилия, Гэри удалось открыть сначала левый глаз, а потом и правый.
Разноцветные точки запрыгали по периферии зрения, однако Гэри понимал, что это неизбежно. Он знал, что с ним произошло что-то страшное. Гэри даже помнил, как медленно летевшие пули одна за другой рвали его на части. Правая рука была подброшена ими высоко вверх и, вращаясь, ударилась о стену.
И потом только наступили покой и тишина.
Как только Гэри сделал первый вдох, он сразу понял, что жив. А когда открыл глаза, удостоверился в этом.
Чтобы посмотреть на тикающее устройство, которое качало по трубкам лекарства, Гэри осторожно повернул голову влево и поразился тому, как удивительно подвижна его шея.
«Очень неплохо для бывшего трупа», – подумал он и улыбнулся.
Улыбка получилась кривоватой – он это ощутил. Как будто одна сторона лица была онемевшей. Почувствовав неладное, Гэри провел языком по зубам и поразился их гладкости. Это были не его зубы.
– Кажется, он уже проснулся, – произнес в коридоре чей-то незнакомый голос. Дверь отворилась, и в палату вошел Байферс.
– Привет, старина, ты отлично выглядишь! – сказал он.
– Что это такое, Эрик? – спросил Гэри, поводя глазами из стороны в сторону. – Что происходит!?
Как только Эрик вошел, Гэри увидел четкое зеленоватое перекрестие, которое легло на силуэт гостя, а такие же зеленые циферки справа вверху указали точное расстояние до цели.
– Не стоит так пугаться, дружище. Я живу с этим много лет и уже давно привык. Ты просто еще не знаешь всех прелестей настоящего военного объектива. Ты ведь теперь из какой угодно пушки с любого расстояния муху сшибешь…
Понимая, что сейчас чувствует Апач, Байферс старался его приободрить, однако тот лежал с закрытыми глазами, опасаясь, что, как только откроет их, снова увидит это перекрестие.
– Дать воды?
Не услышав ответа, Эрик потянулся к небольшому столику, нацедил из бутылки минерализованной воды и протянул стакан Апачу. Тот осторожно приоткрыл один глаз, однако как только он взял стакан, тот с треском раскололся на мелкие осколки, которые вместе с водой полетели на пол.
– Эрик… Эрик… – Гэри хотел спросить что-то еще, однако не мог отвести взгляда от своей правой руки, или того, что ее сейчас заменяло. Это было вполне добротное изделие, намного лучше тех, какие ему уже приходилось видеть. Но…
– Тебя подлатали по программе СКС – Старшего Командного Состава. За это скажешь отдельное спасибо Мелани. Манипулятор у тебя один из лучших, хотя ладонь по размеру больше, чем на левой руке. Все конструкция собрана из настоящего титанита, внутри сервоусилительный узел на полостных акку-муляторах. Тебе еще нужно потренироваться, чтобы научиться соизмерять усилия, тогда сможешь даже вдевать нитку в иголку.
– Эрик… так что у меня осталось своего?
– Сразу могу успокоить, между ног ни пули, ни осколка тебе не залетало.
– Не смейся. Это не так важно, учитывая мое общее состояние.
– А что за состояние? Ты Марту видел? Вот это, я тебе скажу, состояние. У тебя же все основные устройства на месте, задница цела, мозги почти все свои. Ноги уцелели, только кости теперь армированы. Что еще? Позвоночник – шейный отдел заменили на новый, башкой можешь вертеть без всякого хруста.
– Кстати о башке. Что ты там сказал о «почти своих» мозгах? Я что же, теперь таблицу умножения могу забыть? Или за что там у нас правая сторона отвечает?
– Все, что мне известно, это то, что череп тебе нарастили очень хорошим пластиком – не отличишь от настоящей кости, это раз. К тому же он держит удар небольших осколков – это два.
– Как у тебя все просто получается, Эрик… Я могу вставать?
– Можешь, только сначала нужно вынуть из вены эту штуку. Я вызову сестру.
С этими словами он нажал кнопку, которая располагалась на стене рядом с дверью, и вскоре в палате появилась Мелани.
Она была в белом медицинском комбинезоне, на голове шапочка.
– Привет, милый. – Навински улыбнулась и, наклонившись к Гэри, чмокнула его в левую щеку.
«Видимо, справа я выгляжу просто ужасно», – сделал вывод Гэри. Вслух же сказал:
– Спасибо тебе, Мелани.
– За что, милый?
– За программу Старшего Командного Состава.
– Я старалась, чтобы у тебя было все только самое лучшее. Манипуляторы, прошивная проволока, нервное волокно, чипы и даже документы.
От этого длинного перечисления Гэри чуть не стошнило, однако он благодарно прикрыл глаза и попытался улыбнуться.
– Ну вот, – перекрыв все краники, сказала Мелани. – Теперь ты можешь встать.
Она стащила с пациента тонкое покрывало, и Гэри со страхом взглянул на ноги, торчавшие из просторных пижамных штанов. Он опасался увидеть еще какое-нибудь уродство, но, к счастью, там было все в порядке.
С помощью Мелани Гэри сел, осторожно подвигал рукой-манипулятором и только после этого поднялся.
Маленькая табличка в уголке зрения стала отчетливее.
– Видишь пункты опций справа вверху? – сориентировал его Байферс – Ну. – осторожно ответил Апач.
– На какой из точек сфокусируешь внимание, тот режим и включается.
Гэри было страшно, но в то же время любопытно. Ведь это теперь был его глаз, с которым ему придется жить.
Он немного потренировался и остался доволен. Особенно ему понравилось инфракрасное зрение. Байферс и Мелани выглядели в нем очень забавно.
– Я чувствую себя так, будто вся правая сторона у меня отбита, – пожаловался Гэри и снова подвигал правой рукой – Это со временем пройдет, – сказала Мелани – Ты привыкнешь к другим ощущениям и будешь чувствовать себя естественно.
– А на затылке у меня теперь тоже есть разъем? – поинтересовался Гэри – Как же без разъема? Позже я научу тебя, как им пользоваться, – пообещал Байферс.
– А почему нет боли? Я же понимаю, что после такой переделки у меня должно все болеть – Пока действуют лекарства, боли не будет. Но она придет позже, когда ты начнешь ходить.
В дверь осторожно постучали, она приоткрылась, и в щель просунулась голова пожилой медсестры.
– Вы уже ходите, мистер Литвинов?! – радостно воскликнула она Гэри хотел сказать, что никакой он не Литвинов, но Мелани его опередила:
– Прошу вас, миссис Фойт. Он уже в состоянии перенести загрузку Старуха вошла в палату и поставила на прикроватную тумбочку небольшой чемоданчик.
– Пожалуйста, мистер Литвинов, прилягте, – попросила она. Гэри с помощью Мелани снова улегся.
Медсестра достала из чемоданчика проводок и протянула его к затылочному порту Гэри. Тот замер, ожидая, что будет больно, но ничего такого не произошло, только во рту стало кисло, как от слабого электричества.
– Я вижу, вы смахнули с тумбочки стакан, мистер Литвинов, – все так же улыбаясь, произнесла медсестра. – После того как мы установим вам эту программу, вы со своей новой рученькой начнете управляться куда ловчее.
Она так и сказала – «рученькой» и «ловчее». Должно быть, навидалась подобных пациентов великое множество.
После установки программы Гэри действительно стал чувствовать себя намного лучше. Опции в его чудо-зрении стали выбираться с удивительной легкостью, а новая рука начала слушаться, и он уже не боялся раздавить стакан.
Сделав свое дело, старуха распрощалась и ушла – Извини, что не сказали тебе сразу… – начала Мелани.
– Ты был в таком состоянии, парень, что я боялся, ты от такого известия отдашь концы. Дело в том, что нас троих разыскивают за убийство Ирэн Готье, поэтому пришлось сменить имена. Я теперь рядовой пехоты Шлезвиг.
– А я – медсестра Сара Пео, – улыбнулась Мелани.
– Ну а ты среди нас самый важный – майор Бруно Литвинов. Ты служишь в охране самого советника Скинхока.
– А если этот советник меня встретит?
– Он не встретит. Он далеко отсюда. О том, что майор Литвинов погиб, не знает никто, кроме Марты. Это она помогла нам и достала все документы.
– А еще нашла место в гражданской клинике, где три дня тебя готовили к сборке, – добавила доктор Навински. – А когда в город пришли имперцы, тебя доставили сюда, в этот тайный госпиталь под какой-то горой.
– И что мы будем делать теперь, когда я пришел в себя? – поинтересовался Гэри, глядя то на Байферса, то на Мелани.
– Я предлагаю убираться на Замбези, – сказал Эрик. – Там сейчас война в самом разгаре, и мы сможем легко затеряться. Тебе, как телохранителю самого советника Скинхока, обещали дать скоростной уиндер. Уверен, что мы прорвемся.
– Других вариантов нет?
– Других вариантов нет.
– Тогда я согласен.

61

Файл с записью, которую с нетерпением ожидали уже сутки с лишним, пришел, когда префектор Магнус и майор Департамента безопасности Курш обедали.
Всю последнюю неделю, выбитые из подземных баз, они скитались в прибрежных районах, где густые леса надежно скрывали их от глаз противника.
Необходимую аппаратуру им удалось спасти, а вот с продуктами дело обстояло плохо и приходилось охотиться на всякую гадость. Во влажных лесах водились только ядовитые насекомые или животные, защищавшие себя зловонными секретами. На открытых пространствах, совсем рядом, паслись антилопы и свиньи Эйпшейна, но охотиться на них не давали вражеские штурмовики. Стоило только солдатам майора Курша выбраться из-под деревьев, как они тут же появлялись.
– И все же, Сэм, этот козел мог бы быть и помягче… – произнес Курш, устав обгрызать огромный мосол, оставшийся от жаркого, и бросил его в кусты. Потом недовольно осмотрел свои измазанные жиром металлические пальцы и отер их о мягкую траву – Открою тебе страшную тайну, Рик, это был не козел, – сказал префектор.
– Как это не козел? Я же сам видел шкуру… Ну и потом эта вонь и длинные ноги.
– Козлы здесь не водятся. Нам попался равнинный шакал. К сожалению, он был очень стар и, наверное, был нам благодарен за то, что мы прервали его мучения.
– Ой, Сэм, если бы у меня был желудок, а не «Р-конвертор», я бы сблеванул.
– Да ладно, смотри на вещи проще. Однажды на Хорвике мы две недели питались водяными пиявками. И ничего, выжили. Субвайзер Поллер тогда был нашим командиром.
– Поллер? Он же задница.
– Тогда он еще не был задницей. Нормальный мужик был.
– Эй, кажется, пакет пришел. – Курш ткнул пальцем на загоревшуюся лампочку радиосканера, который получал сообщения с далеких спутников.
– Давай посмотрим. Надеюсь, это то, что я уже давно хочу увидеть.
Курш зашел под навес, где на раскладном столике размещалась аппаратура, и, дочиста вытерев руки о форменные штаны, надавил нужную кнопку. На небольшом экране раскрылась сопроводительная информация.
– Ты попал в точку, Сэм! Это оно! Раскодировать?
– О чем речь, конечно1 – Магнус радостно хохотнул и, отойдя к дереву, стал на него мочиться, думая о том, с каким удовольствием он сейчас посмотрит отчет об удачно выполненном задании. В его жизни давно уже не было таких приятных моментов.
– Я запустил программу, сейчас будет готово, занимайте места согласно билетам, – сказал Курш. Он достал сигарету, посмотрел на свою руку-манипулятор и досадливо ею помахал.
– Что опять не так? – спросил префектор.
– Да зажигалки здесь нет. В моей прежней руке помимо зажигалки еще двадцать семь приспособлений было, и все от тюнинговой фирмы «Гунецкий».
– Да ты что!
– Точно тебе говорю. Я им за работу кучу денег отдал.
– Ладно, давай показывай.
С незажженной сигаретой в зубах Курш склонился над панелью управления, и скоро на экране появилось изображение.
Сначала было видно только четырехэтажное здание, снятое ночью. Затем промелькнул кусочек записи с тем же зданием, но уже ближе к утру.
Когда часы в левом углу записи показывали 4:06, из кустов, росших возле дома, появилась голова. Зум камеры сейчас же увеличил изображение, и префектор радостно подскочил с раскладного стульчика.
– Это же он – сукин сын! Наш дорогой Герберт Апач, носитель государственной тайны!
Тем временем события развивались дальше. Апач шагнул вперед. Шагнул и остановился, посматривая по сторонам.
– Смотри, какой осторо-о-ожный, – придурошно вытянув губы, произнес Курш, и оба зрителя рассмеялись.
Наконец объект сделал два последних своих шага, наведенное на силуэт перекрестие засветилось оранжевым светом, что означало открытие огня.
Со стороны снайпера вся сцена измельчения живого человека выглядела очень увлекательно. Жаль только, что все это длилось короткие мгновения и скоро закончилось.
– Нет, а рука-то, рука! Ты видел, как она полетела? – совершенно по-детски радовался префектор.
– Видел, конечно. Редкий кадр. Надо будет сделать для себя пару копий. Друзьям показать.
Отдаленный шум заставил офицеров прервать приятное обсуждение.
– Похоже на авиацию! – заметил Курш. Они, не сговариваясь, взбежали на невысокий пригорок и, достав электронные бинокли, стали наблюдать за тем, что происходило на равнине.
– Да это же наши – Метц и Плутос! – воскликнул префектор.
И он был прав. На середине ровного участка, открытый со всех сторон, стоял солдат серии «ХЕЙН», носивший имя Каззио Метц.
Еще через мгновение накатившая пара «брифферов» разнесла его в клочья пушечным ударом. Было видно, что Метц пытался вскинуть стрелковый комплекс, однако не успел.
– Пятьсот тысяч луиров коту под хвост! Зачем он это сделал?! – воскликнул пораженный Курш. – Сейчас же отзывай их, Сэм! Отзывай обратно!
– Метц и Плутос! Немедленно возвращайтесь! Метц и Плутос! – закричал Магнус в микрофон рации, однако ему никто не отвечал.
– Зачем ты зовешь Метца? Его ведь уже нет!
Между тем штурмовики развернулись над лесом и пошли в обратном направлении, чтобы проверить результаты работы. К удивлению Курша и Магнуса, Тидл Плутос выбежал на ту же площадку и, поставив у своих ног огромный патронный короб, вскинул на плечо тяжелый комплекс.
– Да что же тут, собаки вы дикие, происходит?! – в отчаянии воскликнул Магнус.
Однако бинокля от глаз не отнял. Тидл открыл огонь, полутораметровый факел, извергаемый двенадцатью стволами боевого комплекса, отчетливо обозначил его позицию.
Получив порцию прямых попаданий, «брифферы» дрогнули и резко пошли вниз. Один из них, так и не выйдя из пике, взорвался вместе со всем боекомплектом, второму повезло больше, и он, теряя куски плоскостей и внешней оснастки, умчался к горизонту.
Когда ветер унес копотное облако от взорвавшегося «бриффера», все увидели Тидла Плутоса, который быстро шел к лесу, волоча оружие и опустевший патронный короб.
– Я ведь даже расстрелять его не могу, – вздохнув, произнес префектор Магнус. – Как представишь себе, во сколько обошелся каждый из них…
Префектор, не договорив, вызвал по рации сержанта, командовавшего взводом серии «ХЕЙН».
– Слушай меня внимательно! После этой выходки через полчаса здесь будут десятки «брифферов», поэтому всех людей бросай на сборы! Мы немедленно уходим!
– Есть, сэр!
– За самоуправство подчиненных ты, сержант, получишь взыскание.
– Есть, сэр!
– А Тидла, как вернется, – ко мне!
– Есть, сэр!
Магнус спрятал рацию в карман и бессильно опустил руки.
– «Есть сэр» да «есть сэр», что он заладил одно и то же? Все-таки сержант, – проворчал Курш, торопливо засовывая вещи в рюкзак.
– Да какая разница. Мозгов у них одинаковое количество, только у сержанта кэш-память расширенная.
«Это мне в отместку за удовольствие от спектакля с Апачем», – подумал префект, пакуя радиосканер в металлический кофр.
– Рядовой Плутос по вашему приказанию прибыл! – раздалось за спиной. Магнус и Курш одновременно обернулись.
На физиономии солдата отражалось торжество и готовность принять любое наказание.
– Ладно, Плутос, оставим подробное разбирательство до лучших времен. Скажи мне только одно – зачем ты это делал?
– Мы с Метцем поспорили, сэр, сколько форы можно давать паре «брифферов», чтобы не дать себя укокошить. Метц говорил, что хватит семи секунд от момента обнаружения радаром, а я настаивал на трех секундах и дополнительном патронном коробе…
– Ну и что же?
– И я выиграл…

62

Апача разбудили посреди ночи, когда ему только что начал сниться сон о родном Тироле.
– Мистер, Литвинов, вставайте! Вставайте, мистер Литвинов, пора! – Кто-то нещадно тряс Гэри за правое, еще не совсем зажившее плечо.
– Что такое? – пробурчал Гэри, закрываясь от слишком яркого света. Спросонья он никак не мог вспомнить, как сменить режим зрения – управление своими новыми возможностями еще не стало для него чем-то обыденным.
– За вами пришел офицер из Департамента безопасности. Судно уже приготовлено и ждет вас в шахте!
Наконец Гэри узнал главного врача секретного госпиталя, человека с красным лицом и холодными руками.
– Я подожду в коридоре, а вы пока собирайтесь…
С этими словами врач выскользнул за дверь, и Гэри увидел свое новое синее обмундирование. Отсутствие на нем знаков майорского чина диктовалось секретностью самого факта отправки «мистера Литвинова», однако кто-то не удержался и продемонстрировал ему свое уважение, пошив форму из самого дорогого материала.
Обновка сидела на Гэри очень хорошо. Правда, одеваться пришлось самому, а это было нелегко, учитывая, что своя рука у него была только одна.
В коридоре Гэри ждал высокий подтянутый офи-цер. Серебристые лотосы на его песочном пехотном мундире указывали, что он капитан, однако слишком пристальный взгляд выдавал в нем представителя спецслужб.
– Капитан Торнсен, сэр. Ваш корабль подготовлен, мы можем стартовать уже через полчаса.
– Но ведь вылет назначался только на послезавтра.
– Послезавтра орбита будет блокирована имперской истребительной авиацией и проскочить мимо них будет невозможно. К счастью, мы вовремя получили эту информацию.
– Понятно. Ну, тогда я готов. Ведите меня.
Торнсен развернулся и быстро зашагал к лифту. Гэри за ним едва поспевал. Он прихрамывал – сшитая скобами правая нога болела.
Уже спускаясь в лифте, Гэри поинтересовался, где Фриц Шлезвиг и Сара Пео.
– В своих комнатах, сэр. Они спят.
– Как это спят, капитан Торнсен?! Это же мои агенты – я без них как без рук!
– Но… я не знал, сэр. Я предполагал, что они обычные попутчики. – Было видно, что офицер растерян.
Лифт опустился на первый этаж, и они с Гэри вышли из корпуса.
– Все в порядке, Торнсен. Если вы ни о чем не подозревали, это лишь говорит об их профессионализме. – Гэри криво улыбнулся капитану, тот робко улыбнулся в ответ:
– Садитесь в машину, сэр. Ваших людей немедленно доставят сюда.
Торнсен передал по рации несколько распоряжений, потом помог Гэри устроиться в салоне.
Вскоре в сопровождении охранников спустились Мелани и Байферс. Оба выглядели помятыми, однако вопросов не задавали и быстро заняли свои места.
Не включая фар, автомобиль тронулся с места и покатил по укрытой в горных зарослях дороге. Он обогнул гору, въехал в туннель и остановился, а вместо него завелась и поехала дальше другая машина.
– Меры безопасности, сэр, – пояснил Торнсен. – А нам уже выходить.
С этими словами он открыл дверцу, и пассажиры один за другим вошли в узкий, вырубленный в скальном грунте проход. Здесь было довольно темно, однако теперь Гэри ориентировался в темноте лучше кошки.
После недолгого путешествия группа оказалась в ангаре, где на подъемных стапелях их ожидало судно. Это был небольшой уиндер, отягощенный дополнительными стартовыми двигателями, из чего следовало, что взлет для пассажиров станет настоящим испытанием.
– Придется немного попариться в защитных костюмах, – предупредил Торнсен. – Ракетные станции имперских сил начеку, поэтому будете разгоняться на предельных режимах. Теперь это необходимо, только вчера мы потеряли судно в западном полушарии.
– Мы готовы к трудностям, – за всех ответил Гэри, поскольку именно он был «майором Литвиновым».
Спустя четверть часа пассажиры, облаченные в очень узкие, стеснявшие дыхание костюмы, были посажены в анатомические кресла, и двое пилотов судна самолично затянули все ремни, не доверяя эту серьезную операцию самим пассажирам.
– Это еще не все, – сказал командир экипажа лейтенант Бозе. – Будьте добры отройте рот – без капы нельзя, можно потерять зубы и даже язык. Заранее извиняюсь за неудобства, но, чтобы уйти в «прыжок», нам нужно как можно скорее отойти от планеты на приличное расстояние. Еще раз прошу прощения.
Гэри и его спутники послушно прикусили резину, имевшую привкус дезинфекции, и молча следили, как поднявшиеся на борт стрелки занимали свои рабочие места в артиллерийских кабинах.
Гэри слышал, как стрелки, проверяя подвижность броневых колпаков, заставляли башни вращаться. Затем весь корабль наполнился тестовыми звуками, когда каждый механизм отзывался на прикосновение бортового компьютера щелчками, жужжанием или тихим попискиванием.
Заработали подъемные механизмы, стапель с установленным на нем судном поднялся на угол в сорок градусов.
Затем последовал резкий толчок, и Гэри потерял сознание.

63

Он очнулся уже после прорыва судна через вязкую атмосферу и сразу понял, что полет проходит ненормально. Автоматические пушки уиндера стреляли не переставая, а поворотные механизмы башен визжали от напряжения.
Гэри посмотрел вправо и встретился взглядом с Байферсом. Говорить они не могли – мешали капы. Эрик только кивнул: мол, надо подождать.
Гэри пожал плечами и поморщился – правое плечо, там, где соединялись живая плоть и металл, немного саднило.
Скоро открыла глаза и Мелани. Она глубоко вздохнула и выплюнула капу. Гэри и Байферс мгновенно последовали ее примеру, и в тот же момент судно совершило несколько головокружительных вращений. Сильный удар в левой борт сотряс весь корпус, и Гэри так лязгнул зубами, что пожалел о выплюнутой капе.
– Похоже на ракету, – обронил Байферс, чтобы не молчать.
– А это пушки, – добавил он, когда по дну судна пробежались удары, от которых пол сильно задрожал.
В следующее мгновение раздался хлопок, один из стрелков вылетел из своего кресла и бессильно повис на ремнях безопасности. Броня артиллерийской башни не выдержала, и пушечный снаряд прошил тело несчастного насквозь. Сверху упало несколько клочков сероватой аварийной пены, которой сразу стала затягиваться пробоина.
– Давай выбираться! С одним стрелком нам не отбиться! – крикнул Байферс, лихорадочно освобождаясь от страховочных ремней. Он поднялся с кресла, стащил на пол убитого стрелка и, взобравшись по коротенькой лесенке, взялся за пушку.
Уиндер нарвался еще на одну ракету, в каюте запахло горелым пластиком.
Гэри не знал, надо ли ему тоже вставать, однако еще один хлопок и гибель второго стрелка положили конец колебаниям. Вдвоем с Мелани они вытянули тело из башни, и Гэри занял освободившееся место.
– Гор-р-ришь, гор-р-рбатый! Гор-р-ришь! – услышал он торжествующий крик Эрика.
«Где-то здесь должен быть проводок с разъемом», – сказал себе Гэри. Погибший стрелок пользовался огромным шлемом, однако наверняка был и другой способ – Байферс ведь как-то обходился. Гэри еще раз огляделся и заметил на стенах башни потеки крови и огромный нарост застывшей пены в том месте, где снаряд прошел насквозь.
«Наверное, это оно», – подумал Гэри, остановив взгляд на одном из нескольких проводков с разъемами, тянувшихся от панели управления.
Кое-как левой рукой он вставил разъем в гнездо, и весь мир вокруг сразу изменился, как будто Гэри высунул голову прямо в космос.
Огромный истребитель пронесся совсем рядом, едва не зацепив его крылом. Гэри в испуге отпрянул, не сразу сообразив, что видит это не он сам, а специальные датчики.
Корпус уиндера было уже сильно поврежден, однако мощные двигатели и талант пилотов не давали истребителям быстро покончить с ним. Да и Байферс старался на совесть. Гэри видел, как разлетались в стороны голубоватые трассы, и если какой-то истребитель подходил близко, ему сейчас же перепадало.
В основном они кружились поодаль и время от времени быстро пересекали уиндеру курс. Гэри не был специалистом, но и ему показалось, что они что-то затевают.

64

64-я истребительная эскадрилья 108-го крыла Военно-Космических сил Его Императорского Величества находилась на дежурстве, когда неизвестный уиндер класса «хайдук» выскочил из-за циклона над южным полушарием и, нисколько не маскируя свои намерения, попытался вырваться из гравитационного поля планеты.
Четыре «дудхайма» сейчас же пустились за ним в погоню, потому что стоило только уиндеру уйти в «прыжок», и его уже никто бы не догнал.
– Диас и Леру, бейте по соплам! – скомандовал командир звена лейтенант Люганз. – Я и Эрлих заходим снизу!
Уиндер не был предназначен для боевых столкновений и рассчитывал только на свою скорость, поэтому артустановок у него было лишь две, и обе располагались «на спине». Это значительно облегчало задачу пилотам истребителей, однако уиндер резво вертелся. Пока Эрлих пристраивался снизу, проворное судно успело перевернуться, и рванувшийся к цели Эрлих нарвался на перекрестный огонь с двух башен. То, что его «дудхайм» не разлетелся в пыль, было просто удачей.
Пришлось перестраиваться и вызывать помощь. Двигатели истребителей могли развивать такую тягу лишь ограниченное время, в то время как похожий на ската уиндер был в состоянии мчаться, не снижая скорости, несколько часов подряд.
– Лейтенант Люганз, вы можете его достать? – послышался голос командира эскадрильи капитана Штитлера.
– У нас скоро сопла сгорят, сэр. Он очень грамотно отбивается, и его пушки молотят непрерывно.
– Мы к вам уже не успеваем, поэтому вас поддержит 72-я эскадрилья.
– Спасибо, сэр.
– Лейтенант…
– Я на связи, сэр.
– Лорд Стромберг наблюдает за вами с разведывательного корвета «Паулитц». Постарайтесь завалить мишень…
– Понял… Приложу все силы, сэр! «Сам командующий 18-м Легионом смотрит, как мы гоним этого парня!» – мысленно возликовал Люганз.
– Диас, Леру! Нападать справа! Держите его в напряжении, я ударю ракетой!
– Есть, сэр.
Попасть в такую верткую цель было не так-то просто. Едва пилот уиндера засекал на приборах захват системой наведения, как тут же выполнял противоракетный маневр.
Можно было рискнуть и подойти ближе, но и стрелки уиндера не зевали, а процент везения Эрлихом был уже исчерпан.
Выполняя приказ командира, Диас и Леру не на шутку сцепились в дуэли со стрелками башенных пу-шек. Они пошли на обмен ударами, и вскоре машина Леру перестала слушаться пилота. Она отяжелела, Леру пришлось сойти с дистанции, однако благодаря этому лейтенант Люганз чисто сопроводил ракету до цели. Взрыв потряс судно, однако никаких серьезных повреждений оно не получило. Уиндер был надежно защищен броней.
В следующую минуту повезло Диасу. После его короткой очереди из простреленной башни вылетело облачко воздуха, а ним несколько клочков аварийной пены.
Стрелок второй башни тут же наказал нахала – длинная очередь срезала у машины Диаса хвостовое оперение. Пилот прибавил тяги, чтобы уйти от огненной секиры, а лейтенант Люганз, воспользовавшись очередным моментом, подобрался на какую-то сотню метров и обрушил на уцелевшую башню огонь из четырех пушек.
Как он и рассчитывал, эта башня тоже «дала течь». Лейтенанту хотелось до конца разобраться с уиндером, однако датчики температуры показывали перегрев двигательных установок.
– Какие проблемы, коллега? – поинтересовался в эфире командир группы «капито», перехватчиков, имевших характеристики и вооружение штурмовиков.
– Подаем вам яблочко на блюдечке, пушки уже заклепаны.
– Для нас пушки не проблема, но все равно спасибо…
Уже уходя от подраненного уиндера, в лоб которому шли полтора десятка «капито», лейтенант с удивлением заметил, что одна из пушек снова ожила.
Впрочем, «капито» не приняли ее всерьез и сразу поплатились – Люганз увидел, как одна из машин полыхнула ярким пламенем взрыва.
Через десять минут лейтенанта опознала база.
– Как дела, Люганз? – поинтересовался командир эскадрильи.
– Мы прострелили башни, и пушки не работали, сэр. Но потом одна ожила.
– Они ожили обе, лейтенант. У отряда «капито» четыре поврежденных и два аппарата – в дым.
– Я не знал, что…
– Не спеши с выводами. Мне только что звонили из оперативного отдела – командующему понравились ваши действия. К тому же он отменил уничтожение нарушителя. Приказано взять на абордаж…

65

После схватки с огромными летающими чудовищами Гэри совершенно охрип, потому что орал так громко, что едва не заглушал стук пушки. Поначалу стрельба у него не очень получалась и снаряды уносились в пустоту космоса, однако скоро Гэри приспособился и стал всаживать по два-три снаряда в одну цель, в то время как Байфер ухитрялся распарывать истребителям плоскости.
После каждого переворота уиндера Гэри ненадолго терял ориентацию, однако он справился и с этим, даже стал испытывать какой-то сумасшедший восторг. Но неожиданно враги куда-то подевались.
«Наверное, мы оторвались от них», – подумал Гэри и уже собрался отключаться от пушки, когда неподалеку от их израненного судна появился аппарат забавной формы.
– Гэри, видишь «черепашку»? – Голос Байферса прозвучал неожиданно громко и откуда-то сверху, чуть ли не из космоса.
– Вижу.
– Если она пристанет к нам на брюхо – дело труба. Стреляй в нее, она с твоей стороны.
«Действительно с моей», – мысленно согласился Гэри, но, как только он навел перекрестие на странный объект и выпустил пристрелочную очередь, «черепашка» скользнула вниз. Пилоты уиндера сейчас же перевернули судно, чтобы не подставлять днище для атаки. Однако корабль был уже не так быстр. Некоторые механизмы не работали, и все управление выполнялось аварийными системами. Пока уиндер переворачивался, «черепашка» скользнула в другую сторону, и, не успел Гэри выстрелить, как ее большое тело на мгновение заслонило звезды, а затем что-то сильно ударило в днище уиндера.
– Все вниз! – скомандовал Байферс.
Гэри вынул разъем и, оказавшись в маленькой, залитой кровью и аварийной пеной стрелковой камере, на секунду ошеломленно замер.
Тряхнув головой и немного придя в себя, он спустился по узкой лесенке и увидел Мелани, Байферса и командира судна лейтенанта Бозе. В наступившей странной тишине они прислушивались к неприятному металлическому потрескиванию, как будто кто-то грыз водопроводные трубы.
– Почему не работают двигатели? – спросил Гэри и потер ладонью лицо – Они перерезали управляющие магистрали, – ответил Бозе. – У меня неприятное предчувствие..
– Вот совпадение, у меня тоже, – невесело усмехнулся Байферс.
– Приличные люди в таких случая взрывают арсенал, – заметил Бозе.
– Я к таким не отношусь, – покачал головой Эрик. – Мы, конечно, примем бой, но только не самоубийство. У вас есть оружие?
– Три армейских пистолета «А-17».
– Этого хватит, лишь чтобы застрелиться, – махнул рукой Байферс. – Они вылезут все в доспехах, с эрбала не прошибешь.
– Вылезут?! – испуганно спросила Мелани.
– Да, док, прямо из-под пола.
– Они убьют нас?
– Не знаю, док, – пожал плечами Байферс. – Однако если б они хотели с нами покончить, зачем отозвали истребители? Наше судно уже еле держится…
Скрежет под полом прекратился.
– Док, прячьтесь за кресло! Лейтенант, тащите сюда кусок трубы или какую нибудь железяку1 – Да! Сейчас! – Бозе сорвался с места и исчез за пилотской дверью. Через пару секунд он вернулся с коротким ломиком.
Байферс взвесил оружие в руке. Ломик был тяжеловат, однако вполне годился для защиты.
Наконец прозвучали два резких щелчка, и вырезанные круги металлического покрытия взлетели к потолку. Следом из образовавшихся отверстий, словно на пружинах, начали выскакивать солдаты.
Двумя сильными ударами Байферс свалил с ног двух из них, однако ему досталось кованым ботинком, и он отлетел к стене. На какое-то время Эрик отвлек на себя все внимание, и Гэри, подскочив к одному из штурмовиков, ударил его стальной рукой прямо в защитную маску. Эффект был просто ошеломляющим, Гэри даже не предоставлял себе, каким оружием рас-полагает. Атакованный им солдат перелетел через весь трюм и сбил еще двоих бойцов.
Поняв, что опасность представляют двое, штурмующие разделились на два отряда, и вторая половина набросилась на Гэри. Повторить такой удачный удар ему удалось лишь раз, а затем его скрутили, предварительно разбив лицо.
Чуть позже капитулировал и Байферс. Его успехи были значительнее, трое солдат остались лежать на полу, но и отделали его более основательно.
Когда все, включая Мелани и трех пилотов, были выстроены у стены, из пробитой в полу дыры выбрался еще один участник. Это был офицер, он был на голову выше своих солдат.
Остановившись напротив пленников, он указал пальцем на стоявшего первым Байферса:
– Кто ты?
– Эрик Байферс… сэр… Ночной разведчик.
– Кто ты? – повторил свой вопрос офицер, ткнув пальцем в Гэри.
– Герберт Апач, просто солдат. – Гэри пожал плечам, не зная, что еще сказать.
– А ты, прелестница, кто такая? – Офицер поднял защитную маску и посмотрел на Мелани.
– Майор медицинской службы Навински.
– А имя? – на суровом лице офицера появилась белозубая улыбка.
– Мелани.
– Хорошее имя для майора. А меня зовут капитан Хопс, но вы, Мелани, можете называть меня Генри.
Улыбка сошла с лица капитана Хопса, когда он перешел к экипажу.
– Ты командир корабля? – спросил он.
– Так точно, сэр. Меня зовут лейтенант Бозе.
– Кто эти люди, Бозе? – спросил капитан, показывая на стоявших отдельно Байферса, Апача и Мелани.
– Я просто доставлял их.
– Ты просто доставлял двух никчемных солдат и эту томную птичку? И для этого прорывался через оцепление истребителей? Ничего добавить не хочешь?
– Мне нечего добавить, сэр!
– Мне тоже, – сказал капитан Хопс и, подняв пистолет, выстрелил Бозе прямо в лицо. Тело лейтенанта гулко ударилось о стену и повалилось на пол.
Мелани вскрикнула, а стоявший рядом с Бозе пилот закрыл глаза и стал что-то быстро шептать.
– Что это ты делаешь, приятель? – спросил его Хопс.
– Я… я пытаюсь вспомнить, как зовут этих людей… – ответил пилот.
– Что значит пытаюсь? Я тебя только что увидел, и ты уже начинаешь меня раздражать!
– Ми… минуточку, сэр! Минуточку!
По лицу перепуганного пилота текли крупные капли пота, он тяжело дышал, пытаясь заставить работать свою память.
– Ну? – нетерпеливо спросил Хопс, поигрывая пистолетом.
– Да, вот! Этот с разбитой мордой – солдат Фриц Шлезвиг, в госпитале прислуживал. Баба – медсестра Сара Пео, а молодой – он самый главный и опасный, сэр! Его зовут Бруно Литвинов, он майор в службе охраны самого советника Скинхока!
– Вот как? – Капитан Хопс повернулся на каблуках и внимательно посмотрел на Гэри – Это сюрприз, притом очень приятный…
Имперские солдаты сейчас же шагнули к Гэри и крепко схватили его за локти.
– Ничего добавить не хочешь? – повернулся Хопс к пилоту.
– Нет, сэр! – с готовностью ответил тот.
– Ну ладно. – Хопс вздохнул и выстрелил несчастному в грудь. Понаблюдав за последними судорогами убитого, он шагнул к последнему пилоту и с долей участия в голосе спросил:
– Ну что, поможешь нам?
– Чем… смогу, сэр… – ответил побледневший пилот.
– Я понимаю твой страх, но нам нужна информация. Кто эти люди? – Хопс снова указал на троицу пассажиров.
– Я… я… не могу ничего добавить, сэр… Я знаю не больше Бланше…
– Бланше? Ах, ну да. – Хопс тронул ногой тело убитого пилота. – Он больше ничего нам не скажет. И не споет… И не…
– Сэр, Бах и Кубештерн очень слабы. Боюсь, мы должны поторопиться, – решился перебить начальника широкоплечий сержант.
– Ты сбил меня с мысли – это плохо. – Хопс вздохнул. – Но коль скоро нашим товарищам требуется помощь, я тебя прощаю… Забирайте пленных! – скомандовал капитан и, убрав пистолет в кобуру, взглянул на уцелевшего пилота: – А ведь ты полагал, что я тебя пристрелю, правильно?
Пилот молча кивнул – Я и сам так думал, но как-то… не сложилось.

66

Тяжелая дверь лязгнула замками, зажужжали блокировочные механизмы, и все стихло.
– Здесь есть стулья, – сказала Мелани и присела на холодную металлическую банкетку. Гэри остался стоять, а Байферс стал прохаживаться из угла в угол. В темнице загорелся свет, стало веселее. Гэри подошел к стене и стал читать надписи, оставленные прежними узниками.
«… До казни три дня. Как же хочется жить…» «… А самый страшный здешний палач – Фриндлер. Он ломает кости медленнее остальных. Теперь я калека, но надеюсь, ему воздается…» Надписи не способствовали поднятию настроения. Гэри обратился к Байферсу:
– Что будем делать? Расскажем всю правду?
– Наша правда их не устроит.
– Почему?
– Кто поверит, что мы обычные солдаты, которым повезло и они сумели обмануть Департамент безопасности Конфедерации? На тебя указали как на майора Литвинова, и им приятно думать, что ты и есть приближенный советника Скинхока. Они попытаются завербовать тебя – такой агент бесценен.
– И что мне делать, соглашаться?
– А что тебе остается? Если станешь им рассказывать, как продавал у себя дома цветочные семена, они умрут от хохота.
– Откуда ты все это знаешь, Байферс? – неожиданно спросила Мелани. – Про вербовки эти…
– Я много пожил, док, и много повоевал. Кое-что слышал, другое видел сам. – Эрик, немного помолчав, улыбнулся: – В чем дело, док? Вы меня в чем-то подозреваете?
– В чем тебя подозревать? Разве что в краже оре-хов… – Мелани покачала головой. – Я устала. Я так устала от всего…
– Если Гэри немного покочевряжится, а потом примет их условия, то у нас будет шанс смыться. Тогда все устроится, док. Мне больно смотреть, как вы мучаетесь, – сказал Байферс.
В душе он снова был агентом Джудом, но решил пока не открываться перед имперцами. Да, у него в активе было устранение Ирэн Готье, однако сейчас ему светил выход на советника Скинхока. В любом случае в запасе останется «красное масло» Гэри Апача, а это дорогого стоит. И вот тогда полковничья пенсия и всяческие почести. Это в Конфедерации полковники ходили голодранцами, а в Империи полковники значили немало.
«Интересно, а почему во время штурма уиндера не произошло ничего „такого“? – неожиданно подумалось Байферсу. – Почему никого не разорвало на части, как у нас это заведено?» – Интересно, а почему во время штурма ничего не случилось? – неожиданно спросил Гэри.
Агент Джуд резко повернулся: уж не читает ли Апач его мысли?
Ответить Гэри никто не успел. На двери застрекотали замки, и она с легким шипением открылась.
– Пленные – на выход! – Эхо окрика охранника отразилось от стен пустого помещения.
Пришлось подчиниться. В узком, пахнувшем пересушенным воздухом коридоре их ожидали четверо солдат морской пехоты и седой, очень важный пол-ковник.
– Господа военнопленные, – начал он, – вам предоставляется возможность встретиться с командующим 18-м Гвардейским легионом лордом Стромбергом. Большая просьба не задавать ему идиотских вопросов и вести себя достойно.
– А каких, простите, идиотских? – поинтересовался Гэри.
– Каких идиотских? – полковник посопел, уставив глаза к потолку, затем ответил: – Ну, например, когда вас будут кормить или в чем вас обвиняют, и так далее… И еще – помните, за вами будут следить сотрудники службы охраны командующего и любая попытка приблизиться к лорду Стромбергу может стать для вас смертельной… К вам, майор Литвинов, это относится в первую очередь. Мы здесь весьма наслышаны о ваших фокусах.
Гэри был вынужден угрюмо кивнуть, хотя он понятия не имел ни о каких фокусах.
«И почему у нас под рукой не оказалось других документов? – мысленно посетовал он. – Неизвестно, что наворотил при жизни этот Бруно Литвинов, а мне теперь расхлебывать».
Полковник и четверо конвойных долго водили пленников по обходным коридорам, чтобы сбить их с толку, однако Гэри легко запоминал все повороты, поскольку его новое зрение записывало маршрут на вживленные чипы. Причем сам Гэри обнаружил эту функцию не сразу. Он лишь подумал, что неплохо бы запомнить все повороты и подъемы на лифтах, и тем самым включил процесс записи.
На стенах, стойках и лифтовых платформах – повсюду встречалось клеймо с надписью "Разведывательный корвет БТС-189 «Паулитц». Это позволяло хоть как-то определить свое местонахождение.
Попадавшиеся навстречу матросы и техники прижимались к стенкам и, раскрыв рот, глазели на Мелани. Гэри и сам на нее посматривал. Прошлый раз, когда она довела его до полного физического истощения, он думал, что не скоро почувствует к ней интерес, ан нет, теперь Мелани вновь волновала его.
Конвой миновал последний узкий коридор и, повернув налево, оказался в просторном зале.
За двумя прозрачными стенками мигали огоньками мощные дешифраторы, планшетисты переносили схемы на демонстрационные экраны, а сотни операторов, словно деловитые муравьи, перебегали с места на место и замирали возле бледных мониторов – Вы куда смотрите? – прошипел сопровождавший их полковник. – Лорд Стромберг с другой стороны!
Пленники оторвались от увлекательной картины и посмотрели в указанном направлении.
Лорд Стромберг выглядел настоящим вельможей. Он был осанист и высок ростом. Его глаза смотрели из-под кустистых бровей грозно, однако мешки под ними свидетельствовали о том, что лучшие годы этого военачальника уже позади.
– Пленные доставлены, мой лорд! – объявил пол-ковник и поклонился, в то время как конвоиры стояли не шелохнувшись, судорожно сжимая оружие.
– Спасибо, Мончего, – произнес Стромберг, и находившиеся возле него телохранители полукольцом двинулись к пленным. Среди них была одна женщина. Она быстро обыскала Мелани, пока мужчины обыскивали Байферса и Гэри.
Хотя никакого оружия при них не оказалось, телохранители остались рядом, чтобы в случае необходимости успеть вмешаться.
– Не знаю, кто вы, господа, и куда спешили, но я, сам не знаю почему, приказал взять вас живыми, хотя это и стоило жизни нескольким верным солдатам Императора.
Сказав это, Стромберг направился к пленникам, а его телохранители окружили их кольцом, словно защищали их, а не лорда Стромберга.
– Впрочем, я слукавил. – Командующий улыбнулся. – О вас, майор Литвинов, я слышал. Я также знаю, что вы едва не погибли в Виллентауне, а те, кто покушался на вашу жизнь, были штатными убийцами Департамента безопасности Конфедерации. Знаю я и то, что, несмотря на тяжелые увечья, вы сумели уничтожить стрелков. Их тела были нами найдены. Я уважаю волевых людей, майор. Но куда же вы спешили со своими спутниками – искать защиты под крылом советника Скинхока? Еще вопрос, не он ли устроил вам такое испытание.
– Советник не мог сделать этого. Я верю ему, – сказал Гэри, решив, что пора входить в роль.
На лице Стромберга появилась торжествующая улыбка. Он опасался, что Литвинов не раскроет рта. А раз заговорил, значит, у него появились сомнения. Это была вступительная беседа, теперь следовало передать Литвинова штатным вербовщикам из 4-го Управления Имперской безопасности.
Неожиданно где-то под потолком зала загудело. Мигнуло освещение, за прозрачной стеной заморгали экраны. Телохранители встревоженно переглянулись, стоявший на небольшом возвышении оперативный дежурный громко сказал:
– Корвет атакован ракетой, мой лорд!
– Я это и так уже понял, Бассет! Куда смотрит прикрытие и эти молодчики на «Ониксе»?
– Как раз сейчас, мой лорд, они ведут бой с превосходящими силами противника…
– Кто противник, Бассет?! – не выдержал командующий, и в этот момент корпус корвета снова загудел, отзываясь на попадание еще одной ракеты.
– Циторианцы, мой лорд! Они подожгли крейсер «Принц Джавили» и… и авианосец «Септима»!
– Да откуда они взялись?! – оставив пленников, лорд молодецки взбежал на платформу к оперативному дежурному.
– Мой лорд! – раздалось по громкой связи. – Прошу разрешения начать отход!
– Разрешаю, капитан Гуддер, – ответил в микрофон командующий и надел на голову устройство индивидуальной связи, антенна которого встала торчком над его головой, словно олений рог.
Между тем удары в корпус корвета следовали один за другим.
– Бассет – панораму! – прорычал Стромберг, и сейчас же обе прозрачные стены зала превратились в экраны, на которых в реальном времени демонстрировалось нападение небольшой, но агрессивной эскадры циторианцев. Их уродливые истребители, похожие на затянутых в хитиновую броню насекомых, смело шли на таран и не признавали капитуляции. Их огневая мощь пугала, неудивительно, что заслон имперских истребителей ничего не мог поделать.
Возвращавшимся с задания разведывательным станциям устраивали жаркий прием, и они, теряя антенны и оснастку, удирали прочь, чтобы спасти жизнь пилотов.
Пока циторианские истребители организовывали свалку и отвлекали на себя внимание, к корвету «Паулитц» и группе его сопровождения подбирался небольшой крейсер. Он был столь же необычной формы, что и истребители, однако его артиллеристы работали вполне понятно. Крейсер совершил дальний обход и появился со стороны планеты Куггель, откуда никто не ждал нападения. На его перехват спешили вызванные на помощь корабли, и первые из них уже выходили из «прыжка», озаряя пространство ярко-желтыми вспышками.
После нескольких попаданий в корму корвета на судне начался пожар. Системы фильтрации не справлялись с нагрузкой, и скоро запах гари добрался до оперативного зала, где находились сам лорд Стромберг и его пленники.
Однако командующий не терял присутствия духа и четко отдавал приказания. Корвет, несмотря на повреждения, продолжал собирать разведданные. Вскоре подоспевшие корабли завязали с циторианцами бой, и команда «Паулитца» наконец сумела потушить по-жар.
Все это время пленники находились в зале, и телохранители командующего берегли их так же тщательно, как самого Стромберга.
– Прошу прощения, мой лорд, – это снова был голос капитана корвета, – циторианцы повредили санитарный челнок, и его главный медик просит разрешения принять раненых – у них большие проблемы.
– Конечно, Гуддер. О чем речь – я разрешаю. Повернувшись к пленникам, командующий устало улыбнулся и сказал:
– Очень жаль, что нам не удалось поговорить, господа. Сейчас вас вернут обратно в узилище и чуть позже покормят. Если у вас, мисс, есть какие-то пожелания, мы попытаемся их выполнить.
– Если можно, сэр, принять душ и получить чистое солдатское белье – этого было бы достаточно, – попросила Мелани.
– Полковник Мончего организует вам все необходимое, – пообещал командующий.
– Да, мой лорд. – Мончего поклонился и указал рукой на выход. Процессия двинулась в обратный путь.
– Я же просил вас, господа, не поднимать этих бытовых тем, – сказал он, когда они вновь оказались в коридоре.
– Трудно не ответить, когда задает вопрос сам лорд Стромберг, – заметила Мелани.
– Ну… это конечно, – вынужден был согласиться Мончего. – Должен вам заметить, господа, что вы самые симпатичные пленники из всех, что мне довелось видеть. Наверное, потому, что среди вас такая красивая женщина и блистательный майор Литвинов… Легенда, так сказать… А третий ваш спутник напоминает мне лесничего. Знаете, когда я был ребенком…
– Стоп! – произнес Байферс и остановился. Остановились и все остальные, а конвоиры вопросительно посмотрели на полковника.
– В чем дело? – спросил тот.
– Кто это так цокает, как будто ходит на иголках?
– Что вы выдумываете? Бросьте ваши фокусы, вам не сбежать с этого корабля, так и знайте!
– Мы туда не пойдем, – сказал Эрик, указывая на пересечение двух галерей, до которого оставалось не более сорока шагов. Он говорил это свистящим шепотом, и его напряжение передалось полковнику и охране.
– Хорошо, – тихо сказал Мончего. – Капрал, проверьте дорогу.
Один из конвоиров поудобнее перехватил автомат и двинулся вперед.
– У вас есть связь с судовой службой безопасности? – спросил Эрик.
– Ну конечно…
– Если вам не трудно, сэр, соединитесь с ними и скажите, что здесь не все в порядке.
– Не думаю, что это так уж необходимо… Но ладно…
Полковник достал маленькую коробочку и вызвал некоего капитана Уокера.
– Да нет, капитан, пока ничего не случилось, но побудьте на связи одну минутку. Просто наши пленники нервничают.
Тем временем капрал дошел до перекрестка, посмотрел в одну сторону, потом в другую… Что-то блеснуло в воздухе, и шлем конвоира раскололся от сильнейшего удара. Автомат ударился о стену, а капрал отлетел на середину перекрестка и рухнул на пол.
– Уокер, срочно людей к пересечению галерей на втором ярусе! Причина? На судне посторонние, кретин!
Конвоиры и полковник Мончего начали пятиться, напирая на пленников.
– Что это может быть, Эрик? – спросил Гэри.
– Думаю, абордажная команда циторианцев.
– Глупости! – прошипел полковник. – Мы не слышали сигнала тревоги! Если бы начался штурм судна, здесь бы такая канонада стояла!
– Должно быть, у циторианцев свои методы… И пожалуйста, сэр, не обгоняйте нас. Вы ведь вооружены, а у нас ничего нет.
На расположенных вдоль стен платформах следующего уровня послышался топот и голоса солдат.
– Ну наконец-то! – вздохнул полковник.
– Сэр, капитан Уокер сказал, у вас проблемы! – прокричал, свесившись через перила, здоровенный соддат-эсбэшник Бронированные накладки делали его плечи еще более внушительными, и это успокаивало. Даже Байферс почувствовал облегчение.
– Там на перекрестке было нападение на капрала.
– Понял, сейчас проверю!
Слышно было, как солдат бежит к лестнице, а затем что-то щелкнуло и он, перемахнув через перила, рухнул на пол прямо перед пораженными пленниками и охраной.
Как и в случае с капралом, шлем и голова эсбэшника были разбиты чудовищным ударом..
И снова наступила тишина, лишь где-то в дальних коридорах громко переговаривались другие солдаты капитана Уокера.
– Нужно взять его «грайлер», – тихо посоветовал Байферс.
– Зачем? – шепотом спросил полковник.
– Если у нас будет надежный калибр, появятся шансы на выживание. С вашими пукалками много не навоюешь.
– И конечно вы возьмете его пушку себе? – язвительно спросил Мончего.
– Полковник, сейчас не время для торговли, – вмешался «майор Литвинов». – Если хотите, возьмите оружие сами и защищайте нас!
– Ладно, я не против… – согласился Мончего. Он снова вытащил переговорное устройство и попытался вызвать Уокера, однако ему ответил какой-то лейте-нант. Он сказал, что капитан Уокер ушел на проверку сигнала. – – Так это я и давал сигнал! Один ваш уже погиб, и мой капрал тоже погиб! Я требую помощи! Что? Не отвечает?
– Полковник, пусть они поднимают на ноги всех, кто есть, ведь этот коридор – кратчайший путь к лорду Стромбергу, – напомнил Гэри.
– Ой, там наверху кто-то есть! Я боюсь! – пожаловалась Мелани.
– И почему это не пришло мне в голову?! – воскликнул Мончего. – Их цель – командующий!
И он в третий раз связался с кем-то из офицеров, однако его заверили, что меры уже приняты.
– Как бы я хотела оказаться в нашей тюрьме! – простонала Мелани.
– Почему вы еще не подобрали «грайлер»? – спросил полковник.
– Потому что не успею, – ответил ему Байферс и показал пальцем наверх. Пока они стояли у самой стены, достать их с платформы были трудно, но если бы кто-то вышел на открытое место…
– Так, ребята, давайте вы, с оружием наготове, выйдете и прикроете меня, – сказал Эрик солдатам.
Те посмотрели на полковника, он утвердительно кивнул. Вскинув автоматы к плечу, конвоиры стали осторожно выбираться из-под платформы, готовые в любую секунду открыть огонь. Однако они уже достигли тела эсбэшника, но ничего не происходило.
Тогда решил рискнуть и Эрик Байферс. Он осторожно высунулся, поглядывая наверх, а затем, не спуская глаз с платформы, добрался до автомата. В тот миг, когда его рука схватила оружие, справа послышался шорох и мгновенно последовала атака слева.
Что-то едва различимое из-за немыслимой скорости обрушилось вниз и нанесло сокрушительный удар по охраннику, который страховал Байферса с левой стороны. Старый разведчик интуитивно пригнулся, и предназначенный ему удар пришелся точно по второму конвоиру. Эрик полоснул из «грайлера» поверх голов Мелани и Гэри, и этот ход оказался удачным.
Послышался резкий, похожий на металлический скрежет вскрик, и стремительное нечто снова взвилось на платформу. Байферс выстрелил еще, но больше для острастки, чтобы припугнуть врага, а затем быстро перекатился к стене – под защиту платформы.
– Ты весь мокрый, Байферс… – сказал Гэри.
– Да-да, – согласился тот, от напряжения не вполне понимая, что говорит ему Апач. – А что с полковником?
– С полковником? – Гэри посмотрел на сидящего с открытыми глазами Мончего. Из его груди торчал какой-то штырь. – Мелани, ты врач – посмотри, кажется, он мертв…
– Да, кажется, мертв, – даже не посмотрев в сторону Мончего, отозвалась Навински. Ей случалось бывать в разных переделках, но от такого кто угодно мог сойти с ума.
– Э, да этот парень, кажется, в обмороке, – заметил Гэри, заглянув в лицо третьему конвоиру, который, видимо, не вынес сцены гибели своих товарищей.
– Смотрите – там на стойке… – показала пальцем Мелани. Байферс приподнялся и заметил на стальной поверхности глубокие следы от четырех шипов или когтей. Должно быть, это существо могло бегать по стенам – следы были так отчетливы, словно их оставили на сырой глине.
Эрик понимал – вернись эта тварь сюда, у них нет никаких шансов, не поможет и «грайлер» с его электронным сверхбыстрым спуском. С такими скоростными врагами Байферс встретился впервые. От смерти его спасли только эти двое бедняг, что лежали рассеченные неведомым оружием.
Вот бы где пригодилось то аномальное нечто, которое помогало им раньше. Кто бы это ни делал прежде – док, Гэри или он сам, – сейчас бы это не помешало.

67

Байферс потрогал торчавший из груди полковника стальной сердечник и покачал головой.
– Что это? – спросил Гэри.
– Съемный наконечник. Чтобы не выдергивать оружие – ударил и побежал дальше, а на его место встает другое. Очень удобное приспособление, помогает экономить время.
– Давай попробуем уйти отсюда, Эрик. Оружие у нас есть, я могу взять автомат у солдата, он все равно в обмороке.
– Если эта тварь увидит нас, – Байферс показал стволом «грайлера» вверх, – она немедленно нападет. Хотя я и попал в нее, это была чистая случайность.
– Но ведь здесь совсем недалеко, – вмешалась Мелани. – Мы пройдем под платформой. А там – десять метров по открытому месту и мы в лифте…
– Ну… – Эрик вздохнул. Он был близок к тому, чтобы согласиться.
Где-то в глубине судна раздался душераздирающий крик, который быстро оборвался. Неподалеку процокали острые когти, и снова стало тихо.
– Есть еще одна проблема – охрана лорда Стромберга. Они будут стрелять по всему, что движется. В противном случае им от такого противника не защититься, и они это знают не хуже нас.
– А если снова воспользоваться переговорным устройством полковника? – вспомнил Гэри.
– Это мысль, – согласился Байферс, поглядывая по сторонам – Достань его.
Стараясь не касаться трупа, Гэри со всей предосторожностью выудил из его нагрудного кармана черную коробочку и подал Эрику.
Эта система была Байферсу знакома, и он отправил вызов, повторив последний номер.
– Офицер безопасности Камерон! – отозвались на том конце. Чувствовалось, что офицер Камерон нер-вничает.
– Говорит пленный Эрик Байферс. Мы здесь попали в ловушку. Полковник Мончего убит, погиб сол-дат капитана Уокера, а также трое конвоиров. Четвертый солдат в обмороке…
– Как вы сказали – в обмороке?
– Да, в обмороке! Пришлите помощь, мы примерно в сорока метрах от перекрестка галерей на втором ярусе!
– Ближе к оперативному залу или к корме?
– К оперативному залу!
– Хорошо, ждите. Мы пошлем к вам Малинора…
Байферс отключил переговорное устройство и посмотрел на Мелани.
– Сейчас, док, они пришлют сюда какого-то парня, и он отведет нас в камеру. Я не разобрал его имя, но, наверное, это командир группы. Не пошлют же они одного.
Навински поежилась и шмыгнула носом.
– Еще полчаса назад я мечтала о горячей воде…
– А я о тебе, – признался Гэри и улыбнулся Мелани. Она улыбнулась ему в ответ. И тут он заметил – с платформы спустилась тонкая спица с небольшой бусинкой на конце. Гэри дернул Байферса за локоть и указал на нее глазами.
Эрик вскинул автомат и выстрелил, однако не стоило даже и думать, что попал. Пули лишь оставили в стенке напротив три рваные дырки.
– Это был щуп с оптической матрицей – он наблюдал за нами, – сказал Байферс. Над их головами снова зацокали острые когти, затем послышался звук рассекаемого воздуха.
– Он идет! – воскликнул Гэри и упал, увлекая за собой Мелани. Байферс выстрелил наобум, но атаковали снова с другой стороны. Выбитый «грайлер» отлетел в сторону, а на лице Байферса появилось четыре длинных пореза.
– Опа вахоба ту! Вачача! – произнесло оказавшееся перед ним существо, остановив свой полет. В основе этого бойца, без сомнения, было тело человека, однако с замещенными конечностями. В отличие от обычных манипуляторов с усилителями движения эти конечности не были закрыты биопластиком. Напротив, ребра жесткости в их конструкциях были вытянуты и заострены таким образом, что любой частью тела эта тварь могла наносить рубящие удары.
– Уиб, вачача! Вахоба уиб! – снова пробормотало существо, мелко потрясая головой и указывая тем, что должно было называться большим пальцем, себе за спину.
– Я не хотел в тебя стрелять, мы же союзники! Но ты напал! Ты напал первым! – попытался объясниться Эрик, животом своим чувствуя наконечники, которые торчали из обойм на коленных сочленениях монстра. Именно такой штырь он мимолетом вогнал в несчастного Мончего.
– Уиб! Уиб! – настаивал циторианец, и все его остальные члены сотрясались убийственной дрожью. Его живая часть была перекачана стимуляторами, чтобы с должной быстротой руководить страшным продолжением из металла.
Байферс понял, что циторианец до сих пор не убил его лишь только потому, что решил высказать свое неудовольствие его выстрелом в спину.
Переступая с ноги на ногу, киборг-убийца издавал знакомое цоканье – оно исходило от загнутых полимерных крючьев, которые так легко впивались в ме-талл.
– Вепаба ду вачача! – Циторианец стал чаще переступать ногами, постукивая об пол хвостом. Байферс не сразу заметил его. Это был еще один независимый многоколенчатый манипулятор, оканчивающийся чем-то вроде четырехгранного кистеня. Эрик догадался, что именно этим оружием циторианец наносил свои разящие удары.
Между тем разговор, по всей видимости, подходил к концу. Монстр стал выкрикивать что-то нечленораздельное, затем незаметным глазу движением еще сильнее располосовал Байферсу лицо.
«Расчетливый, сволочь», – подумал Эрик, отмечая, что порезы все поверхностные.
– Уиб… – последний раз произнес циторианец, и его хвост поднялся из-за спины, словно жало скорпиона.
«Вот и все», – решил Байферс, сразу почувствовав какую-то скуку. Он знал, что не сможет бесконечно бегать от смерти, хотя многие пытались.
Шум отворяющихся дверей лифта заставил всех вздрогнуть и выйти из оцепенения. Но еще до того, как створки открылись, циторианец прыгнул к дальней стене.
Впрочем, для болванки, выпущенной из электромагнитного ружья, недостаточно быстро. Ручной манипулятор и часть предплечья отлетели в сторону, монстр, заверещав, как в тот раз, когда Байферс попал в него, прямо по стене рванулся к обидчику.
Но схватки не получилось. Спаситель Эрика был похож на шагающий танк, оснащенный помимо ружья огромной клешней. Циторианец вцепился во врага и стал со страшной силой молотить его коленями, однако Малинор прихватил противника клешней и перекусил пополам.
Но на этом все не закончилось На крик погибшего циторианца примчалось еще не менее полутора десятков его товарищей. Они со свистом проносились над Байферсом, Гэри и Мелани и, словно разозленные осы, вонзались в большое тело человека-танка.
Эта схватка больше напоминала свалку выпущенных из банки тараканов. Циторианцы носились по перекрытиям и стенам коридора и уследить за ними было невозможно. Но сквозь создаваемый ими жуткий шум то и дело слышался лязг кусающей клешни, будто какой-то садовник методично подстригал кусты.
Электромагнитное ружье стреляло редко, но его снаряды уверенно поражали стремительные мишени и уносились дальше, пронзая стены и перегородки до самой кормы судна.
Казалось, это длится уже целую вечность, однако все решилось в несколько секунд. Последний раз сработало ружье, затем щелкнула клешня, и наступила тишина.
Видимо, человек-танк передал сигнал об окончании боя, поскольку двери лифта распахнулись и оттуда стали выбегать корабельные эсбэшники.
Они рассыпались по коридору, проверяя останки циторианцев, а к уцелевшим пленникам подошел сотрудник охраны лорда. Его тяжелые доспехи были надеты прямо поверх дорогого костюма, а из-под щитков торчали лакированные ботинки.
– Просто чудо, господа, что вы остались живы. Командующий благодарит вас за сотрудничество. Вы помогли нам вовремя сориентироваться… А полков-ник…
– Он геройски погиб, – сказал Байферс и взял предложенный ему платок, чтобы вытереть с лица кровь.
– А теперь прошу вас вернуться в зал к командующему. Ваш статус меняется, господа, отныне вы гости лорда Стромберга.
– Этот солдат – он живой, просто в обмороке, – напомнила Мелани, указывая на лежавшего у стены конвоира – Мы всех подберем, мисс, всех до одного, – улыбнулся ей сотрудник охраны.
Подниматься на следующий ярус им пришлось на том же лифте, створки которого были основательно попорчены. Байферс задержался возле Малинора, над которым хлопотали ремонтники, извлекая из конструкции мешавшие ему двигаться наконечники. Вблизи Малинор выглядел не так неуязвимо, как издали. Помимо наконечников циторианцы молотили его своими кистенями, отчего вся поверхность героя была испещрена вмятинами и соскобами металла. Из нескольких пробоин вытекала то ли рабочая жидкость, то ли комбинированная кровь.
Когда пленники вошли в лифт и начали подниматься, доктор Навински сказала:
– Этот боец появился вовремя.
А Эрик добавил:
– Я бы взял у этого парня автограф.
– Едва ли он смог бы вам его дать, – возразил сотрудник охраны. – У Малинора отсутствуют функции, не связанные с его работой.
Выходя из лифта, Гэри заметил:
– Странно, что вы еще не победили Конфедерацию, имея таких солдат.
– Не все так просто, сэр. Малинор хорош только против накачанных возбудителями соперников, когда те сами на него бросаются. Десяток бойцов третьего уровня с эрбалами решили бы это дело в свою пользу.
В зале их ждал лорд Стромберг Он был запакован в яйцеобразный взрывоустойчивый контейнер с единственным иллюминатором, через который командующий грустно взирал на мир. Около двух десятков сотрудников охраны в латах поверх костюмов и с мощными пистолетами чудовищных калибров окружали яйцо безопасности со всех сторон. Однако они расступились и пропустили к нему доктора Навински, Гэри и Байферса.
Заметив вернувшихся пленников, лорд заулыбался.
– К сожалению, я пока что в стесненных услови-ях. – Его голос звучал несколько глуховато, транслируемый наружу невидимыми динамиками. – Пройдет какое-то время, прежде чем эта штука откроется.
– Ничего страшного, сэр, мы рады, что вы не пострадали, – совершенно искренне произнес «майор Литвинов».
– Спасибо… Я ведь поначалу думал, что это ваши проделки, майор.
– Это не я, сэр.
– Что ж, я рад. Думаю, мы будем друзьями

68

Крупный бокорог мчался напролом, подминая ясинные кусты и снося водянистые стебли тропических лопухов. Он совершенно сливался с зеленым фоном, и лишь датчики движения помогали точно засечь место его выхода.
– Ваше Императорское Величество, здесь небезопасно, может, лучше подняться на башню? – предложил Главный лесничий, демонстрируя озабоченность. На самом деле Императору ничто не угрожало. Даже если бы он не попал в цель, рассаженные по кустам стрелки не оставляли бокорогу ни единого шанса.
– Не беспокойтесь, Тревис, я еще ни разу не промахивался, – сказал Хаокин Известный и поднял ружье.
Даже старомодный оптический прицел давал идеальную панораму обзора. Бокорог вырвался из зарослей, но сразу почувствовал неладное и остановился. Затем попробовал воздух своим змеиным языком и в ярости сшиб хвостом болотную кочку. Видел этот ящер плохо, однако слух и обоняние его не подводили.
– Ваше Императорское Величество, он разгоняется! – предупредил лесничий – Я прекрасно все вижу, дорогой Тревис, – улыбнулся Хаокин.
– Действительно, Ваше Императорское Величество, пора стрелять, – подсказал сзади шеф-координатор императорского досуга барон Чафу. – Даже мне страшно, честное слово…
– Я контролирую ситуацию, барон. Просто я хочу стрелять наверняка.
Этот спектакль разыгрывался на каждой охоте, и подобранные шефом-координатором сопровождающие лица как могли «нервничали и трусили», чтобы создать атмосферу здорового риска.
Наконец Император выстрелил. Двухтонный бокорог проскакал еще несколько метров, а затем его швырнуло, как от сильного удара, и он завалился на бок.
– Отличный выстрел, Ваше Императорское Величество! – воскликнул Главный лесничий Тревис, и его слова были подхвачены десятками стоявших поодаль придворных.
– Пожалуй, следует подойти и осмотреть свой трофей, – сказал Хаокин Известный и пошел вперед. А ему наперерез к поверженному зверю уже спешили егеря.
В их обязанности входило первыми добраться до добычи и убедиться, что она действительно мертва. Бокороги были очень живучи и, случалось, на последнем издыхании калечили охотников своим хвостом.
Император Хаокин подошел к бокорогу вплотную и осмотрел его рану, находившуюся прямо на шее.
– Тебе не кажется, Тревис, что этот след слишком велик для моего ружья? И потом, я стрелял в голову.
– Думаю, все в порядке, Ваше Императорское Величество, – улыбнулся монарху Тревис и колко взглянул на одного из егерей. Тот сейчас же спрятал за спину армейскую штурмовую винтовку.
– Возможно, пуля вошла боком – такое при стрельбе тоже случается.
– Только не из моего ружья, – покачал головой Император. – Его делал великий мастер Людвиг… Впрочем, пора заканчивать с развлечениями, государственные дела не ждут. Надеюсь, вы пришлете мне кусочек жаркого на ребрах, Тревис?
– Конечно, Ваше Императорское Величество! Сейчас же освежуем этого зверя, и повар приготовит для вас лучшие куски!
На торфяное поле, приглушенно рокоча двигателями, сел Императорский челнок. Из него выполз трап, по которому скатилась красная ковровая дорожка.
– Ну вот и конец охоте, – печально улыбнулся Император и, передав ружье лесничему, направился к судну, от которого навстречу Хаокину уже спешил его Главный секретарь.
Они обменялись на ходу несколькими фразами и взошли на борт.
Расшвыривая куски дерна, челнок поднялся над землей и, развернувшись на месте, стал стремительно набирать высоту.
Когда судно скрылось из виду, Тревис нетерпеливо махнул рукой, и из-за ближайших деревьев выехал приземистый погрузчик. Рослые егеря уложили императорский трофей на платформу, и та поехала к специально вырытой яме. Мясо бокорога в пищу не годилось, и после каждой охоты труп зеленого монстра закапывали в землю, а под видом дичи на императорский стол отправляли седло водяной свиньи. Они в изобилии водились в здешних реках, однако не считались столь престижным трофеем, как бокорог.

69

Сидя в роскошном салоне челнока, Император внимательно выслушал доктад Главного секретаря, лорда Паккарда. Тот во всех подробностях описал покушение на командующего 18-м Гвардейским легионом лорда Стромберга.
– Подумать только, насколько агрессивны эти циторианцы! – Император поджал губы и покачал головой. – Они вообще люди или так, неудачный эксперимент промышленной генетики?
– Здесь все считают себя людьми, Ваше Императорское Величество, но, боюсь, это преувеличение.
– И потом, какая необъяснимая агрессия. Они напали на несчастного лорда Стромберга через три часа после объявления войны. Должно быть, им не терпится поскорее вступить с нами в смертельную схватку.
Вышедший из вспомогательной каюты слуга поставил перед Императором охлажденный соки, присев на ковер, начал снимать с него туфли.
После долгого, по меркам дворца, хождения по дикому лесу ступни Его Императорского Величества нуждались в массаже.
– Что на фронтах? – прикрыв от удовольствия глаза, спросил Хаокин.
– Конфедерация не желает признать очевидного и помимо Замбези ведет боевые действия на совсем уж ненужных ей периферийных мирах, Ваше Величество.
– Это похоже на упрямство.
– Очень справедливо подмечено, Ваше Императорское Величество. Иначе как упрямством это нельзя объяснить. Планеты давно отрезаны от метрополии, так чего же сопротивляться?
– Вздорные люди, – вздохнул Император. Звук турбин челнока сменил тональность, и судно начало снижаться.
Слуга закончил массаж и со всей предосторожностью сунул ноги монарха в мягкие туфли.
– Кажется, лорд Кроу собирался представить мне секретный доклад? – поглядывая в окно на приближавшийся дворцовый комплекс, спросил Хаокин.
– Совершенно верно, Ваше Императорское Величество. Поначалу лорд Кроу собирался лететь со мной, но потом решил не утомлять вас и дать возможность перевести дух после охоты.
«Какие они все добрые», – мысленно усмехнулся Император.
Турбины взревели громче, через несколько мгновений пилот мастерски посадил судно точно в намеченный круг. Стоявшие в ожидании Императора придворные побежали к выезжавшему трапу.
Хаокин вышел им навстречу и приветливо помахал рукой.
– Как охота, Ваше Императорское Величество?!
– Вы снова уложили это ужасное животное, Ваше Величество? – наперебой загалдели вельможи. Один только лорд Кроу стоял в отдалении и лишь коротко кивнул, приветствуя Императора, тем самым давая понять, что пришел по делу.
Опираясь на наманикюренные ладошки придворных лизоблюдов, Хаокин спустился по трапу и направился к Кроу.
Только тогда министр безопасности поклонился Императору и поинтересовался результатами охоты.
– Да все нормально, – махнул рукой Хаокин. – Лорд Тревис отлично сыграл свой спектакль и сегодня пришлет к моему столу речную свинину вместо кислого мяса бокорога. Я приложил все усилия, чтобы моя пуля пролетела в десяти метрах от несчастного животного, однако она чудесным образом все же сумела поразить мишень, оставив в трофее дыру размером с кулак.
Лорд Кроу улыбнулся.
– Вам смешно, а я не знаю, как прекратить этот ежегодный балаган, ведь эти бедняги так стараются…
Хаокин и лорд Кроу спустились на специальном лифте в Императорские покои и сразу нарвались на личного врача Императора, доктора Коха.
– Ваше Величество! – всплеснул руками Кох. – Почему с вами лорд Кроу? Согласно режиму вы не должны в это время заниматься делами!
– Вы не поняли, дорогой Кох, сегодня на охоте Его Императорское Величество сумел убить пятитонного бокорога, и я попросил его рассказать, как это произошло. Я ведь и сам заядлый охотник…
– Ну разве что так, – обронил Кох.
– Конечно так, – подтвердил Император. – Мы сядем на террасе, где, разумеется, не может быть никаких дел.
Оставив доктора в раздумьях, Император и Кроу вышли на террасу.
– Итак, лорд Кроу? – произнес Хаокин, располагаясь в плетеном кресле.
– Корабли Третьей Силы могут появиться очень скоро…
– Очень скоро? Придворный навигатор лорд Трауб говорил о двух месяцах.
– Теперь он говорит о нескольких днях, Ваше Величество.
– И чем это нам грозит?
– Обычно Третья Сила никого не трогает. Думаю, обойдется и на этот раз. Вот только маршрут Черных Кораблей, скорее всего, пройдет недалеко от планеты Замбези…
– А там расположены корабли 18-го Гвардейского легиона.
– Вот именно, Ваше Величество. Следует если не прекратить наступательную операцию, то хотя бы снизить ее интенсивность.
– Снизим, думаю, это не столь большая проблема.
– Будем ли мы пытаться войти в контакт с Третьей Силой?
– Знаете, мне самому все это ужасно интересно, я уже распорядился приготовить исследовательское судно. Возможно, эта неизведанная сила поглотит и его, как когда-то знаменитый «Карат» вместе со всей его командой…
– Тут уж ничего не поделаешь, Ваше Величество, военная служба полна опасностей.
– Да я не об этом, – махнул рукой Император и вздохнул. – Что еще?
– Вы помните, Ваше Величество, я рассказывал о Герберте Апаче, который, возможно, знает, откуда доставляется «красное масло»?
– Конечно помню. Он объявился?
– Да, Ваше Величество. Теперь он в наших руках. Абордажная команда лорда Стромберга взяла штурмом скоростной уиндер, и наш герой оказался там с двумя спутниками.
– Вот как? Очень любопытно. И куда же они направлялись?
– Они бежали с занятого нами Куггеля.
– Ай да лорд Стромберг! Что вы намереваетесь делать с этим Апачем?
– Может так сложиться, Ваше Величество, что он никакой не Апач. Совершенно неожиданно его опознали как некого майора Бруно Литвинова, который служил в охране советника Скинхока.
– Вот как все переплелось! – воскликнул Император и даже поднялся из кресла. Подойдя к перилам, он посмотрел вниз, на большой цветник, потом обернулся. – Как все переплелось… А вы, что вы обо всем этом думаете?
– Честно говоря, Ваше Величество, пока что мы на стадии анализа. Дело в том, что кроме этого у нас есть неопровержимые доказательства, что Департамент безопасности Конфедерации приказал уничтожить Герберта Апача и существует отчет, из которого следует, что это было исполнено. Но, Ваше Величество, это еще не все… Те, кто покушался на Апача, погибли в момент проведения операции.
– У вас интересная профессия, лорд Кроу. Вы знакомитесь с такими тайнами, от которых у других просто дух захватывает. Что вы думаете делать с этим Апачем-Литвиновым?
– Для начала попытаемся его завербовать и заставить работать на разведку Вашего Императорского Величества.
– А если он откажется?
– Тогда полная сканограмма мозга.
– Это было бы обидно, – сказал Хаокин. Он знал, что человек, подвергнувшийся этой процедуре, не выживает. Однако это был действенный метод в случае, если кто-то артачился и не хотел давать информацию.
На террасе показался доктор Кох.
– Ваше Императорское Величество, время принимать амброзию.
– Я к вашим услугам, доктор, – с готовностью отозвался Хаокин. Он чувствовал себя не очень хорошо и старался не вспоминать, что утром снова видел посланцев холодных миров – Нах-Нудлов. И в этот раз они подобрались к нему совсем близко.

70

Допрос продолжался долгих четыре часа, и Гэри порядком утомился Он уже перестал играть в майора Литвинова и пытался рассказать следователям всю правду, однако в ответ те только хитро ухмылялись и просили «мистера Литвинова» не валять дурака.
– Мы наслышаны о вашей изобретательности, Бруно, однако пытаться всучить нам это сукно про Герберта Апача с вашей стороны совершенно непрофессионально, – сказал добрый следователь. – Раз уж ваше настоящее имя выплыло наружу, нет смысла возвращаться к старому прикрытию. В противном случае, Бруно… – добрый следователь вздохнул, – вас ожидает сканограмма.
– А будешь стоять на своем, Литвинов, заменим сканограмму на скотоложство! – вставил злой следователь и истерично расхохотался. Он почти не присаживался и все четыре часа метался из угла в угол. Если добрый следователь только увещевал и смущенно улыбался, когда Гэри рассказывал про свое прошлое биржевого маклера, то злой следователь отбегал к дальней стене помещения и выкрикивал оттуда угрозы. А когда пленник отвечал совсем невпопад, злой следователь, которого звали Лероем, подбегал к самому столу и, брызгая слюной, орал Гэри прямо в лицо:
– Не думай, майор, что советник Скинхок тебе здесь поможет! Здесь тебе не дома! Сдохнешь и закопают!
Потом Лерой яростно сплевывал в урну и снова возвращался на исходную позицию – Вот вы здесь позволяете себя всякие штучки, а между тем ваших друзей уже бьют смертным боем, – тихо сообщил добрый. – И между прочим, не задавая вопросов…
– Но почему?! – воскликнул Гэри. – Они же ни в чем не виноваты!
– Может, и не виноваты, но пускай помучаются, вы ведь не хотите идти нам навстречу. А от вас требуется пустяк – схема и основной метод охраны советника. Они же вас, можно сказать, приговорили и привели в исполнение, а вы что же – сохраняете им верность?
Гэри вздохнул. Он уже давно рассказал бы им про эти схемы и методы охраны, если бы знал хоть что-то. Да что там знал! Он бы выдумал их, имей хоть малейшее представление об этих вещах. Гэри уже пытался сочинять, но следователи останавливали его. Сами-то они разбирались в этих вопросах и не верили, что Бруно Литвинов ничего в этом не смыслит.
– Ну ладно. Делать нечего. – Добрый следователь пожал плечами и нажал расположенную на столе черную кнопку.
Гэри этот жест и сама кнопка очень не понравились.
Через полминуты в помещении появился какой-то неприметный субъект в черном костюме и принялся обмерять череп Гэри хитрыми циркулями.
– Ага, вставочку придется вскрывать, – произнес он и дохнул на Гэри луком. – Крепкая вставочка…
– Ну что, стандартные размеры? – спросил из угла злой следователь.
– Вполне. Уверен, что мозг совсем небольшой. Я бы даже сказал – маленький мозг.
Гэри задел за живое такой вывод, а в особенности тон, каким этот человек говорил о его, Гэри Апача, мозге.
– Почему это вы решили, что у меня мозг маленький? Да мой мозг раза в два больше, чем ваш будет!
– Ну вот, давайте теперь мозгами меряться, – развел руками добрый следователь. – Раньше нужно было думать.
– Сколько срезов будет? – поинтересовался злой. Теперь, когда дело было решенным, он успокоился и, подойдя к пленнику, стал с интересом рассматривать его комбинированную голову.
– Мой мозг – большой! – продолжал настаивать Гэри.
– Да успокойтесь вы, мистер! – не выдержал невзрачный субъект и строго посмотрел на Гэри. – Скоро мы все узнаем. Извлечем, замерим и взвесим.
– А зачем, простите, взвешивать? – осекся Гэри.
– Чтобы точно рассчитать необходимую толщину среза. Можно ведь сделать пятьдесят тысяч слоев, а можно и все сто.
– Стойте, но ведь я же умру! Я не могу жить без мозга! – спохватился Гэри, хватаясь за голову.
– Тогда давайте показания, – улыбнулся добрый следователь, – и не огорчайте лорда Стромберга. Он очень надеется увидеться с вами снова. Так и сказал: обидно будет подставить Бруно под лазерный нож, но если придется, то…
– И вовсе не так! – вмешался злой следователь. – Он сказал «подставить этого придурка»!
– Я вот что думаю, – задумчиво произнес невзрачный субъект, нежно дотрагиваясь до головы Гэри. – Может, все-таки продольный разрез делать?
Гэри от всех этих разговоров становилось страшно. Но что ему было делать? Обратиться за помощью к лорду Стромбергу? Однако его корвет был уже далеко, а куда направлялось судно «Кузмасс», на котором находился Гэри, он и понятия не имел.
– Предлагаю начать сразу после обеда, – сказал невзрачный субъект, видимо полностью решив для себя, какой именно разрез подходит лучше всего.
– Так, значит, пока в камеру его?
– В камеру.

71

Короткий бой, завязавшийся на подступах к Замбези, вскоре прекратился. Циторианские истребители и поддерживавшие их «динго» барона Холдинга отошли раньше, чем закончились боеприпасы. Такого за ними прежде не замечалось, однако все ждали появления кораблей Третьей Силы и опасались их. Кто знает, как поведут себя эти громадины неизвестного происхождения?
«Дудхаймы» 18-го Гвардейского легиона дали вражеским истребителям уйти и не стали преследовать. Им тоже было приказано держаться поближе к своим авианосцам.
Фронтовая жизнь была парализована, и, чтобы не терять время даром, противники зализывали раны, перегруппировывались и доставляли припасы. Все знали, что, как только корабли Третьей Силы пройдут, драка возобновится снова. Слишком долго Конфедерация и ее союзники удерживали превосходящие силы имперских войск, не давая осуществить полноценную высадку на Замбези. Имперцам это надоело, и они готовились к решительному штурму.
Пока им удавалось удерживать там лишь несколько небольших плацдармов, однако даже доставка туда боеприпасов была сопряжена с существенными трудностями.
Помимо судов 18-го Гвардейского легиона в порядках имперских войск находился большой разведывательный корабль «Принц Питер». На внутренней подвеске он нес курьерский уиндер «Панорама», внешне очень напоминавший «Карат», который был поглощен Черным кораблем Третьей Силы более ста лет назад.
И на этот раз капитану «Панорамы» ставилась задача установить контакт с могущественной цивилизацией. Вероятность успеха, конечно, была ничтожной, однако в случае удачи выгоды от контакта ожидались огромные.
Спустя всего пару часов после прекращения военных действий от наблюдателей обеих сторон стали приходить сообщения:
«Замечены волновые скрипты. Предполагаемая масса объектов не определена – у них отсутствует гравитационный градиент».
– Что это означает? – спросил командированный на «Принц Питер» сотрудник Министерства пропаганды.
– Это означает, сэр, что у этих объектов отсутствуют многие характеристики, которые мы привыкли измерять, – ответил утомленный инженер, которого контролер из министерства уже замучил своими дурацкими вопросами.
– Так куда же они подевались, эти характеристики?
– Это нам неизвестно.
– За что же Имперская Академия вам деньги платит?
– Сэр! – позвал контролера капитан «Принца Питера». – Уиндер готов к отправке. Вы желаете что-то сказать его экипажу?
– Кто – я? Конечно желаю! Я же здесь именно для этого, куда мне идти?
– Никуда идти не требуется. Говорите вот в этот микрофон, они вас услышат.
– В микрофон? Нет, я желаю лично. Вы знаете, что сказал мне верховный комиссар Имперского отделения?
– У вас всего полторы минуты, сэр, – оборвал его капитан.
– Так… Ладно.
Контролер набрал в легкие побольше воздуха, скосил глаза к носу, чтобы лучше видеть крохотный микрофончик, и начал свою речь.
Он говорил долго, и ему никто не мешал. Тем временем «Панорама» скатилась по направляющим за борт, отчего «Принц Питер» слегка качнулся.
Огромные корабли неведомых миров величаво плыли по безбрежному космосу, а им наперерез неслась крохотная светящаяся точка.

72

Рассказы об избиении Байферса и Мелани оказались ложью. Гэри застал своих спутников целыми и невредимыми. Они сидели в просторной камере без мебели и не обедали, ожидая Апача.
– Давай присаживайся, а то уже все остыло, – оживился Байферс и начал расставлять тарелки. – Условия, конечно, не очень, но еду нам доставляют с офицерской кухни, как приказал Стромберг.
– Ты почему такой грустный, Гэри? – участливо поинтересовалась Мелани. – Тебя, случайно, не били? – Она подошла ближе и заглянула Гэри в лицо. – Да что случилось? Говори!
– Меня отправят на сканограмму.
– А что это такое? – беспечно спросила доктор Навински, но Байферс, знавший о таких процедурах очень хорошо, нахмурился:
– Постой, Апач. Почему они идут на это? Ты разве не согласился с ними сотрудничать?
– Я согласился. – Гэри со вздохом опустился на привинченный к полу стул. – Я согласился, но им этого показалось мало. Они требовали схему и метод, которыми пользуется охрана советника Скинхока. А я об этом ничего не знаю, даже приблизительно.
– Давай сначала поедим, а потом попытаемся что-то придумать, – сказал Эрик. – Просто тебе нужно создать подходящую легенду про эти схемы и все такое.
– А ты в этом что-нибудь понимаешь?
– Ну… кое-что знаю.
Они принялись за еду. Гэри совершенно не ощущал вкус пищи, ему казалось, что узловатые пальцы невзрачного типа по-прежнему ощупывают его голову.
И главное – не было никакого выхода. Никакого. Хоть Байферс и пытался его успокоить, Гэри понимал, что это только слова.
Не успел он перейти к молочному десерту, как в двери загудел подъемник и она с тихим шелестом убралась вверх. На пороге стояли четыре солдата корабельной охраны и с ними мистер невзрачный субъект.
– Однако пора, – сказал он. Гэри, не глядя на Байферса и Мелани, вытер губы салфеткой, поднялся и вышел в коридор.
Когда дверь за ним закрылась, Гэри услышал приглушенный вскрик Мелани, однако это уже не имело никакого значения. Его крепко взяли за локти и повели.
После недолгого путешествия вся процессия остановилась перед блестящей, словно отшлифованной металлической дверью. Гэри взглянул на свое отражение и опустил глаза, так жалко он сейчас выглядел.
– Да нет, мой друг, не так уж все плохо, – словно прочитав его мысли, сказал невзрачный субъект. – Другие на этом месте бьются, визжат и кусаются. А вы… Словом, теперь я верю многому, что рассказывали о Бруно Литвинове. Многому, – тут невзрачный тип улыбнулся. – Но не всему…
Он толкнул дверь, которая по-старомодному открылась внутрь.
– Сюрприз!!! – хором закричали оба следователя, позвякивая какими-то ужасными режущими инструментами. Теперь, когда они были наряжены в белые халаты, определить, кто из них добрый, а кто злой было невозможно.
– Если бы вы знали, майор Литвинов, как надоело мне вам улыбаться, – сказал добрый следователь и, подойдя к Гэри, с размаху ударил ему под дых.
– А вот мне Бруно даже симпатичен, – сказал злой следователь. Он подошел ближе, и согнувшийся от боли Гэри увидел его ботинки, один из которых был залит соусом.
«Должно быть, они тоже после обеда», – подумал Гэри и в следующую секунду его вырвало.
– Мои брюки! – снова хором воскликнули следователи, а невзрачный субъект рассмеялся и сказал:
– Я всегда говорил, что в нашей следственной части людей бить не умеют. Вот покалечить – это пожалуйста, а так чтобы правильно избить – это нет.
Гэри подтащили к станку, на котором было много захватов, удавок и винтов – всего того, что помогало накрепко зафиксировать человека на месте и делать с ним все что угодно. Гэри подумал, что, наверное, надо сопротивляться, однако четверо дюжих солдат у дверей гарантировали в любом случае исполнение приговора.
Еще мелькнула мысль пустить в ход правую руку, однако следователи и невзрачный тип были ребята не промах и крепко держали его за стальной локоть.
– Еще и не таких увязывали, – покраснев от натуги, сообщил добрый следователь, который на деле оказался самым злым.
«Значит, все», – пронеслась в голове предательская мысль, когда обе руки оказались упрятаны в стальные захваты.
– Подумать только! Через несколько секунд я увижу мозг Бруно Литвинова! – громко произнес невзрачный, у которого от волнения глаза подернулись влагой. – Если честно, майор, я верю всему, что слышал о вас. Вы для меня – супермен!
С этими словами невзрачный защелкнул замок на металлическом обруче, который стянул Гэри череп. Гэри зажмурился.

73

Капитан судна «Кузмасс» Рикардо фон Штюбиц всегда носил черные очки, неприметную темно-синюю робу и такую же синюю фуражку с длинным козырьком, а обувался в черные ботинки на шнурках. Все происходившие в мире фон Штюбица события имели свой порядковый номер и соответствующий параграф инструкции. Если же что-то выбивалось из этой схемы, он немедленно связывался с начальством.
Впрочем, термин «начальство» в окружении фон Штюбица не использовался. Место руководителя занимал куратор. Кто это был, что за человек, капитан не знал. Его личность у фон Штюбица ассоциировалась с двенадцатью цифрами. Именно от куратора приходили указания, куда направить «Кузмасс», чтобы принять в свои казематы очередных, особо опасных врагов Империи.
Одним из них был майор Бруно Литвинов, о котором был наслышан даже сам фон Штюбиц. Капитан вез его в своих трюмах вот уже вторые сутки и временами задумывался – как он там, этот самый Литвинов? Держится или уже все рассказал?
Вот и сейчас фон Штюбиц стоял на мостике и думал о посторонних вещах. Капитана окружали перегруженные аппаратурой стеллажи, которые мигали индикаторами и заменяли собой целую команду опе-раторов.
А между тем вокруг «Кузмасса» происходили странные вещи. Район космоса, еще пару часов назад напоминавший городской перекресток, теперь опустел.
Главный бортовой радар и сканер молчали, а датчики собирали непонятные сигналы, над расшифровкой которых корпела, нагреваясь от усердия, шифровальная машина.
– «Кузмасс»!!! – разорвал привычную тишину чей-то голос. Он прозвучал на открытой волне и заставил капитана вздрогнуть. Незащищенные каналы связи использовались только в крайнем случае.
– «Кузмасс», немедленно уходите из района! Немедленно уходите!
– А с кем я, простите, разговариваю? – поинтересовался фон Штюбиц. Он уже не первый год жил в режиме секретности, и за это время государственные тайны пропитали всю его сущность.
– Я генерал Лайм из штаба 18-го Гвардейского легиона, отвечаю за вывод судов из опасной зоны! Сюда идут корабли Третьей Силы, вы не можете здесь оставаться!
– Я понял вас, генерал, и покину этот район, как только получу указания от руководства.
– Но ведь с вами может произойти все что угодно!
– Сожалею, но без приказа нельзя…
С этими словами фон Штюбиц отключил динамики, и голос генерала пропал. Капитан активизировал панель связи и начал набирать номер куратора. Канал еще не открылся, когда позади раздался щелчок и на мостик вышел штурман Фингайзер.
– Почему без сигнала? Это не по инструкции… – заметил капитан.
– Знаю, – ответил штурман. – У нас волновые скрипты выше нормы. Уже сейчас фиксируется десятикратное увеличение, и интенсивность волны продолжает расти. Если немедленно не уйдем, возможно все что угодно…
Мигнув экраном, заработал сканер. Это означало, что он засек какой-то объект.
– Что это? – удивился капитан, разглядывая черные острова, которые плыли в космосе, загораживая собой далекие звезды и близкие планеты. – Что это? – еще раз спросил капитан, но ответа так и не последовало.

74

Герберт Апач открыл глаза, когда ему показалось, что дисковый нож в руках невзрачного субъекта перестал вращаться.
«Наверное, я уже умер», – сказал себе Гэри. Он закрыл глаза еще раз и снова открыл их, однако в помещении ничего не изменилось. Дисковый нож с рукояткой по-прежнему висел над головой Гэри, а вот сам невзрачный субъект выглядел словно размытая акварель. Чуть поодаль виднелись размытые следователи, а возле двери, словно четыре пыльных облака, угадывались охранники.
Гэри захотелось посмотреть на свои руки, но мешал сжимавший подбородок стальной манжет.
Пришлось вытянуть губы трубочкой и, скосив глаза, осмотреть их. Губы были б порядке, а значит, вероятно, и он сам – тоже.
Неожиданно возле стальной двери возник человек. Гэри не сразу понял, что дверь не открывалась, человек вошел прямо сквозь нее. Это был настоящий гигант – около трех метров в высоту. Он вышел на середину комнаты, посмотрел на Гэри и, повернувшись налево, пошел к стене. Перед тем как войти в нее и исчезнуть, он еще раз посмотрел на Гэри и произнес:
– Давно не виделись, Элиас.
– Да, Маверик, давно.. – ответил ему Гэри каким-то чужим голосом.
Незнакомый гигант исчез, и тут до Гэри дошло, что он может воспользоваться ситуацией и сбежать. Однако его удерживали металлические захваты.
Гэри попробовал подключить свою стальную руку, поднапрягся – сковывавший его замок жалобно заскрипел – однако не поддался.
Гэри вывел на экран зрения меню с опциями и решительно включил самую нижнюю в списке. Меню исчезло, и появилась надпись «форсировать». Гэри указал на нее. Ощущения, которые появились вслед за этим, придали Гэри уверенности, и он легко порвал металлический замок.
Освободившейся рукой ему удалось разомкнуть остальные зажимы, и он поднялся со станка.
Люди по-прежнему выглядели невесомыми облачками, а неодушевленные вещи оставались на месте.
Стараясь не задеть висевшие в воздухе автоматы, Гэри легко прошел сквозь охранников и, отворив дверь, оказался в коридоре. Подсказка в виде схемы появилась перед его взором, и Гэри почти бегом отправился искать камеру. Он поднимался и опускался на лифтах, проходил по галереям и повсюду встречал размытые облачка – людей. Что с ними случилось, задуматься времени не было, Гэри бежал и бежал, не останавливаясь, пока не нашел нужную дверь.
Стоявший возле нее охранник теперь был не страшнее подхваченной ветром горстки пыли. Карточка-ключ висела на уровне его нагрудного кармана, Гэри легко завладел ею, не встретив никакого сопротивления.
Дверь камеры с тихим свистом убралась вверх. Гэри почти не удивился, обнаружив своих друзей в абсолютно нормальном состоянии.
– Герберт! Тебя отпустили?! – обрадовалась Мелани.
– У тебя ключ? – удивленно спросил Байферс.
– Да, Эрик. Там что-то случилось. – Гэри махнул в сторону коридора. – Появилась возможность смыться! Здесь есть какие-нибудь челноки?
– Смыться, это можно, – сразу согласился Эрик, хватая свою куртку. – Я даже примерно знаю, где находятся спасательные боксы…
С момента, когда троица пленников покинула «Кузмасс», прошло больше часа.
Странная тошнотворная волна наконец отхлынула, и невзрачный субъект закашлялся, едва не выронив дисковый нож.
– Ой, Манфред, что это было? – прогнусавил злой следователь.
– Не знаю, – отозвался невзрачный. – У меня с глазами что-то.
– Сэр… – раздалось от двери, где разминали руки и ноги охранники. – Сэр, кажется…
– Что такое? – Невзрачный зло уставился на заговорившего с ним солдата.
– Ваш пациент исчез…
Невзрачный мотнул головой и, впившись глазами в опустевший станок, простонал:
– Ушел, с-сука… Ушел!
– Смотри, Манфред, он даже замок вывернул! – обрадованно сообщил злой следователь и повернулся к своему коллеге. – С тебя двадцатка – ты проиграл…
– Да, – рассеянно произнес следователь, игравший роль доброго, и, достав из кармана деньги, отдал Лерою.
– Да ладно, не грусти. Двадцатка – это немного.
– Немного, но я ведь ударил его. Я ударил его, Лерой! – запаниковал добрый следователь. – Мне не жить теперь, да?
– Вам не жить обоим, если сейчас же не заткнетесь, – оборвал их Манфред.

75

На большом разведывательном корабле «Принц Питер» ожидали возвращения уиндера «Панорама».
На глазах сотен наблюдателей он проскочил под одним из гигантских объектов, и в какой-то момент всем показалось, будто уиндер исчез. Однако, к счастью, он никуда не девался. После прохода кораблей Третьей Силы судно сделало красивый разворот и теперь спешило обратно.
В приемном боксе, где ожидали уиндер, было многолюдно. На огороженной площадке столпились матросы из отдыхающей смены, а в непосредственной близости от узлов парковки стояли старшие офицеры «Принца Питера», а также контролер из Министерства пропаганды. Он волновался сильнее всех и не находил себе места.
Когда прервалась связь с уиндером, контролер был близок к отчаянию. А когда связь восстановилась, он так обрадовался, что пообещал походатайствовать о представлении всей команды «Принца Питера» к правительственным наградам.
– До стыковки с наружным узлом – восемнадцать минут… – сообщил по громкой связи дежурный опе-ратор.
Собравшиеся загалдели, наперебой высказывая всевозможные версии того, что удалось увидеть и узнать экипажу исследовательского судна. В том, что командира «Панорамы» лейтенанта Галахера ожидает повышение, никто не сомневался.
Контролер Министерства пропаганды пребывал в хорошем расположении духа, и, чтобы его окончательно задобрить, капитан приказал принести вина из собственных запасов Однако пока бутылки не подавали, и они охлаждались во льду, ожидая торжественной минуты.
Из узкой служебной дверки выскользнул судовой инженер. Незаметно приблизившись к капитану, он тихо сказал:
– Сэр, у нас серьезные проблемы со связью…
– Что может быть серьезного?
– Несовпадения полосы частот на семьдесят про-центов. Голос Грэхема едва различим… Видимо, он очень волнуется и все время произносит какое-то слово…
– Какое слово?
– Что-то вроде «манола» или «энола».
– Что это может значить? – Капитан заметил, что представитель Министерства пропаганды смотрит на него, и поспешил улыбнуться.
– Понятия не имею. Мы задействовали вариантный построитель, но данных слишком мало. Было бы хоть пятьдесят процентов совпадения частот, тогда…
– Тихо… Он опять смотрит на нас. – Капитан снова заулыбался, чувствуя себя абсолютным идиотом. – Идите на место, Хельмут. Ждать осталось совсем недолго. Не исключено, что Грэхем повредился умом, никто не знает, как влияют на людей волновые скрипты такой мощности… Идите, а я возвращаюсь к нашему гостю.
– До стыковки с наружным узлом – семь ми-нут… – проинформировал дежурный оператор, и это сообщение снова вызвало вспышку эмоций.
Швартовочная команда в оранжевых жилетах спустилась к стояночной платформе, все захлопали. На стене ангара развернули большой портрет Хаокина Известного, аплодисменты стали громче.
– Уиндер в шлюзе! – прозвучало по громкой связи, и тут же послышалось шипение заполнявшего шлюз воздуха. Но вот шипение прекратилось, и тяжелые створки ангара разошлись в стороны, пропуская скользивший по направляющим уиндер.
Уткнувшись в портовые замки, судно остановилось, однако захваты не сработали. Это было заметно по тому, что оно слегка откатилось назад, а красные огоньки на узлах не погасли. Впрочем, швартовой команде удалось все исправить и почти вручную зафиксировать уиндер в замках.
На этом странности не закончились. Вместо основной на судне открылась узкая эвакуационная дверца.
На металлическую палубу спрыгнул незнакомый офицер, постоял, удивленно озираясь, потом поднялся на платформу, где стоял капитан «Принца Питера» со свитой, и снова замер неподвижно, ища кого-то глазами. Очевидно, никого не найдя, офицер стал докладывать самому старшему:
– Сэр, капитан-лейтенант Броун и команда вернулись с задания. Осуществить контакт с неизвестными объектами не удалось. Самочувствие у всех удовлетворительное.
– Постойте, это что за балаган? – вмешался контролер из Министерства пропаганды. – Почему вы, капитан-лейтенант, одеты не по форме? Что это за брильянтовые звезды – вы этот мундир у дедушки выпросили?
– Да помолчите вы! – прикрикнул на него капитан «Принца Питера». – Не видите разве, что это не лейтенант Галахер!
– А где же Галахер?
– Галахер на «Панораме», а это судно называется «Карат», и оно вернулось спустя сто лет…
До этого момента никому как-то в голову не пришло взглянуть на борт уиндера, где красовалась совсем другая надпись. Когда же всем стало ясно, что произошло, в ангаре воцарилась мертвая тишина.
– Постойте… сэр… Что все это означает? – рас-терянно произнес капитан-лейтенант Теофил Броун. Он все смотрел по сторонам, пытаясь найти знакомых офицеров, и не находил их. – Где полковник Лезнер, капитан «Акинолы»? Он инструктировал меня всего семь часов назад!
– Это не «Акинола», Броун. Это большой разведывательный корабль «Принц Питер», а я его капитан, майор Джек Краузе. Семь часов назад мы отправили к Черным Кораблям уиндер «Панорама» и были уверены, что это он возвратился обратно… А вместо него появились вы.
– Но в это трудно поверить… Сэр… – Теофил Броун был раздавлен случившимся. Он не боялся отправляться на опасное задание, однако подумал бы сто раз, зная, что ему грозит…
Броун оглянулся. Его матросы сумели наконец открыть основной выход и спустили трап. Теперь они стояли, сбившись в кучку, и боялись отойти от своего судна.
– Что же мне теперь делать?
– А вы, простите, при каком Императоре служили? – вмешался контролер по пропаганде.
– При Рамоне Превентивном… да продлятся годы его правления.
– Во-о-от, – со значением протянул контролер. – А сейчас правит Император Хаокин Известный, да продлятся годы его правления…
– Хаокин?! Но ведь все говорили, что он незаконнорож… – Поняв, что говорит не то, капитан-лейтенант зажал рот ладонью.
– Во-о-от, – продолжал контролер по пропаганде, милостиво пропустив ошибку офицера. – Значит, в первую очередь, капитан-лейтенант, вам нужно присягнуть на верность нашему Императору. Пока вы не сделали это, вы для нас всего лишь пришелец… – Контролер описал в воздухе неопределенную фигуру и добавил: – Пришелец из прошлого…

76

Пользуясь тем, что на время прохода Черных Кораблей противоборствующие стороны прекратили боевые действия, Байферс гнал спасательный бот на пределе его возможностей, понимая, что в случае появления истребителей той или иной стороны разговаривать с ними будут недолго.
– Ты когда-нибудь был на Замбези? – поинтересовалась Мелани, поглядывая через плечо Эрика на светящиеся огоньки панели.
– Не приходилось… – ответил тот. – Правда, у нас есть сезонная карта, так что постараемся сесть в зоне вечного лета.
– Там, наверно, много цветов, – завел свою излюбленную тему Гэри. Он часто вспоминал дом и жалел о том, что не ценил вполне обычную и оттого казавшуюся скучной жизнь. Раньше он мог строить планы на месяцы вперед и весьма выгодно торговал фьючерсными контрактами на будущие сезоны, а теперь… Теперь он боялся загадывать даже на полчаса вперед, так стремительно менялась ситуация.
На подходе к Замбези их обстрелял сторожевой спутник типа «геккон». Он крепко взялся за маленький бот, однако на помощь подоспело звено «дудхаймов». Определив прошивку имперского судна, истребители прикрыли бот огнем и дружными залпами разнесли «геккон» вдребезги.
– Спасательный бот «2867», вас вызывает капитан Куллах!
Черная громадина истребителя повисла над кабиной, и Байферс быстро ответил:
– Говорит капрал морской пехоты Планшер! У нас неполадки в двигателе и частичная разгерметизация! Сообщите координаты ближайшего плацдарма!
– Хорошо, включайте канал на прием…
– Прием включен, сэр.
В одно мгновение все необходимые данные были перекачаны. Байферс улыбнулся Мелани.
– Для фронтового разведчика ты знаешь слишком много, Эрик. Признайся, что работаешь на Департамент безопасности, – неожиданно сказала Навински – Да что вы, док! – Байферс засмеялся. – Для Департамента безопасности я мордой не вышел!
Отошедшие было «дудхаймы» снова вернулись.
– А с какого судна вы чешете, ребята? – поинтересовался пилот, снова нависая над маленьким ботом.
– Мы бежим с судна «Кузмасс», сэр, которое было атаковано циторианцами…
– Но ведь «Кузмасс» – это тюрьма.
– Должно быть, циторианцы об этом ничего не знали…
Пилот был расположен выяснить все подробности, однако из атмосферы выскочила восьмерка черно-желтых машин Воздушной Армии барона Холдинга, и «дудхаймы» приняли бой.
Воспользовавшись случаем, Байферс изменил траекторию и рискованно повел машину прямо в атмосферу. Он надеялся уйти от места боя подальше, однако откуда ни возьмись появился истребитель «динго», который тут же завис над ботом. Из-за плеча Байферса Гэри разглядел под крыльями «динго» ракеты и упрятанные в кожухи пушки. От одного вида этой мощи у него по спине побежали мурашки.
Разные стандарты не позволяли пилоту имперского бота общаться с «врагами», поэтому «динго» перевернулся к пассажирам фонарем кабины и показал, что им следует немедленно снижаться Байферс кивнул. Он был готов к сотрудничеству. Однако в этот момент в «динго» врезался снаряд, и он, задымив двигателем, ушел в сторону, но его место немедленно занял «дудхайм».
– Не бойтесь, капрал! Мы постараемся прикрыть вас!
– Спасибо, сэр! – искренне поблагодарил Эрик за секунду до того, как «кронфоссер» ВВС Конфедерации разбил ракетой хвост «дудхайма».
– Тот выглядел немного приятнее! – заметил Гэри, сравнивая «динго» и «кронфоссер». Теперь на месте изящной птички оказалась машина, сложенная из острых углов и заточенных плоскостей. Новый знакомый не стал заводить с вражеским ботом разговоров и пошел на разворот.
– Что он собирается делать?! – встревожилась Мелани.
– Лучше вам этого не знать, док, – ответил Эрик и прибавил тяги, пустив бот отвесно вниз. Почувствовав сильное сопротивление атмосферы, умная автоматика выпустила на телескопической стойке щиток, который, подобно зонтику, стал защищать корпус судна от перегрева.
– Ты помнишь, что собирался привезти нас в лето? – напомнил Гэри.
– Я-то помню… – буркнул Байферс, и в следующее мгновение в корме раздался сильный хлопок, а затем послышалось шипение аварийной пены. Эрик дернул штурвал, и серия пушечных снарядов пронеслась мимо. На панели замигало несколько красных лампочек. Гравитационные соленоиды лишились питания, Гэри начало тошнить.
В какой-то момент фиолетовое пламя от сгоравшего щитка сменилось яркими солнечными лучами, а «кронфоссер»-преследователь очень кстати нашел себе равного противника.
– Ну наконец-то нам ничего не угрожает! – радостно воскликнула Мелани, и в этот момент в щиток угодила зенитная ракета.
Ощущение у пассажиров было такое, будто их судно врезалось в стену. Гэри прикусил язык, а доктор Навински набила на лбу здоровенную шишку. Лишившийся щитка бот выпустил тормозные плоскости, однако из-за повреждения в автоматике – только с одной стороны.
Маленькое суденышко закрутилось, как веретено, и понеслось к земле еще быстрее. Лишь попадание второй ракеты выровняло полет полуразбитого бота, и на положенной высоте он даже выпустил транспортный парашют.

77

Посадка была не такой уж и жесткой, однако Гэри, готовясь к самому худшему, потерял от страха сознание.
Очнувшись, он обнаружил, что изрядно посеченный осколками бот развалился от удара, а его выбросило на мягкую траву. Рядом, на корявых деревцах колыхалось огромное полотнище парашюта. Его обвисшие стропы напомнили Гэри макароны, и он почувствовал, что хочет есть.
– Не ссать! Не ссать я сказал! – прозвучало где-то совсем близко, и Гэри решил, что бредит.
Из-под обломков судна выползли Мелани и Бай-ферс.
– Надо уходить отсюда, а то парашют издалека видно, – сказал Эрик и бессильно повалился рядом с Гэри.
– Надоело убегать… – пробормотала Мелани. – Никуда отсюда не уйду… Никуда…
Рядом в кустах зашуршало, а затем оттуда вылезло нечто такое, отчего даже бывалый Эрик Байферс лишился дара речи – Да это, по-моему, собака… просто… – дрожащим голосом произнес Апач.
– Кабы это была просто собака, – отозвался Эрик. И в самом деле – обычный с виду пес тащил на спине установку неуправляемых ракет малого калибра, его голову прикрывал настоящий шлем с двумя оптическими объективами и очками, дабы защитить глаза в момент пуска ракет.
– Вы арестованы и не советую двигаться! Один залп, и вы – головешки! – пригрозил чей-то резкий голос.
– Да он говорящий! – поразилась Мелани.
– Это не он говорящий, а я говорящий!
– Как это? – не поняла доктор Навински.
– У него на шлеме динамик, – пояснил всезнающий Байферс.
– Наконец-то разобрались, недотепы… Значит так, сейчас пойдете под присмотром собаки туда, куда она вас поведет. Понятно?
– Понятно, – ответил за всех Гэри.
– Хорошо. Слушай дальше…
Пока неизвестный зачитывал условия сдачи в плен, пес осторожно переместился к обшивке судна и, задрав лапу, начал щедро ее поливать.
– Не ссать! Не ссать, я сказал! – снова прозвучал уже слышанный Апачем приказ. – Ты безалаберная собака, Билл! Ты не должен этого делать на боевой работе! И откуда в тебе столько жидкости?
Билл совершенно по-человечески вздохнул и опустил лапу.
– Так, теперь снова к вам. Когда придете в наше расположение, доложите капитану Корсаку, что это я вас поймал. Усекли? Капитану Корсаку – не перепутайте.
– Что же я ему скажу, что пес Билл поймал нас? – с усмешкой поинтересовался Эрик. Он отказывался верить в этот спектакль, поскольку никогда в жизни его не пытались брать в плен собаки.
– Какой пес, папаша?! Вы думаете, он умный, этот Билл? Он без меня даже кошку поймать не сможет, не то что имперский десант выследить…
– Мы не имперский десант – мы свои, – заметила доктор Навински.
– Разберемся, милашка, какие вы свои… В общем, скажете Корсаку, что вас задержал оператор собаки номер двадцать семь. Понятно? Не ссать! Не ссать, я сказал! – снова закричал оператор, обращаясь к собаке.
– Но он ничего такого не делает! – вступилась за Билла Мелани. – Просто повернул голову набок… Устал, наверное…
– Ладно, погонщик собак, говори, куда идти, – вмешался Байферс.
– Идите за Биллом, только не приближайтесь! У нас с этим строго!
– Да мы уж поняли.

78

Следуя за Биллом через заросли и обходя небольшие озерца с крикливыми лягушками, Гэри, Байферс и Мелани вышли к опорному посту, упрятанному за сложенной из булыжников стеной.
Гэри ожидал, что их окликнут, но, видно, Биллу здесь доверяли, и за очередным озером прямо в лесу оказался лагерь того самого подразделения, где служила удивительная собака.
– Вы капитан Корсак, сэр? – спросил Эрик офицера, который первым вышел навстречу пленникам.
– Да, я капитан Корсак. А вы кто? Судя по всему, очередная добыча Билла?
– Можно и так сказать, но оператор собаки номер двадцать семь настаивает, чтобы нас записали на его счет.
– Ага, но это совершенно меняет дело. – С этими словами капитан достал из кармана блокнот и сделал там пометку.
Из ближайших кустов к пленникам вышли вооруженные солдаты, которые недобро посмотрели на Гэри с Байферсом и с большим интересом – на Мелани.
– Вообще-то мы из армии Конфедерации, сэр. Мы свои, – сказал Эрик, оглядываясь по сторонам.
– Для начала вы отправитесь в нашу лесную тюрьму, к древесным муравьям… – Корсак ухмыльнулся. – А потом, когда освободятся следователи…
– Стоп, капитан! Так не пойдет! – прервал его Байферс. – Мы только что вырвались с тюремного судна имперцев. Сбежали на спасательном боте и, рискуя жизнью, добрались до расположения войск Конфедерации, а вы собираетесь снова упрятать нас в каталажку. Какой тогда смысл было бежать?
– Видимо, никакого, – развел руками Корсак и, вспомнив, видимо, о древесных муравьях, снова ухмыльнулся Окружившие пленников солдаты заклацали затворами, а пес Билл, оставшись без контроля, стал самозабвенно мочиться на ствол поваленного дерева.
– Ну ладно, – кивнул Байферс. – Не хотите по-хорошему, будем говорить по-плохому. Вот этот человек состоит на службе советника Скинхока.
– Советника Ски… С чего это вдруг? У него что, на лбу написано?
– Свяжитесь с советником, и он вам подтвердит.
– Ну и как же зовут этого парня? – Корсак внимательно посмотрел на Гэри.
– Только не при всех, – выставил условие Бай-ферс.
– Хорошо, – согласился офицер и зыркнул на сол-дат. Те отошли в сторону.
– Его зовут майор Бруно Литвинов, – понизив голос, сообщил Эрик. – Он работает в охране советника.
– Понятно. А почему он сам не говорит?
– А зачем? – вопросом на вопрос ответил Эрик, и капитан Корсак не нашелся что ответить.
– Хорошо. Подождите здесь, можете даже присесть на травку, а я пойду звонить.
Гэри воспользовался разрешением и сейчас же сел. Рядом с ним опустилась Мелани. Гэри улыбнулся ей, но доктор Навински только вздохнула. Она сильно устала.
– Зачем ты сказал ему про Литвинова? Я собирался похоронить эту историю…
– Боюсь, что на Герберта Апача у них будет нездоровая реакция… – Байферс присел на корточки и исподлобья посмотрел на стоявших неподалеку сол-дат.
– О чем ты?
– Ну, во-первых, Герберт Апач уже мертв, а во-вторых, на нем висит убийство Ирэн Готье.
– Почему это на нем?! – воскликнул Гэри. Солдаты, прекратив свои разговоры, уставились на плен-ников.
– Не ори так, Апач… Ты уже давно на прицеле Департамента безопасности именно как Герберт Апач… И заметь – ни я, ни док понятия не имеем, что ты им такого сделал.
– Я объяснял тебе. Я тебе все рассказал.
– То, что ты рассказал, не очень похоже на правду, Апач.
Байферс вздохнул и, вытянув ноги, стал смотреть на свои ботинки.
– Как тебе удалось провести этих забойщиков скота с «Кузмасса»? – спросил он.
– Не знаю… Я уже распрощался с жизнью, когда все вокруг вдруг поплыло. Следователи, охранники и тот субъект превратились в размытые пятна, а через закрытые двери вошел великан.
Байферс и Мелани переглянулись.
– Да, великан, под три метра ростом. Он сказал мне: давно не виделись, Элиас, а я ответил ему – да, Маверик, давно. Причем этот человек показался мне знакомым. Я как будто узнал его.
– И кто же он, этот Маверик? Откуда ты знаешь его имя? – спросила Мелани.
– Вот этого я и сам не могу понять, – признался Гэри. – Это вырвалось у меня само – «Маверик». А почему вырвалось…
– Значит, лицо знакомое, где-то его видел? – задал Байферс наводящий вопрос.
– Да нет, у него лица совсем не было…
– Как это не было лица? Изуродовано, что ли?
– Нет, не изуродовано, – покачал головой Гэри. – Совсем не было, и все. Ты же не смотришь, есть ли у человека хвост, если знаешь, что у человека хвоста быть не может…
Больше Байферс ничего не спрашивал, поскольку разговор принял странное направление.
– А вот и я! Не соскучились?! – бодро произнес Корсак и, остановившись возле гостей, махнул своим бойцам рукой: – Отбой, ребята, опасности больше нет…
Солдаты потоптались на месте и вернулись в свои кусты.
– Это у меня засадная группа, на всякий особый случай, – пояснил Корсак. – Диверсанты попадаются разные, бывает, пытаются застрелить меня или даже заколоть ножом… Ну, пойдемте в мою хибарку, угощу вас отвратительнейшим кофе. Хороший, к сожалению, закончился. Мы ведь здесь в осаде.
Капитан повернулся и пошел в глубь леса, туда, где стояли сплетенные из веток цилиндрические хижины.
Гэри, Байферс и Мелани поспешили за ним.
Где-то впереди громыхнул сильнейший взрыв, и над деревьями поднялось черное непроницаемое облако.
– Станция связи «Эдельвейс» накрылась, – пояснил капитан со вздохом. – Два дня назад там имперского наблюдателя поймали. Видимо, где-то был еще один, вот и навел авиацию. Осторожно, здесь у нас канава! Вашу руку, мэм…
Капитан помог Мелани перешагнуть через препятствие и пошел дальше, на ходу продолжая свое повествование:
– Сужаются наши плацдармы с каждым днем. У Империи такая силища, что нам и не снилось…
– Скажите, капитан, а где сидят ваши собачьи операторы? – поинтересовалась Мелани, глядя по сторонами и стараясь определить, в какой из плетенок может находиться номер двадцать семь.
– О, мэм! Они могут сидеть где угодно. Даже на другой планете. Эти люди работают по контракту, но это возможно, лишь когда все хорошо со связью… Вот «Эдельвейс» взорвали, теперь появятся проблемы… Ну вот мы и дома.
С этими словами капитан толкнул плетеную, как и хижина, дверь, и гости вошли внутрь жилища.
Прямо на примятой траве лежали вещи капитана, его спальный мешок и комплект сотовой брони. На торчавшем из стены сучке висел автомат. Роль стола исполнял стальной ящик, в котором происходила подозрительная возня.
Пока Корсак наполнял термостаканчики водой, Гэри рассматривал развешанные на стенах инструкции Его внимание привлекла фотография незнакомого человека, в верхней части которой была надпись: «Найти и обезвредить!», а внизу – «Опасный преступник Герберт Апач».
– Но… Но это же не Апач, – вырвалось у Гэри.
– А-а, – кивнул капитан Корсак. – И вы заметили. Наверное, рожа этого Апача сейчас самая популярная, но у меня ее, к сожалению, нет. Крысы сожрали. Целую пачку фотографий в один присест. Ну я, чтобы не ударить в грязь лицом, на случай начальственной проверки собрал что осталось. Подписи крысы не тронули, а лицо я позаимствовал у Рудольфа Матуту, лидера лигурийской революции.
Корсак мастерски выдернул из стаканов веревочки-предохранители, и вода в них начала быстро закипать. Кофейные таблетки растворились, на поверхности напитка появилась пышная пена.
– Ну вот, почти «капуцин» получился. Пожалуйста сахар, галеты, мясные шарики… Другого предложить не могу, у нас здесь ничего не готовят – враг близко.
– А что за крысы у вас тут все поели? – поинтересовалась Мелани, настороженно поглядывая под ноги.
– Ах это! – Капитан улыбнулся. – Не стоит беспокоиться, мэм, они теперь под замком. – И Корсак постучал пальцем по стальному ящику.
– А зачем вам крысы? – спросил Гэри, торопливо набивая рот галетами и мясными шариками.
– Так это же военная программа «крысы-снайперы»…
– Вы шутите? – Гэри улыбнулся.
– Да какие тут шутки, господа?! – воскликнул Корсак. – Когда мне привезли этих крыс, я возьми да и пошути. Говорю, после «крыс-снайперов» осталось только подготовить «хомяков-диверсантов». И что вы думаете – полковник из отдела специальных вооружений заинтересовался. Спрашивает, а чем аргументировать можете свое предложение. Я продолжаю дурачиться, поясняю – у хомяков щеки большие, они могут сыпучую взрывчатку перетаскивать…
– Ну и что полковник? – спросил заинтригованный Гэри.
– Объявил мне благодарность. Говорят, сейчас этот проект уже разрабатывается.
– Ой как интересно! – воскликнула Мелани. Где-то в лесу снова грохнул взрыв.
– Не обращайте внимания, – махнул рукой Кор-сак. – Это имперцы наобум бомбы с орбиты по квадратам кладут. Надеются, что им повезет.
– А вы что?
– А мы надеемся, что повезет нам.
– Что вам сказали по поводу майора Литвинова, капитан? – напомнил Байферс.
– Я звонил в отдел Департамента безопасности. Там этому известию очень обрадовались и сказали, что приедут, как только смогут… Сказали, они вас давно ждут.
– Это радует, – со вздохом произнес Эрик. Временами он сожалел, что не открылся имперским спец-службам. Так было бы правильнее, однако охотничий азарт заставлял его все дальше засовывать голову в петлю.
– Уф, кажется, я наелся, – произнес Гэри, приваливаясь к стенке хижины. Думать о том, что ждет впереди, ему не хотелось. Переменчивая военная жизнь научила радоваться тому, что есть.

79

Приятная истома, в которую Гэри погрузился, набив желудок, продлилась совсем недолго. Послышались тяжелые шаги, затем удар страшной силы разнес хижину в щепки. Гэри припечатали к земляному полу и стянули за спиной руки так крепко, что он застонал.
– Ладно, бабе можете ослабить путы! – раздался чей-то резкий, лающий голос.
Гэри показалось, будто он его уже где-то слышал.
– Поднимите эту сволочь…
Чьи-то огромные манипуляторы легко, словно пушинку, оторвали Гэри от земли и поставили в вертикальное положение. Едва взглянув на бронированные наплечники великанов, Гэри сразу вспомнил преследователей, которые гнали его по горам. Это были те же киборги четвертого уровня, которые могли стремительно перемещаться не хуже циторианских абордажиров.
– Ты не туда смотришь, Герберт Апач На меня смотри – я твоя погибель… Узнаешь?
– Да, – ответил Гэри. – Я тебя помню..
– Не тебя, а вас! – закричал префектор Магнус и ударил Гэри по лицу. Видимо почувствовав в руке боль, он шагнул к Апачу ближе и, сняв перчатку, ощупал голову Гэри, а затем и его правую руку – Та-а-ак, – протянул он – Кажется, теперь начинаю понимать, откуда ты выпрыгнул, хотя я сам видел, как тебя разносило в клочья…
– Извините, что огорчил, – усмехнулся Гэри и сплюнул кровавую слюну – Все приходится делать самому. Даже самую черную работу, – произнес префектор и, подняв штурмовой пистолет чудовищного калибра, прицелился Гэри в лоб.
– Выстрелишь, и ты покойник, – прохрипел Байферс, которого скрутили в бараний рог.
– Это почему же? – спросил Магнус. В его голосе послышалось сомнение. – Дайте ему дышать, я хочу услышать, о чем он там бредит.
Старательный киборг ослабил хватку, Байферс, схватив глоток воздуха, закашлялся.
– Почему я покойник? Говори, скотина.
– Потому что… это… Бруно Литвинов…
– Кто – он?! Этот… – У префектора Магнуса готово было сорваться с языка изощреннейшее оскорбление, но он удержался «Если парень действительно Бруно Литвинов, тогда это многое объясняет», – мелькнуло у него в голове.
– Ладно, – сказал префектор, убирая пистолет. – Пойдете с нами, но учтите – придется побегать. Враг повсюду. Снимите с мисс Навински наручники и с разведчика тоже, а вот у тебя пусть остаются. Если ты действительно Бруно Литвинов, ты меня поймешь… Застегните ему наручники спереди, а то он бежать не сможет!
Так они и отправились через линию фронта – трое пленников, восемь киборгов и префектор Магнус.
Сначала бежалось довольно легко, хотя Гэри был перегружен мясными шариками и сухими галетами. Затем, минут через пятнадцать, лес кончился, и потянулись посеченные осколками кустики. Все чаще стали попадаться воронки от бомб, на дне которых в проступившей воде уже резвились беззаботные головастики.
Вскоре кусты стали выше и гуще, а под ногами захлюпало болото. Гэри брел по колено в жиже, то и дело спотыкаясь и падая, однако захлебнуться ему не давали двое киборгов, которые вовремя подхватывали его за ремень.
«Наверно, скоро мне придется плыть», – подумалось ему, хотя трудно было себе представить, как это он поплывет в наручниках, да еще с одной железной рукой.
Впрочем, все обошлось. В высоком тростнике стояла плавучая платформа с огромным воздушным вин-том.
– Забирайтесь! – скомандовал префектор. Киборги быстро погрузили на плавсредство пленников, а затем взобрались сами.
Размещаться пришлось без особого комфорта. Стоя на коленях и держась руками за металлические поручни, Гэри чувствовал себя неуютно. Сам префектор занял место на корме возле руля, а его солдаты расселись так, чтобы прикрывать своими телами его и пленников. Под их весом платформа заметно осела.
Взревел мощный мотор, воздушный винт закрутился с огромной скоростью. Префектор добавил газу, и рев стал просто непереносимым. Платформа тронулась с места и, подминая тростник, начала стремительный разбег.
Выскочив на уже проторенный путь, она побежала еще быстрее, и теперь из-за ветра рев мотора уже не так резал уши.
Растительности вокруг становилось все меньше, и вскоре платформа выскочила на чистую воду.
С левой стороны простиралась затопленная низина, а справа, всего в полусотне метров, тянулся высокий берег с плакучими деревьями, ветви которых спускались до самой воды.
Берег находился в опасной близости, однако он скрывал платформу от эрбалеров, которым для работы требовался простор.
Устав от созерцания природных красот, Гэри посмотрел на Мелани. Ветер развевал ее пышные волосы, и казалось – девушке это нравится. Она улыбалась. А вот его простор не радовал. Слишком уж заманчивыми мишенями они выглядели здесь, на плоской словно стол платформе.
Гэри не услышал выстрела, но в двух метрах от борта поднялся столб воды. Затем перед носом судна взвился целый частокол из водяных фонтанов. Эрбаллеры стояли на берегу шеренгой и били вдогонку дерзкому противнику, не жалея боеприпасов.
Впрочем, ни сам Магнус, ни его киборги на этот обстрел внимания не обратили. Префектор только вильнул разок в сторону и снова повел платформу по прямой.
Гэри показалось, что Магнус и его команда готовятся к чему-то более серьезному, и не ошибся. Не успела платформа сделать поворот, огибая скалу, как с высокого правого берега на нее обрушился огненный шквал. Однако киборги были к этому готовы и мгновенно открыли ответный огонь по неприятелю из автоматических пушек. Посыпались щепа и сучья с прибрежных деревьев, ветер подхватил и понес вдаль тучу листвы, враги один за другим стали падать с обрыва в воду.
Гэри уже поверил было, что команда префектора состоит из непобедимых воинов, когда прямым попаданием гранаты из эрбала оторвало голову одному из киборгов. Безголовое тело отшвырнуло взрывом прямо на прикрывавшую винт решетку.
Платформа угрожающе закачалась и чуть не перевернулась, но префектор сумел удержать ее на плаву. Вырулив к самой кромке берега, он вывел судно из-под обстрела, и, пока противник приноравливался, мишень ускользнула, скрывшись за поворотом.
Платформа неслась прямо к берегу, Гэри подумалось, что пора сбросить скорость, однако префектор, напротив, выжимал из мотора все, что можно.
Он пытался опередить плавающий танк имперцев, который намеревался перегородить узкую протоку. Когда же стало ясно, что за танком не поспеть, Магнус, не снижая скорости, помчался прямо на торчавшую из воды башню.
«Он сошел с ума», – подумал Гэри, до боли сжимая металлический поручень. От безудержной тряски колени у него совершенно онемели.
Когда до катастрофы оставалось совсем немного, Магнус резко свернул вправо, платформа на полной скорости выскочила на низкую, поросшую густой травой косу и, ободрав днище о подвернувшийся камень, снова скатилась в воду и полетела дальше.
Пораженные таким финтом имперцы с запозданием открыли огонь, однако скоростное судно уже неслось по чистой воде.
Неожиданно платформа развернулась и помчалась прямо на отвесную каменную стену. Гэри не сразу разглядел вход в пещеру, а потому зажмурил глаза. Внезапно день сменился ночью, и в ноздри ударил запах гнилых водорослей. Мотор сбросил обороты, и теперь винт на малом ходу толкал платформу по зловонной илистой жиже.
В какой-то момент судно остановилось совсем. Мотор несколько раз чихнул и заглох.
В стене туннеля отворилась дверь, и, хотя освещения не было, Гэри своим новым зрением рассмотрел поданный им трап – узкую доску без перил.
– Давайте скорее, имперцы вот-вот будут здесы – поторопил кто-то. Гэри помогли подняться, затем поставили на доску и бесцеремонно толкнули в спину. Если бы его не поймали на другом конце трапа, он бы сорвался в грязь.
Вскоре таким же образом сгрузили Мелани и Байферса.
– Мои колени уже не те, – проворчал тот, ухватившись за стену, и стал медленно спускаться в боковой туннель.
– А мне понравилось, – сказала Мелани и нервно хихикнула.
– Давайте все вниз! Не загораживайте проход – все вниз!
Теперь уже по туннелю бежали все – и встречающие, и вновь прибывшие. Потом где-то позади грохнул взрыв, с шумом посыпались камни. Можно было больше не спешить, все перешли на шаг.

80

Постоянный партнер префектора Магнуса майор Департамента безопасности Курш отлеживался после контузии. Позавчера его перестало тошнить, и теперь он выбирался в коридор и медленно прогуливался.
Сегодня утром Магнус выехал на задание, а сейчас, судя по шуму, наконец вернулся. Решив узнать у него подробности, майор Курш потихоньку направился в рабочую комнату префектора, и вдруг в полутемном коридоре пред ним явилось видение прекрасной девушки, заставившее его застыть на месте.
Кого-то она ему напомнила, однако майор никак не мог вспомнить, кого именно.
«Быть может, ту шлюшку из Карнишена? Нет, та была брюнеткой. Или Хайди из Джетса? Нет, та была лысой.» Блондинка-видение в перепачканной солдатской робе не обратила на Курша никакого внимания, доказывая этим, что она не совсем материальна.
Майор вздохнул и пошел дальше, однако видения не отпускали его, следующее он узнал совершенно четко.
«Какой ужас! – сказал себе Курш. – Еще никогда эти жертвы не преследовали меня. Может, настало такое время?» Когда майор вошел к префектору, он выглядел за-думчивым.
– Как здоровье, Рик? Сегодня была такая заваруха, мне тебя очень не хватало. – Префектор снял с пояса тяжелый пистолет и положил на стол.
– Еще полчаса назад я думал, что все окей, однако неожиданно меня стали преследовать какие-то призраки…
– Призраки? – переспросил Магнус. – Мне казалось, ты не веришь в подобные вещи.
– Я и сам так думал, пока не увидел их прямо здесь, в коридоре… Сначала появилась бабенка, очень даже ничего. Такая немного растрепанная, как лесная нимфа… А второе видение – тот парень, которого разорвали из двух «ЕР-17», помнишь? Рука в одну сторону, полчерепа – в другую… – Курш вздохнул. – Мы еще запись эту несколько раз просматривали…
– Да, Рик, отлично помню. Того парня звали Герберт Апач, и именно его ты сейчас видел в коридоре. Он жив и здоров, кто-то о нем хорошо позаботился.
– Что? Он жив? Да после такого не выживают, Сэм! Есть же какие-то рамки!
– Сделай милость, Рик, не кричи, – поморщился префектор. – Я сегодня управлял скутером, у меня до сих пор в ушах звенит.. Скажу тебе больше, вполне возможно, что это не Герберт Апач, а небезызвестный Бруно Литвинов.
– Май-ор Лит-ви-нов из охраны со-вет-ника?! – протянул Кирш.
– Я просил тебя не орать..
– Прости, это так неожиданно… А баба? Кто это смачная бабенка?
– Это майор медицинской службы Навински…
– Точно! – Курш хлопнул себя по колену стальной рукой и ойкнул от боли. – А я – то думаю, почему это она мне такой знакомой показалась. – Майор восхищенно покачал головой. – Ну чистая нимфа… У тебя сигареты есть?
– Я не курю, – отмахнулся Магнус.
– Да нет, ты куришь.
– Я курю редко.
– Слушай, ну и что теперь с ними делать? Я так понимаю, есть необходимость связаться с советником?
– Я уже связался, – ответил префектор и, достав из стола сигарету, закурил.
– Ну вот, а говорил, что не куришь!
– Сказал, что курю редко.
Магнус бросил пачку на стол, Курш потянулся к ней. Прикурив от зажигалки префектора, он тряхнул тяжелой головой, словно таким образом можно было привести в порядок путаные, тревожные мысли.
– Далеко это? – глубоко затянувшись, спросил майор, имея в виду расположение советника.
– Ближе, чем ты думаешь…
– Это опасно, Рик… Если имперцы узнают, они поднатужатся и захлопнут этот Замбези, как мышеловку.
– Им сейчас не до этого. – Магнус выпустил изо рта дым и улыбнулся. – Оперативная обстановка быстро меняется. В данный момент они пытаются приноровиться к действиям циторианцев.

81

24-й Ударный легион лорда Трентона находился в стороне от направления основного удара. В его задачу входила зачистка планет Конфедерации, с которых противник вывел все войска, перебросив их на основной театр боевых действий.
Таким образом, 24-й Ударный занимался неспешной отработкой данных разведки и нанесением ударов согласно полученной информации. Вслед за бомбардировщиками в дело снова вступали разведчики, и так повторялось до бесконечности, пока на поверхности не оставалось ничего, что могло бы оказаться остатками военной структуры противника.
Лишь после этого на материки высаживались войска, которые осторожно продвигались в глубь территории. Если экспедиционный корпус натыкался на сопротивление уцелевших соединений Конфедерации, он сейчас же откатывался назад и сообщал ударной авиации координаты противника.
Подобная размеренная война, за время которой лорд Трентон ни разу не опоздал на обед, усыпляла бдительность. И даже когда нападению подверглось судно командующего 18-м Гвардейским легионом, это было воспринято как дерзкая вылазка наглецов-циторианцев, которых просто еще не проучили как сле-дует.
В 24-м Ударном были заведены свои порядки.
Уже давно лорд Трентон оставил свой флагманский крейсер и вместе со штабом переехал на огромную базу «RAF», которая в прежние времена служила флоту Его Императорского Величества ремонтными доками.
Позже она была переоборудована под суперавианосец, на борту которого находилось около двенадцати тысяч «дудхаймов», «брифферов», «капито» и орбитальных бомбардировщиков «сирокко».
Всю эту мощь прикрывали пять тысяч орудийных башен, треть из которых относилась к зенитной артиллерии.
Апартаменты лорда Трентона размещались в самом центре базы, откуда, поднявшись на наблюдательную башню, он мог следить за непрекращавшейся боевой жизнью космической армады.
Строгие суда-охранники прочесывали районы, пузатые ассенизаторы качали всякую дрянь, большие десантные корабли то и дело снимались со стоянок, чтобы доставить пехотинцев к новым местам высадки. А если возникали осложнения и авиация не могла помочь десанту, на планету сбрасывали роботов «фуэте», которые не боялись самой черной работы.
Когда корабли дальней разведки вдруг засекали приближение неизвестных судов, в дело вступали крейсеры, которые до поры разминались короткими рейдами к захваченным планетам.
– Господин командующий, сэр! Пришло уведомление Генерального штаба Его Императорского Величества, – сообщил адъютант лорда Трентона, молодой капитан барон Стризенд.
– И что они хотят? – не отрывая глаз от схемы предстоящего удара, вежливо осведомился лорд. Он был готов послать подальше все уведомления штаба, однако перед своими офицерами старался вести себя корректно.
– Они настоятельно советуют вам, сэр, быть осторожнее с незнакомыми судами.
– А с чего они решили, что я неосторожен? – поинтересовался лорд и, оставив карту, посмотрел на адъютанта. В голосе командующего прозвучала ирония, офицеры заулыбались.
– У всех на памяти недавнее происшествие с лордом Стромбергом, когда циторианцы чуть не застигли его врасплох…
– И он восемь часов просидел в металлическом яйце, – закончил за адъютанта командующий. Присутствовавшие в помещении офицеры штаба уже не сдерживали смех.
– Ответьте им в том духе, что мы, конечно, озабочены и все такое. Ну, не мне вас учить, капитан Стризенд, как отвечают на такие уведомления.
– Слушаюсь, сэр.
Капитан развернулся и вышел, а командующий вернулся к карте.
– Итак, полковник Сокура, напомните мне, в чем тут дело, а то с этим уведомлением я так перепугался…
– Горный массив материка Боленсия планеты Сорр.
– Ах да, бомбовые удары ничего не дают, поскольку там сооружен капитальный подземный комплекс. Давайте мы вот что сделаем. Майор Везир, вам нужно провести подробную глубинную разведку хотя бы на три метра. Сумеете?
– Для этого нужен жесткий инициатор, сэр. У нас в разведывательном отряде таких всего два.
– Вот и прекрасно. Как только у нас появятся результаты жесткого сканирования, мы получим все их магистрали, кабели, водопроводы и прочее. Не может быть, чтобы такой комплекс держался автономно. Как только мы разрушим магистрали, полторы сотни «фуэте» при поддержке пехоты второго уровня легко решат эту задачку.

82

Разведывательный корабль «Радуга» находился на самых дальних подступах к району базирования 24-го Ударного легиона. Он был приписан к недавно созданному Подотделу стратегического упреждения, к которому в разведывательном отряде относились не очень серьезно. Считалось, что деятельность «Радуги» – это какой-то эксперимент, значение и смысл которого не до конца понятны.
– Работайте на пограничной полосе и там высчитывайте свои варианты, – сказал майор Везир командиру судна лейтенант-инженеру Принстону. – А здесь у меня и без вас забот хватает.
Так и болталась «Радуга» на линии разделения районов, возвращаясь лишь для пополнения продуктовых запасов. Заменить отработавших положенный срок операторов было некем, поскольку специалистов в новой области пока можно было сосчитать по пальцам. Лейтенант-инженер Принстон бомбил Управление по кадрам заявками, но таких специалистов у них не было. «Нет, и не обещаем, что будут», – отвечали ему.
Со временем лейтенант привык к отказам, и его судно продолжало свою работу с теми людьми, что были.
Заполненные тяжелыми жидкостями огромные сферы служили «Радуге» собирающими экранами, и по состоянию этих жидкостей, измерявшемуся по десяткам параметров, мощные компьютеры могли рассчитать вероятность события, то есть внезапной атаки противника.
Это было интересно первые несколько недель, а потом главным бичом для экипажа «Радуги» стала скука.
Сидевший напротив полутора десятка экранов опе-ратор зевнул и почесал худую грудь.
Экраны демонстрировали до боли похожие графики, и Понту, официально именуемому капралом Милковичем, было скучно. Сунув ноги в тапочки, он пошел к кормовую часть корабля, где находился гальюн.
Пробыв там положенное время, оператор Понт вышел из заведения и остановился возле его двери с весьма задумчивым видом.
Увидев его, зашедший проведать оператора лейте-нант Принстон (для своих – просто Гвоздь) спросил:
– Понт, ты чего там стоишь? В сортире, что ли, перенапрягся?
Капрал Милкович ничего не ответил и, вернувшись, молча сел на свой стул.
– Да что с тобой, ты как будто мыла наелся, – не унимался лейтенант. За время полугодового сидения в замкнутом пространстве трое обитателей «Радуги» настолько хорошо изучили друг друга, что замечали малейшее изменение в настроении.
– Я вот что подумал, Гвоздь. У нас же сейчас пятнадцать сфер и пятнадцать экранов. Так?
– Это для меня не новость.
– Постой. Я пока в гальюне сидел, посмотрел на табло – оно показывает восемьдесят шесть процентов заполнения кега.
– При чем здесь кег с дерьмом, Понт? что-то не улавливаю…
– Если подключить к кегу панель с датчиками, у нас появится шестнадцатая сфера. Мы получим расширение базы данных…
– Понт, скажу тебе по-дружески. У тебя сдвиг по фазе.
– И я это подтверждаю! – громко произнес третий член команды – Лунс, он же сержант Лунсверт.
– Ты почему не спишь? – спросил его Гвоздь.
– Да разве с вами поспишь? – Лунс опустился на стул и растер ладонями лицо. Потом посмотрел на Понта. – Ну чего сидишь – иди бери датчики и подключай. Мне даже самому интересно стало…
– И ты, сержант, тоже сбрендил, – объявил свой диагноз Гвоздь. – Пойду-ка я лучше соку выпью, а то вдруг это заразно.
Он отсутствовал какое-то время, а когда вернулся, оба оператора сидели перед экраном, который бодро выписывал характеристические кривые.
– О, ну и как вы назовете эти графики?
– «Дерьмовые», как же еще, – пожал плечами Луне. – Ты лучше подумай, как подать это в отчете.
– Да уж, – сказал лейтенант – Майор Везир будет в восторге. Дерьмо на страже имперской безопасности.
– Стоп, смотрите! Это только здесь скачок или.. – Понт вытянул шею и посмотрел на другие экраны. На всех произошло резкое изменение характери-стик. – На что это похоже, инженер?
– Пока ни на что.. Один раз не считается.
Не успел Принстон это сказать, как характеристики на экранах зафиксировали еще один всплеск.
– А вот теперь я скажу… Теперь это похоже на настройку перед «прыжком»… большой группы су-дов… Чтобы выскочить компактно, всем вместе.
– Это называется «в боевом построении», – добавил Луне. – Будешь докладывать начальству?
– А как же? Иначе зачем мы здесь полгода болтаемся…
Через полминуты состоялась беседа лейтенанта Принстона с начальником разведывательного отряда.
– Что случилось, лейтенант? – устало поинтересовался майор, жалея, что тратит время на этого «экспериментатора».
– Сэр, у нас тревожные показания. Кто-то настраивает точку выхода – прямо в нашем районе.
«Настраивает точку выхода, – мысленно повторил Везир. – Неужели парень действительно верит в эту белиберду?» – Хорошо, что вы предлагаете? Сообщить о вашем открытии командующему? А он спросит меня, на каком основании я делаю такие заявления и есть ли у меня данные объективного контроля. Что я могу предъявить ему в качестве объективных данных, ту книжечку с формулами, которую вы мне подарили?
– Вы начальник, сэр. Вам решать.
– Да… Ладно, я свяжусь с командующим и сообщу ему. А вы там пока… наблюдайте.
– Есть, сэр.
После разговора с командиром «Радуги» майор Везир, поколебавшись, все же решился поговорить с лордом Трентоном.
– Прошу прощения, сэр, – начал майор – У моих людей появилась весьма спорная информация… но я решил довести ее до вас.
– Хорошо, майор, только покороче…
– Одним словом, наши специалисты сообщили, что кто-то планирует совершить выход из «прыжка» в нашем районе.
– Ваши люди читают мысли этих «кого-то»? Как удалось засечь их преступные намерения?
– Оборудование работает в экспериментальном режиме, сэр, и я не могу точно…
– Ладно, я понял. Спасибо за предупреждение. Будем ждать, майор, если кто-то появится, мы сможем защитить себя, ведь так?
Не прощаясь, командующий прервал связь, а Везир поморщился от досады. Поначалу он хотел сейчас же связаться с командиром «Радуги» и отчитать его, однако вовремя одумался. В конце концов лейтенант лишь выполняет свои обязанности, и если ему приказали заниматься ерундой, он ею и занимается.
Тем временем на «Радуге» продолжали наблюдения и все больше удивлялись – «шестнадцатая сфера» показывала изменения графиков более отчетливо, чем другие.
– Здорово, может, это как-то связано с материалом оболочки кега? – предположил Луне.
– Или с тем, что мы здесь ели последние полгода…
– Может, и так.
Кривая, отражавшая нарастание вероятности события, стремительно ползла вверх, а затем вдруг оборвалась и упала до нуля.
В следующее мгновение прямо в расположении кораблей 24-го Ударного легиона полыхнул «квантовый ветер», и из раскрывавшихся подобно желтым тюльпанам прыжковых туннелей стали появляться вражеские корабли.

83

Даже по силуэтам было ясно, что это корабли циторианского флота, их сразу выдавали непривычная форма и конусообразные артиллерийские башни. Особенно наблюдателей поразили сцепки из истребителей, создававшие массу, необходимую для «прыжка».
Во флотах Империи и Конфедерации эта проблема был практически неразрешима. Считалось, что истребители прыгать не могут.
Нападавших оказалось немного, всего около трех сотен судов разного калибра, включая пять легких крейсеров. Они с ходу открыли огонь во всех направлениях, доставая даже самые удаленные цели.
Две сотни циторианских истребителей сразу же устремились к базе «RAF» и принялись бить по самым ее уязвимым местам, снося антенны, фокусаторы сигналов и целые блоки датчиков. Тот, кто планировал эту акцию, отлично понимал, что двести истребителей ничего не смогут поделать с таким гигантом, как «RAF», однако они могли нагнать страху на персонал, ведь людям на базе казалось, будто их часы сочтены. Один за другим гасли экраны, закрывались каналы связи, а на остальных появлялись полосы сплошных помех.
Вместе с тем поток обращений к базе все нарастал, поскольку циторианские корабли вели огонь по всем видимым целям. И пока никто не мог даже определить точно, сколько их.
Из-за того что корабли циторианцев все время перемещались, их количество по разным отчетам колебалось от двух до пяти тысяч. А после того как торпедой был пробит борт одного из судов-арсеналов и гигантский взрыв ослепил оптику чуть ли не всего легиона, среди капитанов началась самая настоящая паника.
В ход была пущена вся огневая мощь базы, перепуганные артиллеристы били по всему, что попадалось на глаза, а поскольку ситуация менялась быстро, силы обороны базы причиняли своим собственным судам больше вреда, чем циторианцы – Внимание, «Алабама» получила пробоину! – сообщил один из офицеров штаба, взявших на себя роль операторов. В расшитых золотом мундирах, с бриллиантовыми эмблемами львов на погонах, они стояли возле старого аварийного шкафа связи и, прижимая руками наушники, принимали поступавшие сообщения.
Командующий сидел возле большого круглого стола и ставил на схеме легиона значки, помечая карандашом суда, которые подверглись нападению или получили повреждения. Лорд Трентон хорошо знал свое корабельное хозяйство и сразу находил любой из тысяч кораблей легиона.
– Да их не так и много! – произнес он через какое-то время, бросая карандаш на стол. – Не более пяти сотен единиц, включая истребители. Капитан Стризенд, немедленно остановите артиллеристов!
– Есть, сэр!
– Вы, Ральф, бросьте эти наушники – они больше не нужны! Организуйте выход «дудхаймов» для охоты за истребителями противника. «Капито» бросьте на крейсеры – они сосчитают их лучше всего.
– Слушаюсь, сэр! – Седой генерал щелкнул каблуками и, подскочив к громоздкому аппарату связи, стал вызывать летную часть.
Вскоре засидевшиеся «дудхаймы» стали выскакивать в космос. Циторианские истребители немедленно их атаковали, не давая возможности даже развернуться. Бой закипел прямо возле базы, и какое-то время циторианские истребители использовали фактор неожиданности, однако вскоре имперские пилоты освоились и начали уничтожать дерзких аг-рессоров.
Не дожидаясь исхода этой схватки, «капито» увязались за крейсерами циторианцев, которые продолжали атаковать суда 24-го Ударного, не обращая внимания на полученные повреждения.
«Капито» быстро израсходовали ракеты и начали добивать ослабевшего противника из автоматических пушек. Теперь, когда все точно знали количество циторианцев, оборона имперских сил стала более разумной.
Спустя сорок минут все основные корабли циторианцев были уничтожены. Их обломки плыли в разных направлениях, вращаясь и угрожая зазубренными краями.
Ненамного дольше крейсеров продержались истребители и ракетные рейдеры. Когда и с ними было покончено, к командующему начали стекаться победные рапорты и сообщения о потерях.
Теперь обработкой всей этой информации занялись компьютеры, а успокоившиеся генералы стали пить кофе по-походному – прямо на столе для военных карт.

84

За парой десятков уцелевших циторианских истребителей еще гонялись разгоряченные «дудхаймы», но командующий думал уже не об этом.
– Капитан Стризенд, – обратился он к адъютанту, – свяжитесь с разведывательным отрядом и выясните имена этих экспериментальных работников. Удивительно, как они сумели предсказать это нападение…
– Да, сэр, – кивнул Стризенд. Он не понял, что имел в виду лорд Трентон, однако надеялся выяснить подробности у майора Везира.
– Прошу прощения, сэр, – прозвучал по громкой связи голос дежурного офицера. – Возле швартового узла «Юг» прибились два спасательных судна – они повреждены и не могут даже отойти…
– Ну так пусть их втянут в шлюз. Если нужно, пошлите туда спасательную команду! – оживился командующий. – Какие из судов мы потеряли, пол-ковник Стоун?
Стоун возглавлял Службу ремонта и обеспечения, в его ведении был сбор информации о повреждениях. Сейчас он сидел вместе со штабными офицерами и, забыв про остывавший кофе, работал на переносном терминале.
– Пока такой информации нет, сэр, – оторвавшись от работы, сообщил полковник.
– Ладно-ладно, примем этих несчастных на борт и выясним, откуда они.
– На связи командующий 17-м Гвардейским легионом лорд Стромберг! – сообщил дежурный офицер.
– Соединяйте..
Вбежавший в оперативный зал курьер подал командующему переговорное устройство.
– Командующий Трентон слушает.
– Услышал о нападении циторианцев и решил позвонить, узнать из первых рук… – осторожно начал Стромберг.
– Очень уж они дерзки. Атаковали так, будто за их спинами целый флот.
– Видимо, это в их характере. Мы тоже имели с ними много проблем. Да и сейчас имеем. Все прежние методы совершенно не годятся для войны с циторианцами. Вместо того чтобы сцепиться с нашими ударными силами, они норовят разбить тыловой конвой, напасть на беззащитные доки или атаковать штабное судно.
– И мы уже испытали это на себе.
– Относительно циторианцев я готовлю докладную записку на имя Его Императорского Величества, чтобы изменить концепцию ведения войны. Будет неплохо, командующий, если и вы что-то добавите от себя…
– Конечно добавлю. Я совершенно согласен, что с циторианцами нужно воевать как-то иначе…
Когда разговор командующих закончился, лорд Трентон повернулся к присутствующим офицерам. Его интересовало, что думают они о проблеме циторианцев и путях ее решения.
– Если есть идеи, подайте их письменно. Если нет – лучше ничего не пишите.
Трентон хотел сказать что-то еще, но его отвлекло появление взъерошенного адъютанта.
– Какие еще проблемы, капитан Стризенд? – спросил он.
– На швартовочном узле «Юг» происходит что-то непонятное, сэр.
– Что значит «непонятное»? – Командующий поднялся со стула и шагнул навстречу Стризенду.
– Судя по всему, на швартовочный узел совершено нападение. К счастью, дежурный специалист узла успел включить тревогу и заблокировать двери… Сам он больше не отвечает, и никто из его команды не отвечает тоже.
– Так. А служба безопасности извещена?
– Да, сэр. Их люди уже там.
– Ну, тогда нам нечего опасаться. У нас на базе сто сорок тысяч человек, целый город…
– Но они могут поставить своей целью убить руководство, – предположил капитан Стризенд.
– Или добраться до реактора! – подал реплику главный энергетик «RAF».

85

Ни командир роты легких пехотинцев капитан Бриль, ни его солдаты совершенно не были готовы к выполнению подобной задачи. Прежде им приходилось воевать в лесах и даже в горах, но защищать базу от проникших на нее хронофагов их никто не учил.
Для этих целей существовала служба безопасности базы с ее командиром майором Хенкелем, однако тот решил подстраховаться и выпросил два батальона десанта.
Рота Бриля только два дня назад вернулась с планеты Сорр, еще не вполне оправилась после боевой работы, а тут – на тебе.
Про хронофагов им рассказал прикрепленный к роте лейтенант местной СБ.
«Стреляйте по теням, – сказал он. – Иначе не успеть…» Капитан Бриль передал это странное указание своим солдатам, однако отделению из десяти человек, которое он послал проверить бойлерную, это не помогло. Никто из них не успел сделать ни единого выстрела.
Теперь у роты был новый рубеж – погрузочная галерея. Прежде по ней вывозили прибывшие на базу продукты и обмундирование, а теперь три взвода стояли по всей ее длине, не зная, чего ожидать.
Прикомандированный к ним лейтенант СБ ушел с другой ротой проверять кабельные ячейки и не вернулся. Говорили, там был бой, но о потерях капитан Бриль ничего не знал. Теперь ему давали указания только по радио. Сами начальники соваться в заблокированные помещения не решались.
– Кажется, что-то движется… – негромко произнес Либен. У него был лучший в батальоне слух – что-то там на рубиновых кристаллах. Либен мог услышать, как в траве совокупляются козявки, однако в момент этой сверхчувствительности у него напрочь закрывалась функция зрения. Видно, пожалели для солдата двух отдельных процессоров, а потому, когда он слышал, становился слеп как крот.
– Теперь слышу отчетливо, но почему-то вверху… Что там наверху, командир?
Бриль поднял голову и тихо выругался. Под самым потолком вдоль всей стены тянулся вентиляционный короб. Там не то что человека – разведывательный броневичок протащить можно было.
Бриль молча ткнул пальцем вверх, показывая солдатам: мол, внимание туда. Либен тоже поднял свой автомат. Когда он слышал звуки, зрение для стрельбы ему не требовалось.
Теперь уже и сам Бриль, как ему показалось, слышал тихое царапанье по металлу. Словно крался какой-то когтистый зверь.
Первым открыл огонь все же Либен. Должно быть, он почувствовал какую-то напряженность в движениях невидимого врага и решил, что медлить нельзя.
Следом за ним на спусковые крючки нажал весь первый взвод, вентиляционный короб начал покрываться черными точками пулевых пробоин. Внутри короба что-то запищало, тонкое железо разорвалось, словно папиросная бумага, и вниз слетели те самые тени, о которых предупреждал исчезнувший лейтенант СБ.
Одну капитан Бриль все же успел засечь, недаром его офицерский биоплант был лучшим из зрительных имплантантов-фокусаторов. Такие прежде ставили даже бойцам третьего уровня.
Капитан бил по более медленной цели, расстреливая тень с обеих стволов, почти не чувствуя, как по его броне молотят сотни осколков от разрывающихся гранат.
Когда оба магазина опустели, в дымной галерее повисла тишина, нарушаемая лишь хрипами и стонами. Бриль сбросил мешавший ему шлем и побежал мимо валявшихся на полу бойцов его роты. Некоторые из них были только ранены, кое-кто уже сейчас мог вступить в бой, однако восемнадцать, целых восемнадцать солдат погибли от неведомого оружия, которое рассекало защищенного броней пехотинца почти надвое.
Бриль связался с начальником СБ базы.
– Это капитан Бриль…
– Какой Бриль? – не понял тот.
– Что значит какой?! Я со своей ротой нахожусь в галерее! Одного мы завалили, но потеряли восемнадцать солдат.
– Молодец, капитан! Молодец! – радостно заголосил начальник.
– Я молодец, только эти твари передвигаются по вентиляции! Понимаете?
– Понимаю – по вентиляции..
– Ну так они теперь по всей базе разбежались! Мы их тут караулим, а они уже повсюду – вы понимаете?
– И что теперь делать?
– Не знаю, сэр. Видимо, всем придется эвакуироваться. И вызвать специалистов не ниже четвертого уровня. Понимаете? Все прочие для них – просто мясо.

86

Его Императорское Величество стоял у окна и смотрел в сад, где резвились две обезьянки. Они скакали с ветки на ветку, осыпая лепестки красных цветов, и не ведали о том, какие проблемы обрушиваются ежедневно на плечи Хаокина Известного.
– Так вы, лорд Кроу, говорите, что никто из штаба не выжил?
– Никто, Ваше Величество. Ни единого человека.
– Бедный лорд Трентон. Он мне нравился. Не то чтобы я очень его жаловал, но этот человек был мне симпатичен, да и дело свое он, кажется, знал неплохо.
Император вздохнул. Лорда Трентона он едва помнил в лицо. Но все же участившиеся потери и даже угроза со стороны циторианцев заставили его усомниться в первоначальных целях. Так ли уж необходимо захватывать планеты тех же циторианцев? Может, проще их уничтожить и двинуться дальше?
– Что наш бомбардировочный флот, еще не заржавел без работы?
– Не думаю, что заржавел, Ваше Величество, однако об этом лучше спросить у лорда Морвина или министра обороны раннеля Корвуда – То, что я могу услышать от досточтимого раннеля, я знаю. Мне нужно мнение стороннего наблюдателя. Вы министр безопасности, шеф 4-го Управления, а значит, должны быть в курсе всего, что касается Империи.
– Безусловно, Ваше Величество. По моему мнению, бомбардировочный флот нуждается в перевооружении. Последний раз он был задействован сорок четыре года назад при ударе по Нери.
– Я помню… – кивнул Император – Что ж, если нет иного пути, я распоряжусь о приведении бомбардировочного флота в порядок. Эта мера крайняя, но, возможно, уже необходимая.
Из-за резного шкафа, в котором хранились чучела диковинных рыб, выглянул доктор Кох.
– Ваше Величество… – произнес он.
– Да-да, доктор, мы уже закончили.
За долгие годы, прожитые под наблюдением придворного врача, Император привык ему подчиняться. И когда лорд Кроу ушел, Хаокин в сопровождении доктора отправился обедать. В Изумрудном зале к ним присоединились двое наряженных лакеями гвардей-цев. Это было нововведение, появившееся недавно.
С некоторых пор монарх чувствовал слабость, а присутствие дюжих гвардейцев придавало ему уверенности.
– Сегодня у нас свободный день! – напомнил доктор Кох. Это означало, что Хаокину позволялись блюда, не входящие в диетический список. Император понимал, что доктор пошел на этот шаг, чтобы взбодрить его, и посмотрел на него с благодарностью.
– Что на этот раз? – поинтересовался он.
– Магли тевтонских гагенов, – улыбнулся Кох, заправляя себе за воротник белоснежную салфетку.
– М-да, ради этого стоило терпеть целый месяц, – произнес монарх и принялся за еду.
Как ни старался он растянуть удовольствие, обед все же закончился и, следуя дневному расписанию, Его Императорское Величество отправился принимать амброзию.
В сопровождении все тех же переодетых гвардейцев доктор и Хаокин ступили в специальный лифт и спустились на полкилометра в толщу гранитных пород. Пройдя по галерее с экранированными стенами, они оставили охранников снаружи и вошли в комнату для принятия амброзии.
Здесь как обычно царила абсолютная тишина, которая поддерживалась многослойными акустическими и электромагнитными демпферами. Если бы не нужда в амброзии, Его Величество ни за что бы не вошел в эту клетушку. Здесь все напоминало о смерти, поджидающей в конце любого пути.
Служитель в тяжелом белом одеянии, с холщевой маской на лице, плавным жестом указал Хаокину на подвижный топчан, который вместе с лежащим на нем Императором должен был двигаться к зонду с амброзией. Перемещать саму амброзию было невозможно, поскольку она распадалась от любого, даже незаметного для человека, воздействия.
Содрогнувшись от этого вялого жеста служителя, Его Величество присел на топчан и уже собрался как обычно прилечь, когда вдруг его обожгло страшное предчувствие, что сейчас он погибнет.
Хаокин резко выпрямился и настороженно посмотрел на металлический зонд, который вдруг показался Хаокину острой, зловещей иглой.
Император встал, стараясь двигаться как можно тише, и приблизился к доктору Коху – Там не амброзия! – прошептал он – Там – антиамброзия!
– С чего вы взяли, Ваше Величество? – тоже шепотом спросил Кох – Я это чувствую – Лицо Императора покрылось красными пятнами, на висках выступил пот.
– Если с этой порцией не все в порядке, вы согласны принять резервную?
– Да… – после некоторого колебания согласился Хаокин.
Доктор Кох подал служителю условный знак, и тот, переваливаясь словно пингвин, направился в угол к небольшому шкафу, где держали пробных мышей.
Живя в абсолютной тишине, те ничего не боялись и позволяли взять себя в руки.
Под пристальным взглядом Императора и доктора Коха служитель аккуратно погрузил кончик щупа в рот мышке и кивнул, после чего человек, следивший за процессом сквозь узкое окошко, включил гонг.
От этого мелодичного звука содержавшаяся на кончике зонда субстанция распалась, и мышка задрожала всеми лапками.
Служитель улыбнулся под маской и положил животное на пол. Согласно прежним наблюдениям оно должно было немедленно уснуть, однако совершенно неожиданно мышка перевернулась на лапы и резко подпрыгнула к самому потолку.
Доктор Кох вовремя спохватился и, распахнув дверь в галерею, вытолкнул туда пораженного Императора. Готовые к его защите гвардейцы сейчас же потащили Хаокина дальше, а им навстречу из секретов уже выскакивали закованные в латы бойцы четвертого уровня.
Их мощное оружие было на боевом взводе, и они не были склонны шутить, хотя угрожала Императору всего лишь мышь.
А она между тем продолжала бешено прыгать, круша все на своем пути. Доктор Кох и его помощник разбежались по углам и не подавали признаков жизни, а мышь все прыгала, пока не нашла выход.
Со страшной скоростью она рванулась в раскрытую дверь и в стремительном прыжке пробила насквозь первого из бойцов.
Она бы пробила их всех, но вселившаяся в нее сущность покинула слабое тело мышки, и та вдребезги разбилась о бронированные накладки второго воина.
Раненый, зажимая перчаткой струившуюся из пробоины темную жидкость, сполз по стене на пол.
– Как вы, сержант? – спросил его подчиненный.
– Я… потерплю. А ты передай охране, что док жив, а второй парень погиб… Не повезло ему..

87

Укрывшись в дальнем крыле дворца, где последний раз он был полгода назад, Хаокин вскрыл кладовую со своими детскими игрушками и принялся их разбирать.
Это занятие пошло ему на пользу. Спустя четверть часа он позвал Главного секретаря:
– Какие у нас последние новости, лорд Паккард?
– Готовим обращение к нации, Ваше Императорское Величество, – важно произнес секретарь.
– По какому поводу?
– В связи с покушением на Ваше Императорское Величество.
– Ни в коем случае! Немедленно отмените. Пусть мои подданные живут спокойно, а что касается инцидента, то подобное может произойти даже в ванной, стоит только поскользнуться.
В дверь заглянул старшина Дворцовой гвардии. Поскольку Его Величество был в опасности, его состояние требовалось проверять регулярно, и всякие стуки в дверь временно были отменены.
– Ваше Величество, доктор Кох здесь. Впустить?
– Конечно, мой добрый Лорель. Впустите его.
В комнату вошел Кох. Его голова была перевязана, а сам он выглядел больным.
– Оставьте нас, лорд Паккард.
– Слушаюсь, Ваше Величество. Прикажете отменить встречу с Героем Времени?
– С Героем Времени?
– Да, с капитаном «Карата» Теофилом Броуном.
– Ах да, за этим переполохом я обо всем забыл. Ну конечно – Герой Времени! Встречу отменять не будем, тем более теперь, когда… Одним словом, тащите его сюда.
– Слушаюсь, Ваше Величество. – Секретарь поклонился и вышел.
– Ваше Величество… – Доктор Кох шмыгнул но-сом. – Ваше Величество, могло ли так случиться, что я лично чуть не погубил вас…
– Оставьте это, доктор. Я ведь почувствовал опасность, и это главное. И еще я решил отложить бомбардировку циторианцев, – признался Хаокин. – Возможно, мы найдем другие методы…
– О какой бомбардировке вы говорите, Ваше Величество?
– Это не важно…
Приоткрыв дверь, к Императору снова заглянул старшина гвардейцев.
– Прибыл Герой Времени, Ваше Величество!
– Пусть заходит.
Старшина исчез, а в комнату вошел высокий бледный офицер. Увидев Императора, он браво козырнул и отвесил еще какой-то старомодный поклон.
– Ваше Величество! Безмерно благодарен за то, что вы согласились принять меня!
– Да нет, это я вам благодарен, дорогой капитан Теофил Броун! – Хаокин подошел к офицеру и взял его за плечи. – Если бы вы знали, как я горевал о вашей судьбе, будучи еще ребенком. У меня даже была игрушка «Теофил Броун» и точная копия вашего «Карата»… Корабль позже сжег мой старший брат Гелен, а у «Теофила Броуна» оторвались ноги… – Император вздохнул. – Ну а вы как? Я слышал, отыскались все ваши потомки. То есть правильнее сказать – родственники.
– Спасибо, с ними все хорошо, Ваше Величество. У меня восемь правнуков, и семеро из них служат в армии.
– В прадеда, значит, пошли! – засмеялся Хаокин.
– Так точно, Ваше Величество. Внуки уже на пенсии. Один – бывший генерал-губернатор Области Пейр, другой служил министром оккупационного правительства на Шедле.
– Подумать только, как все необычно сложилось. Я распорядился, чтобы вам выплатили жалованье за все годы отсутствия, капитан Броун. И всем членам вашей команды. Так что теперь вы можете оставить службу, ведь без переподготовки водить современные корабли невозможно.
– Да, это так, Ваше Величество. Но я постараюсь подучиться, я ведь еще молод. Не хочется отправляться на пенсию, какая бы дата рождения ни стояла в моих документах.
– Похвально, капитан Броун, похвально. Если возникнет какая-то нужда, обращайтесь в Главное управление по кадрам, я распорядился, чтобы вам помогли.
– Спасибо, Ваше Величество… – На глазах Героя Времени заблестели слезы.
– Вы свободны, аудиенция закончена! – нашелся Император, и это было именно то, что хотел услышать Броун. Он снова четко козырнул, лихо развернулся и, чеканя шаг, вышел из помещения.
– М-да, вот это выучка! – вздохнул Император. – Теперь таких молодцов не найти. Они навсегда остались в эпохе моего батюшки.
– Ваше Величество, а как мы теперь будем поступать с амброзией? – осторожно спросил доктор Кох.
– С амброзией поступим просто – мы будем ее принимать. Император нужен народу, дорогой доктор, а раз нужен, он просто обязан жить вечно.

88

Идти по туннелю пришлось долго – минут двадцать. Скорее всего это было русло некогда бурной подземной реки. В некоторых местах Гэри приметил давнишние скелеты водных животных и рыб, а перед самым концом путешествия он и его сопровождающие прошли по хрустящим остаткам ракушек.
– Стой, – скомандовал префектор и застыл, не отрывая глаз от Гэри, пока киборг открывал дверь. – Вперед.
Гэри начал спускаться вниз. Он насчитал двадцать три ступеньки и остановился перед огромным солдатом.
– Вам дальше нельзя, господа, – сказал тот, держа палец на спусковом крючке.
– Мы в курсе, приятель, – ответил Магнус и сделал шаг назад. Гэри показалось, что киборг Магнуса только и ждет команды, чтобы уничтожить закрывавшего проход охранника.
– Они «чистые», Маллоун, – прозвучало откуда-то сверху. Пока они стояли перед охранником, их успели просветить мягким сканером.
– Проходите. – Солдат кивнул и отошел в сторону.
В стене открылась дверь, и вся троица вошла в ярко освещенный коридор, отделка которого сделала бы честь офису любой процветающей компании.
Здесь их принял другой охранник, который больше напоминал распорядителя. На его поясе в специальном захвате покоился штурмовой пистолет, и можно было не сомневаться, что его пустят в ход очень быстро.
– Прошу вас сюда, – указал распорядитель, и они вошли в небольшую продолговатую комнату. – Советник Скинхок сейчас будет.
Гэри вздохнул. Сейчас все должно было выясниться. Уже через несколько секунд. Интересно, они бросятся его бить или пристрелят под торжествующий хохот префектора Магнуса?
Гэри покосился на распорядителя. Тот выглядел невозмутимым, по его лицу невозможно было угадать исход предстоящей встречи.
Наконец где-то позади послышались шаги, и несколько человек, обойдя гостей, выстроились перед ними точно на смотру.
Кто из них советник Скинхок, Гэри догадался сразу. Это был невысокий, лысоватый, уже немолодой человек с хитро прищуренными глазами, которые, казалось, видят все.
«Вот сейчас все и случится…» – пронеслось в голове у Гэри. Однако на лице советника появилась улыбка, и он, протянув к Гэри руки, сказал:
– Ну, Бруно, давай хоть обнимемся! Я уже не чаял тебя когда-нибудь увидеть, друг мой.
Гэри шагнул навстречу Скинхоку, и они обнялись. Непонятно отчего, возможно, от неожиданности, у Гэри на глаза навернулись слезы, а к горлу подкатил комок.
– Ах, Бруно, Бруно, почему же ты не давал о себе знать… – Советник отстранил от себя Гэри и, пристально глядя на него, с болью в голосе произнес: – Что же они с тобой сделали…
Префектор Магнус был поражен. Он до последнего момента не верил, что захватил именно Бруно Литвинова, и вот пожалуйста, его признал сам советник Скинхок.
– Спасибо вам, префектор, – сказал советник. – И тебе, боец, тоже спасибо. – Скинхок смело протянул руку киборгу, и тот ее осторожно пожал.
– Вам пора, сэр, – напомнил один из спутников.
– Да, конечно. Пойдем, Бруно, нам с тобой еще о многом нужно поговорить.

89

И снова Гэри повели по бесконечным коридорам и узким боковым отводам, стены которых уже не отличались изысканностью отделки.
В какой-то момент люди Скинхока отстали, и Гэри остался с советником один на один.
– Постой, Бруно, – произнес тот. – Дальше тебе туда. – Скинхок указал рукой на дверь.
– Зачем?
– Иди и узнаешь.
Ничего не оставалось как повиноваться.
Гэри открыл дверь и оказался в небольшой комнате, посреди которой увидел стол из древопластика и стул на витых ножках.
В углу, возле книжной полки, стояло кресло, в котором сидел незнакомец. Тяжелый взгляд его стальных глаз неприятно поразил Гэри, однако голос звучал как будто доброжелательно:
– Ну, здравствуйте, Герберт Апач. Проходите и садитесь на этот стул. Всех своих гостей я усаживаю именно на него.
Гэри почти не удивился, что этот человек знает его настоящее имя, и решил больше не играть в майора Литвинова.
– А кто же тогда вы? – спросил он, садясь и с удовольствием вытягивая ноги.
– Можете называть меня советник Скинхок и будете отчасти правы.
Незнакомец взял со столика набитую трубку и чиркнул спичкой.
– Почему только отчасти?
– Потому что я всего лишь руководитель проекта под названием «Советник Скинхок».
– А кто же тогда тот человек, который так натурально обнимал меня и растроганно сопел?
– О, это большой мастер своего дела, настоящий артист. Иногда я думаю, что он лучший из всех советников Скинхоков…
Незнакомец почти утонул в облаке сизого дыма, и на его невеселом лице появилась циничная улыбка.
– Вы удивились… Я вижу, что вы удивились и только желание не показаться любопытным не позволяет вам задать вопрос.
– Ну хорошо, – согласился Гэри. – Почему их несколько?
– Их часто убивали.
– Имперские агенты?
– Им тоже это удавалось, но довольно редко. В основном это делали свои. Не каждый может перенести явное превосходство другого человека… Никому ведь невдомек, что над идеями для советника Скинхока работает целый аналитический отдел.
– Понятно. – Гэри вздохнул и огляделся.
– Что, не нравится?
– Зачем меня сюда доставили, если вам с самого начала было ясно, что я не Бруно Литвинов? И еще – как вас называть, пусть даже это будет вымышленное имя?
– Вымышленное? – Незнакомец поднял глаза к потолку. – Ну, называйте меня Каменщик.
– Каменщик? – переспросил Гэри. Ему показалось, что этот человек дурачится.
– Да. Мистер Каменщик ничуть не хуже, чем Со-ветник.
– Вы не ответили на мой вопрос, мистер Камен-щик.
– Вопросы, вопросы…
Каменщик поднялся с кресла, прошелся до стены и резко повернулся, будто хотел застать Гэри за неблаговидным занятием.
– У меня ведь к вам тоже масса вопросов, Герберт. Например, как вы попали в ящик с луковицами?
– Точно я сказать не могу, поскольку меня оглушили, но, когда я очнулся, не нашел при себе бумажника и часов… Потом, когда меня достали из ящика, там оказался еще и труп. И я вспомнил, что этот труп был таксистом. То есть когда он был жив, то вез меня домой.
– Ну, допустим. – Каменщик покачивался на каблуках, скрестив руки на груди. – Вас приговорили к смерти и отправили на расстрел. Как вам удалось выкарабкаться?
– Неподалеку высадился имперский десант. Нам раздали оружие и приказали защищаться – И вы защищались?
– А что мне оставалось? – Гэри пожал плечами. – А потом я надел форму погибшего солдата, и меня эвакуировали вместе с ранеными. От специального взвода никого не осталось, приговоренные тоже не выжили, так что свидетелей не было.
– Да, гладко все у вас получается.
Каменщик вернулся в кресло и, отложив трубку, достал из кармана что-то вроде записной книжки. Заглянув в нее, он помолчал несколько секунд, затем снова задал вопрос.
– Не слишком умный префектор Магнус пустил по вашему следу шестерых киборгов, солдат четвертого уровня. Для всего вашего отряда хватило бы даже одного, но Магнус решил подстраховаться… Ни один из этих чудо-стрелков не выжил. Ни один. Как вы это объясните?
– Вот именно этого, сэр, я объяснить не могу, потому что видел их уже погибшими. Правда, последнего на моих глазах расстрелял имперский робот.
– И последний вопрос: за что вы убили капитана Ирэн Готье?
– Я не убивал ее! – Гэри даже подскочил с места – так не понравился ему вопрос мистера Каменщика. – Одним словом, я не знаю, как это случилось…
– Не волнуйтесь, Герберт, такой ответ меня вполне устраивает. И вы сами меня устраиваете до такой степени, что я готов сделать вам хорошее предложение.
– Хорошее предложение? – недоверчиво переспросил Гэри.
– Ну стоило ли тащить вас на аудиенцию к советнику Скинхоку, открывая так много наших секретов, чтобы потом просто пристрелить? Как вы думаете?
– Я уже не знаю, что и думать, – признался Гэри, тяжело опускаясь на стул.
– «Красное масло», Герберт, вот что нам нужно. Причем много. То, что удается доставлять челнокам-одиночкам вроде префектора Магнуса – это жалкая капля, ею жажды не утолишь. Вы ведь, кажется, занимались торговлей?
– Да, я торговал этими самыми луковицами на цветочной бирже и был на хорошем счету.
Каменщик встал и, подойдя к Гэри вплотную, посмотрел на него таким взглядом, будто собирался вдавить в пол. Казалось, он в чем-то сомневался, но даже сам не мог понять, в чем именно – У вас есть возможность вернуться домой, Герберт.
– До… Д-домой? – от волнения Гэри стал заикаться.
– Именно. Вы нужны нам у себя дома как поставщик сырья для производства «красного масла». Что вы об этом скажете?
– Что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– И тем не менее это правда.
Каменщик подошел к столу и нажал потайную кнопку. В комнате появился человек, чем-то похожий на самого Каменщика, только лет на двадцать моложе. Хотя он не обладал устрашающей мускулатурой, как взращенные на белковых корректорах солдаты-штурмовики, в нем чувствовалась недюжинная физическая сила.
– Это мистер Нури, Герберт. Он составит вам компанию в поездке на родной Тироль и будет оберегать от всяких опасностей.
«И пристрелит, как только получит такой приказ», – мысленно закончил Гэри.
– Кроме того, мистер Нури отлично готовит, может выполнять любую работу по дому, а в его базе данных содержится двадцать тысяч анекдотов на любую тему.
– А он умеет петь? – поинтересовался Гэри.
– Петь? – Каменщик посмотрел на Нури. – Думаю, может. Практически он умеет все.
– Я хотел бы взять с собой на Тироль своих друзей, – забросил Гэри пробный камешек.
– О, – Каменщик поднял руки, словно защищаясь, – вот этого я никак не могу позволить, потому что ваши друзья могут привлечь к вам излишнее внимание. Однако могу вас заверить, что они будут жить здесь в идеальных условиях. Если пожелаете, мы даже можем отправить их к морю.
– Лучше, чтобы они были там, где я смогу с ними связываться. Иногда.
– Это я могу вам устроить. Правда, мистер Нури?
Новый телохранитель Гэри даже не посмотрел в сторону большого босса, однако тот не обиделся.
Каменщик пытался понять, сознательно ли Апач пытается сохранить свою счастливую тройку или здесь играют роль подсознательные силы. Аналитики лаборатории уже высказывали мнение, что в сумме эти трое способны на некие аномальные действия. Ведь только эти сверхспособности могли стать причиной гибели шестерых суперсолдат. Других вариантов просто не существовало.
Каменщик не собирался устраивать Апачу долгую и безоблачную жизнь. Налаживание долгих контактов с далеким Тиролем не входило в планы самой засекреченной спецслужбы Конфедерации. В этом случае имперцы очень скоро вышли бы на канал поставки цветочных луковиц и получили бы в свои руки «красное масло».
Апачу предстояло организовать всего несколько больших закупок, чтобы пополнить стратегический за-пас. А уже в скором будущем ученые должны были синтезировать «красное масло» – серьезные предпосылки к этому имелись.
– Ну, Герберт, если вопросов больше нет, передаю вас мистеру Нури. Отныне он отвечает за каждый волос на вашей голове.
– Что-то он не слишком разговорчив, – заметил Гэри, принимая игру. – Ничего, в дороге я постараюсь его расшевелить…

90

Малый десантный корабль «JLC-129» стоял под яркими прожекторами, обслуживающий персонал ангара спешно заканчивал его подготовку к взлету. На матовой броне красовался золотой лев – символ могущества имперского флота.
Можно было только догадываться, каким образом это судно попало в руки людей Каменщика.
– Ну вот, Герберт, вы интересовались, как мы выберемся с Замбез.и Как видите, у нас все предусмотрено.
Гэри в сопровождении мистера Нури поднялся по трапу и оказался в узких коридорах военного корабля, не приспособленного для перевозки пассажиров. Тем не менее ему досталась чистая каюта, не слишком большая, но вполне уютная. В ней было две кровати. Гэри поинтересовался, кто будет спать на второй.
– Я, – ответил Нури. – Вы против?
– Нет. Где мои друзья? Я могу с ними увидеться?
– Об этом вы спросите у мистера Каменщика, если мы благополучно прорвемся сквозь блокаду.
– А мы можем не прорваться? У нас ведь, кажется, имперское судно…
– Всего предугадать невозможно. А пока займите свое место. Если вам нужно в туалет, сходите сейчас, поскольку в ближайший час в коридор вы выйти не сможете.
– Нет, спасибо. Пока мне ничего не хочется, – сказал Гэри и потянулся. Несколько часов он провел в сносных бытовых условиях, тщательно вымылся, надел чистую одежду и досыта наелся.
Новая рука слушалась почти как настоящая, а царапины на ее биопластике уже слегка затянулись.
Не успел Гэри присесть на кровать, как судно вздрогнуло – это запустили двигатели. По громкой связи всех призвали к осторожности, потом минут десять ничего не происходило. Наконец рев усилился, десантный корабль качнулся и оторвался от площадки.
Судя по тому, как круто он поднимался вверх, потолок ангара, очевидно, каким-то образом исчез. Гэри не переставал удивляться грандиозности подземного комплекса, ведь под горами существовали целые этажи, в которых многие месяцы, а возможно и годы, жили и работали люди.
Корабль продолжал набирать высоту.
Пару раз его тряхнуло так, что замигало освещение, однако все обошлось и вскоре он перешел на крейсерский режим.
На двери щелкнул замок, и снова появился Нури.
– Мистер Каменщик разрешил вам встретиться с друзьями. Пойдемте, я провожу вас.
Гэри поднялся и, еще раз смерив оценивающим взглядом Нури, прошел мимо него в коридор. Телохранитель позволил себе холодную улыбку.
– Слушай, Нури, а у тебя имя есть? Или хотя бы еще одна фамилия?
– Нет, – коротко ответил тот.
– Так нельзя, ты ведь не собака. Давай придумаем тебе имя.
– Я не возражаю… Нам сюда, сэр.
– Хорошо, тогда ты у нас будешь Роберт. Роберт Нури – звучит?
– Звучит.
– А что за этой дверью? – поинтересовался Гэри, указывая на красную табличку «Не входить – СТМ!» – Я не знаю, сэр.
– Слушай, давай будем с тобой на ты. Ведь нам вдвоем предстоит выполнить важное задание.
– Мы уже пришли, сэр, – словно не слыша, произнес Нури.
Гэри толкнул указанную дверь и оказался в просторной каюте, напоминавшей небольшой клуб.
На низком диванчике под портретом какого-то военного сидели Байферс и Мелани Чисто вымытые и в новом обмундировании, они выглядели очень непривычно.
– Привет, Бруно, ты выглядишь очень хорошо, – сказал Эрик.
– Можешь называть меня настоящим именем, они все знают, – махнул рукой Гэри и, улыбнувшись Мелани, сел с ней рядом. Доктор Навински положила голову на плечо Гэри и вздохнула.
– Нам сказали, что ты должен уехать. Это правда?
– Да, ребята. Возвращаюсь на родной Тироль.
– Домой?! – поразился Байферс.
– Я просил их разрешить вам поехать со мной, но мистер Каменщик не согласился. Насколько я понял, вы нужны им как заложники, чтобы я не выкинул какой-нибудь фокус. Но они пообещали мне, что я всегда смогу с вами связаться…
– Это уже хорошо, – угрюмо кивнул Байферс. – Нельзя будет сказать, что мы с доком внезапно померли от свинки.
Они посидели молча. Байферс морщился, как от кислого пива, а Мелани, напротив, улыбалась.
– Ты не переживай за нас, – сказала она. – Я ведь военный врач, а такие люди везде нужны. К тому же я красивая и меня хотят все мужчины. Ты же сам видел, как я в госпитале все устроила и нам удалось получить лучшие имплантанты. – Доктор Навински улыбнулась Гэри и погладила его стальное плечо.
– То есть, ты что же… Ты спала с кем-то ради того, чтобы я получил эти железки?! Отвечай! – Гэри вскочил с дивана и даже закашлялся.
– Ну… всего с двумя, от которых это зависело, – развела руками Мелани. – Правда… получилось, что даже с тремя, потому что сначала с одним, а потом с другим, но тот другой почему-то привел друга…
– Привел друга… – повторил Гэри.
– Успокойся, Гэри, и веди себя как мужчина. Док поступила правильно, потому что спасала тебя для полноценной жизни.
– Да, для полноценной… – согласился Гэри. И тяжело опустился на диван.

91

Прошли целые сутки, в течение которых корабль совершал «прыжки», а затем снова следовал в линейном режиме, чтобы люди могли прийти в себя.
В конце концов надежно запутав следы, судно приземлилось на неизвестной Гэри планете. Здесь он окончательно расстался с друзьями и вместе с Нури пересел на судно-трансформер. Оно было точной копией злосчастной «Афалины», на которой Гэри и прибыл с родного Тироля в этот безумный мир войны.
Близнец «Афалины» назывался «Флексия» и состоял из угловатых блоков, усиленных ячеистой броней. Короткие стволы орудий размещались по всему периметру судна, прикрывая его от нападений. На Гэри внешний вид корабля произвел большое впечатление.
«Флексия» мощно стартовала в небо и два часа становилась на нужный курс. Затем Гэри снова пришлось испытать уже знакомые неприятные ощущения, и судно вышло из прыжкового туннеля в районе дальних навигационных станций – в пределах планет Золотого Кольца.
– Неужели достаточно одного «прыжка»? – спросил у Нури удивленный Гэри. – Ведь до пересадки мы прыгали несколько раз.
– Все зависит от того, как прыгать, – неопределенно ответил тот.
На «Флексии» началась трансформация. Гэри понял это по легкому поскрипыванию и жужжанию приводов, которые втягивали орудия и маскировали их полукруглыми фальшбортами с надписями вроде «Транспортные перевозки Джема Биглама! Быстро и надежно!» Роберт Нури сидел в углу каюты и молча наблюдал за своим подопечным. Он еще не до конца разобрался в Герберте Апаче, и это было плохо для дела. Когда объект непредсказуем – жди беды, в данном случае провала задания.
Нури честно поделился с боссом своими опасениями:
– У меня неприятное ощущение, сэр, как будто я этого парня не контролирую.
– Это нервы, друг мой. Всего лишь легкий мандраж. Хотя я не припоминаю, чтобы ты когда-то жаловался на нервы.
Теперь Нури видел, как волнуется сам Апач по мере того, как судно приближалось к его родной планете, на которой беднягу-путешественника ждало еще много потрясений.
Но Нури не собирался говорить ему об этом заранее. Все проблемы им предстояло решать на месте.
– Вот здесь, в стальном шкафу лежит твоя одежда, Герберт, – сказал Нури.
– Моя одежда? – Гэри посмотрел на себя и засмеялся. Он уже не замечал военного обмундирования, как будто носил его всю жизнь. Как бы он выглядел, если бы прошелся в таком виде по родному городу.
В шкафу оказался огромный выбор рубашек, галстуков, пиджаков, брюк, свитеров и носков. Гэри даже растерялся – он успел отвыкнуть от такого.
– Может, лучше переодеться попозже, перед выходом? А то все помнется.
– Нет, одевайся сейчас. Ты должен привыкнуть к гражданской одежде. По собственному опыту знаю, это бывает не так легко.

92

Когда пилот «Флексии» включился в переговоры с диспетчером Тироля, Гэри и Роберт находились в кабине. Гэри глупо улыбался и каждую минуту вытирал ладони о брюки.
Вскоре судно переадресовали на материк, а затем диспетчеру порта Рио-Капанаса.
– «Флексия», ваш квадрат 23-38, позиция 4…
– Спасибо, мы все поняли, – поблагодарил пилот.
– Кстати, – напомнил Нури, оборачиваясь к Гэри. – Ваша речь слегка изменилась, так что будьте добры, следите за тем, чтобы говорить как прежде…
– А я что, говорю как-то иначе? – удивился тот.
– Да, небольшие изменения есть… Сейчас нас ожидает небольшая встряска, поэтому лучше пойти в каюту и пристегнуться.
– Хорошо, – согласился Гэри, который чуть не прыгал от радости, представляя, что вот-вот ступит на родную землю.
Там, вдали, в чужой жизни он уже и не мечтал, что когда-то снова очутится здесь.
Сидеть пристегнутым к креслу было невыносимо, но Гэри крепился. Еще чуть-чуть, еще немножко и все возвратится – друзья, подруги, любимая работа, счет в банке и уютная квартира…
Когда судно наконец заняло место в порту Рио-Капанаса и они с Нури спускались по трапу, у Гэри дрожали колени.
На улице была ночь, и ему показалось, будто пахнет распускающимися листочками.
«От волнения мне кажется, что уже весна», – подумал Гэри.
– Для нас приготовлена машина? – спросил он Нури.
– Да нет, откуда? Нужно поймать такси.
Оказавшись на мокром бетоне, Гэри и Роберт направились в сторону главного здания, а экипаж «Флексии» остался на судне.
В здании порта было немноголюдно. Пассажирские рейсы отправлялись из другого порта, а пилоты грузовых карго, слонявшиеся здесь в дневное время, спали в гостиницах, ожидая открытия бюро перевозок.
На небольшой площади возле здания стояло всего два такси. Одно из них подъехало к путешественникам, как только они вышли из дверей.
– Куда поедем? – спросил таксист, высунувшись из окна. Неоновый свет от вывески окрасил его лицо в синеватый цвет, и Гэри отшатнулся. На миг ему показалось, будто это тот самый водитель, с которым он уже путешествовал в ящике с луковицами.
– Куда ехать, Герберт? – продублировал вопрос Нури.
– На Веллинсгуттен, приятель… Дом одиннадцать… – произнес Гэри не своим голосом и уселся рядом с Робертом на заднее сиденье.
– Слушаюсь, сэр, – улыбнулся таксист и, резко тронув машину с места, начал стремительно набирать скорость. Должно быть, он застоялся в ожидании пассажиров и теперь решил размяться.
По пустынному шоссе машина летела, как комета, и на одном из крутых поворотов Гэри даже сделал водителю замечание:
– Эй, парень, у меня заворот кишок случится… Поосторожнее, а то опрокинемся…
– Не опрокинемся! У меня магнитодинамические шины!
– А дорожная полиция на сканер сфотографирует?
– Прошлый век, сэр! – махнул рукой лихой водитель. – У меня на корпусе четыре дифракционных датчика стоят – картинку на сканерах размывают.
– Да ты просто какой-то «неуловимый Филипп», – выдавил из себя Гэри и посмотрел в окно. Ему этот диалог с таксистом казался до боли знакомым, как будто он повторял его уже много раз.
– Что-то снегу в этом году совсем нет, – заметил Гэри, чтобы что-то сказать.
– Так был уже снег, сэр. А теперь сошел весь. Вы не местные?
– Местные, дружок, местные, – сухо ответил Нури. – Смотри на дорогу…
Когда такси въехало на городские улицы, Гэри стал с любопытством смотреть по сторонам. Он узнавал этот город и не узнавал. Прежде под уличными фонарями прогуливались запоздалые парочки, дорогу перебегали бродячие собаки. Теперь же здесь было тихо.
– Почему это город как будто вымер? – спросил Гэри, когда они уже сворачивали на нужную улицу.
– Так ведь ночь, сэр. Половина третьего.

93

Когда такси уехало, Нури посмотрел на особнячок Гэри и произнес:
– Хороший у тебя дом. Красивый.
В окнах второго этажа горел свет.
– Интересно, кто там может быть? – удивился Гэри.
– Давай поднимемся и узнаем, – предложил Нури и легонько подтолкнул Гэри, который застыл на месте с открытым ртом.
Они обошли дом и остановились возле. входной двери.
– У меня нет ключа, – вспомнил Гэри.
– Тогда позвони.
– А вдруг там никого нет?
– Но ведь кто-то же включил свет, – резонно заметил Нури. – И потом, там внутри играет музыка…
– Хорошо, – согласился Гэри и нажал кнопку звонка. Он не отпускал ее довольно долго, но ничего не происходило.
– Ну вот. – Гэри отпустил кнопку и развел руками. – Может, нам лучше отправиться в гостиницу, а утром придем и все выясним? Что-то я замерз – зима на носу.
– Зима давно уже прошла. Мы откроем дверь сами.
С этими словами Нури достал из кармана маленькую блестящую коробочку и приложил ее к приемнику электронного замка. Механизм щелкнул, и дверь открылась.
Роберту пришлось снова подтолкнуть Гэри, поскольку сам он войти не решался.
– Давай скорее решим этот вопрос, Герберт. В конце концов это твой дом.
– Да, это мой дом, – согласился Гэри и, собравшись с духом, пошел вверх по лестнице. Музыка становилась все громче. Гэри с большим трудом припомнил, что это записи Тома Куина из его собственной фонотеки. Кажется, она называлась «Отбойный молоток» и отличалась бешеным ритмом.
Музыка неслась из комнаты, которую Гэри называл кабинетом. Дверь туда была приоткрыта, и наружу выбивался яркий свет.
Гэри осторожно вошел, и то, что он увидел, показалось ему какой-то пародией на подростковые сновидения.
Ванесса Фармер, девушка, с которой он собирался связать свою жизнь, совершенно раздетая, стояла, облокотившись на письменный стол, а Луи Баджо, обхватив ее ослепительные бедра, работал на износ, стараясь не выбиться из предлагаемого музыкой ритма.
Пока он это делал, второй знакомый Гэри – Джо Эрлих, тоже голый, сидел на кожаном диване и в ожидании своей очереди попивал шампанское.
Несмотря на занятость, Луи боковым зрением все же заметил Герберта и, остановившись, раскрыл в ужасе рот.
– Ну-у!!! Не останавливайся, Луи! Еще немножко! – визгливо запротестовала Ванесса и, обернувшись к партнеру, тоже увидела Гэри.
Эрлих мгновенно выключил музыку, и в кабинете стало тихо.
Луи Баджо подхватил свою одежду и, спрятавшись за книжный шкаф, начал лихорадочно одеваться. Ванесса как-то заторможенно подняла с пола покрывало с бахромой и прикрылась им. Должно быть, она еще не до конца понимала, что произошло.
– А это еще кто? – спросил Эрлих, указывая бокалом на появившегося в дверях Нури Гэри ничего не ответил. Пристально глядя на комкающую покрывало Ванессу, он медленно произнес:
– Я все думал, кому ты достанешься, если я не вернусь – Луи или Эрлиху. Оказалось – обоим.
– Но тебя же так долго не было, Гэри… – Ванесса пожала плечами, покрывало свалилось, обнажив грудь. Несмотря на щекотливую ситуацию, Гэри смотрел на бывшую невесту не без вожделения. Ванесса была очень красива.
– Всего каких-то полтора месяца – неужели нельзя было подождать?
– Какие полтора месяца, Апач?! – воскликнул Эрлих и расхохотался. – Не знаю, где ты прохлаждался, но мозги у тебя точно отказали. Полтора месяца… А девять месяцев не хочешь?!
– Девять?!! – Гэри повернулся к Роберту, чтобы тот сказал, что это неправда, однако тот молчал.
– Я пойду домой! – объявил Луи Баджо. Он уже был полностью одет, на его лице читались испуг и растерянность. Прежде они с Гэри были приятелями. – Созвонимся днем, Герберт. Или ты придешь на биржу?
– На биржу?! Не смеши меня, Луи! – Эрлих вскочил с дивана и, даже не прикрывшись, подскочил к Гэри. – Ты посмотри на него, Луи, у него даже рожа перекошена! О какой бирже ты говоришь?! Никакого прежнего Гэри Апача уже нет! Нет преуспевающего мальчика, остался только идиот и полуинвалид!
Гэри видел перед собой эту красную рожу и чувствовал, как внутри него закипает гнев. Эрлих был на голову выше и крепче сложен, однако Гэри это не остановило. Стальной удар правой был такой силы, что лягушачьи ноги Джо легко оторвались от пола.
Он отлетел к самому дальнему окну, врезался головой в стену и с грохотом рухнул на пол.
В комнате воцарилась тишина. Луи буркнул «до завтра» и стрелой выбежал из комнаты. Ванесса хрипло захихикала:
– Браво, Герберт. Это было красиво… Ты знаешь, я не так представляла себе нашу встречу.
– Я тоже.
Нури подошел к неподвижному Эрлиху и проверил его пульс.
– Тебе нужно быть осторожнее, Герберт. Еще немного, и ты бы его убил…
– Я и хотел его убить.
– Тогда ты не смог бы вернуться на биржу…
– А ведь я ждала тебя, Апач… – глядя прямо перед собой, произнесла Ванесса. – Полгода, как солдата с фронта. Но потом сказала себе: какого хрена? Твой парень давно уже умер… – Она вздохнула. – Но ты вернулся, стоило мне только отпустить тормоза…
Гэри ничего не ответил.
Ванесса еще раз вздохнула и, поднявшись, поплотнее укуталась в покрывало.
– Ладно, пойду и я. Ты же помнишь мою мамочку, она очень строгая…
Ванесса подошла к двери и на пороге обернулась:
– Знаешь, о чем я сейчас подумала, Гэри? Тебе всегда будут нравиться только шлюхи…
– Я это уже понял.
После ухода Ванессы Эрлих стал приходить в себя. Как только он открыл глаза, Нури сунул ему ком одежды и, подняв на ноги, помог спуститься вниз.
– Ну вот, с гостями разобрались, – сказал он, возвратившись. – Но Джо – ты вышиб ему два зуба. Он будет тебе мстить. Сказал, ты еще пожалеешь, что вернулся с того света… Мой тебе совет – проверь банковские карточки.
– Они в сейфе.
– Ну так проверь…

94

В это утро, впервые за долгое время, Герберт проснулся в собственной постели. Он спустился на кухню и, найдя свой любимый кофе, приготовил его для себя и Нури. Роберт выпил варево без особого удовольствия – как видно, в его краях такое не практиковалось, а Гэри поджарил гренки и позавтракал так, как делал это когда-то. То, что раньше было ежедневной скучной рутиной, теперь воспринималось им как праздник. Вот только вид правой руки в большом зеркале в ванной напоминал о пережитых ужасах.
Впрочем, упрятанная в рукав пиджака, она не бросалась в глаза, хотя правая часть лица, конечно, оставалась малоподвижной. Это особенно будет заметно тем, кто знал Апача раньше.
– Ничего, – успокоил его Нури. – Попасть в автокатастрофу может любой.
– Да, конечно, – согласился Гэри. Он уже знал, что время здесь течет иначе, чем там, где он был, а потому он отсутствовал в городе почти девять месяцев.
– Надеюсь, этот Круминьш не станет чинить тебе на службе препятствия?
– Не думаю, – ответил Гэри, старательно поправляя узел галстука. – Я приносил бирже хорошие деньги, от такого игрока вряд ли кто откажется…
Перед самым выходом на улицу Нури проинструктировал Гэри, как вести себя с Эрлихом, и приколол ему под лацкан устройство связи.
– Ну пока… Веди себя хорошо.
Оказавшись на улице, Гэри первым делом наведался в гараж, но своего серебристого «М-260» там не нашел. Впрочем, это его не удивило. Джо Эрлих не мог похвастаться удачей в делах и давно завидовал Апачу, у которого была лучшая девушка и лучшая машина. А когда пробил его звездный час, Джо долго не раздумывал.
Гэри вышел на улицу и, поймав такси, отправился на работу.
Утром город выглядел как обычно, и это его обрадовало. На стоянке у главного входа биржи он заметил свой «М-260» и усмехнулся. Пусть Эрлих подавится им, если наберется наглости кататься на чужой машине. Гэри мог позволить себе новый автомобиль – все его карточки оказались нетронутыми, однако на сейфе он обнаружил следы – кто-то пытался его взломать.
О возвращении Апача на бирже уже знали – видимо, от Луи. А Эрлих, разумеется, сообщил об обстоятельствах, поэтому все знакомые и незнакомые люди столпились возле Гэри и таращились на него, словно на невиданное животное.
Скоро подошел шеф биржевого зала Оскар Круминьш. Из-под седых кустистых бровей он настороженно посмотрел на Гэри, однако за внешними изменениями не заметил того идиотизма, о котором говорил Эрлих.
– Хочешь посмотреть, Гэри, или сразу потребуешь место?
– Пока присмотрюсь, босс, – ответил Апач.
– Правильно. Перерыв у тебя был большой, так что присмотрись.
И Гэри стал присматриваться, выясняя, какие объемы товара привлечены на рынок.
Нужды в деньгах для торгов он не испытывал. Роберт заверил его, что проблем с оплатой не будет – следовало лишь оформлять покупки на разные юридические лица.
На вопрос Гэри, сколько нужно луковиц, Нури не задумываясь ответил: «Мы возьмем все».
«Ну что же – все так все», – согласился Гэри. У него в голове уже прорисовывалась схема скупки цветочных луковиц, однако сделать это он собирался немного погодя, когда возникнут опасения по поводу перепроизводства. Пусть не в здешних краях, но где-то перепроизводство вполне может быть. Оставалось только заставить рынок поверить в это и тихонько запаниковать.
Проболтавшись на бирже еще с час, Гэри распрощался с Круминьшем и пообещал на другой день начать работу.
Выйдя на улицу, он с наслаждением вдохнул напоенный ароматами весенний воздух и тут заметил, что «М-260» на стоянке нет. Гэри был далек от мысли, что у Эрлиха проснулась совесть и он вернул машину в гараж. Скорее всего, перепрятал, чтобы выкатить ее позже, после того как…
«После чего?» – спросил себя Гэри и огляделся. На другой стороне улицы какой-то незнакомец шмыгнул за угол. Гэри это не понравилось, однако надо было продвигать дело, и он отправился в кафе «Бурс», которое часто использовал для деловых встреч.
В «Бурсе» все оказалось на месте – и меню, и аппетитные запахи, и приветливые официантки. Гэри попросил телефон и, ожидая заказ, переговорил с несколькими своими знакомыми, от которых зависело распространение коммерческой информации.

95

Остановив машину возле бара «Велосипед», Эрлих прошел через зал и поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, где располагался офис хозяина.
В коридоре его остановил рослый охранник, которого звали Пит.
– Стой, – сказал он, хватая Эрлиха за плечо.
– Я к мистеру Дудишу.
– Знаю, что к Дудишу, но только он тебя не звал.
– Я по делу, ты же знаешь, Пит. – В голосе Джо слышалось раздражение.
– А какая мне разница? Мне босс про тебя ничего не говорил…
Пит издевательски улыбнулся, но Эрлиха все же отпустил. Тот подошел к двери, постучал и, услышав: «Входи, Джо!», толкнул створку.
Романо Дудиш восседал в кресле с сигарой во рту, а напротив него, на журнальном столике, один из подручных босса взвешивал на аптечных весах белые таблетки. Другой «бык», сложением вроде Пита, стоял у стены и жевал какую-то гадость.
– Ты такой шум поднял, что я уже собрался бежать через окно!
Подручные Дудиша рассмеялись, и это еще больше обидело Эрлиха.
– Смейся, Романо, смейся! А Герберт Апач, между тем, вернулся!
– Стоп. – Дудиш вынул изо рта сигару и, секунду поразмыслив, спросил: – А кто такой Герберт Апач?
– Этот тот парень, босс, подружку которого эти два «пиджака» каждый день пилили на столе…
– Ах вот оно что! – Дудиш расслабленно откинулся в кресле и стал раскуривать потухшую сигару. – В чем же проблема? Бабу ты получил, «тачку» тоже, дом, кажется, отойдет ей, ну а денежки мне. Мы ведь так все распределили? Или ты считаешь, что тебе мало?
– Но ведь он теперь здесь. Он жив и сегодня вышел на работу! Как мы получим свою долю?
– Ну-ка, Джо, давай спокойнее. Когда живой человек был помехой Романо Дудишу?
– Тогда нужно сделать это быстрее, пока он не развил тут деятельность…
– Какую деятельность?
– Ну… он не один приехал, с каким-то человеком. Такой очень неприятный парень, глаза как у змеи.
– Хорошо, где сейчас твой Апач?
– Ходит по городу. За ним смотрит мой человек…
– Твой человек? Случайно не Вонючка Баглер? – Дудиш, улыбаясь, закусил сигару крепкими зубами. – Ну ты и деятель, Джо. Все лучшие люди у тебя.
Бандит у стены хрипло хохотнул.
– Бени, пойди смени Пита. Я должен дать ему задание.
Бени вышел из комнаты, а вместо него пришел Пит. Не глядя на Эрлиха, как будто того и не было, он уставился неподвижными глазами на босса.
– Есть одно дело, – сказал тот. – Человек один нам мешается, зовут Апач… Но сначала нужно убрать его дружка – Джо даст тебе адрес, – а потом уже самого парня. Возьми Лысого, Вальпаджи и поезжайте прямо сейчас. Когда все сделаете, займитесь сейфом – там карточки на три миллиона.
– Ух ты! – удивился Пит и поскреб пятерней за-тылок.
– Вот тебе и «ух ты». За руками следите, чтобы ничего не прилипло, а то сам знаешь. Это мои деньги.
– Да вы что, босс, да я же никогда..
– Ладно, хватит. Отправляйся и чтобы через час принес мне хорошие новости.

96

Гэри подъехал к дому на новом «прима-универсале», большой и красивой машине, которая была дешевле «М-260», однако ненамного.
Следом за ним прибыл фургончик фирмы по установке дверей и замков. Двое рабочих заменили замок на двери гаража и, вручив Гэри новые ключи, уехали.
Сначала Гэри хотел немедленно загнать «прима-универсал» в гараж, но передумал, решив сначала похвастаться перед Робертом. На звонок в дверь никто не ответил, пришлось открыть своим ключом.
Еще в прихожей он почувствовал запах чего-то ужасно вкусного и очень удивился. Послышались быстрые шаги, на верху лестницы появился Нури.
– Извини, руки были в соусе, не успел помыть.
– Оказывается, ты и в самом деле первоклассный повар! – воскликнул Гэри.
– Ты же еще не пробовал, – усмехнулся Роберт.
– Мне достаточно запаха… Пойдем, покажу тебе нашу новую машину.
– Ах вот как! Ну конечно, пойдем посмотрим…
На ходу вытирая руки полотенцем, он спустился по ступенькам и вслед за Гэри вышел во двор.
Увидев новенькую машину, сияющую свежим лаком, Роберт с минуту не мог произнести ни слова, потом, порывисто вздохнув, сказал – Здорово, Гэри. Такие большие машины мне нравятся…
Налюбовавшись, он немного осмелел, посидел за рулем, потрогал обивку кресел, потом выбрался из салона, обошел вокруг машины, открыл багажник, который привел его в восхищение своей вместительностью.
– Такую покупку нужно отметить.
– Если, конечно, эти уроды не выпили все мои запасы, – заметил Гэри.
– Не выпили. Я провел в доме генеральную уборку и смыл оставшуюся от них грязь.
– А еще приготовил обед – Да, так что приглашаю.
Обед действительно оказался выше всяких похвал, и это было тем удивительнее, что приготовил его Нури из найденных на кухне мороженых и консервированных продуктов.
Потом они выпили немного вина, Гэри поинтересовался, все ли Роберт понял из того, что услышал по связи.
– Нет, я убедился, что у тебя все в порядке, и переключил приемник на запись. Потом прослушаю.
– Одним словом, пока все идет нормально. Завтра я надеюсь на небольшую панику, связанную якобы с перепроизводством цветочных луковиц. Цены начнут падать, и я попробую сымитировать скупку с целью дальнейшей спекуляции. Коллеги меня, конечно, «расколют» и не поддадутся на этот трюк, останутся в стороне.
– И что это даст?
– Цены на луковицы будут оставаться на минимальном уровне, и мы получим все. Как наши финансовые каналы?
– Все данные при мне – коды, фэйс-чипы. Можем расконсервировать их в любой момент.
– Хорошо Нужно сделать это не позднее полудня. Расчет происходит в половине второго.
– Сделаем, – кивнул Нури. – Кстати, Ванесса тогда убежала без одежды и даже без белья. Я собрал все в отдельный пакет, и если это представляет для тебя…
– Не представляет, Роберт. Теперь уже нет.
– Значит, выбросим.
– Где этот пакет? – неожиданно спросил Гэри.
– Под лестницей. Вместе с остальным мусором.
– Я хочу взглянуть.
– Пожалуйста, – пожал плечами Нури. Он вытер губы салфеткой и бросил ее на стол. – Пойдем.
Они снова спустились к входной двери и под лестницей, где и прежде хранился всякий хлам, Гэри увидел целую свалку.
– Ума не приложу, где ты все это собрал! У нас даже ящика не хватит, придется самим ехать на свалку. Или заказывать контейнер.
– Лучше съездим сами, – ответил Нури и, подняв пакет, подал его Апачу.
Гэри осторожно приоткрыл его и заглянул внутрь. Он был почти уверен, что сверху окажутся трусики.
«Ванесса, что же ты наделала, Ванесса?» – мысленно простонал Гэри. О Мелани он не вспоминал, ведь она осталась немыслимо далеко, в другой жизни.
Чувствуя взгляд Нури, Гэри не стал больше рыться в вещах, и, отбросив пакет в сторону, дернул за уголок лайкронового полотна.
– Эй, Нури, это же мой парус! Ты с ума сошел – он стоил мне бешеных денег! Ты его порезал? Что ты в него завернул?
Даже не дотрагиваясь до первого свертка, уже по тому, как он был утянут скотчем, Гэри понял, что в нем.
– Роберт, сколько же их тут? – Сердце Гэри громко стучало. Ему казалось, что еще немного, и вокруг засвистят пули, а со двора послышится стук пушек какого-нибудь «фуэте».
– Всего трое.
– И все это время, пока мы наслаждались твоей стряпней, они валялись здесь?
– Ну, это же было не срочно, а обед мог остыть, – просто ответил Роберт.
– Кто это, воры?
– Нет, убийцы Их прислал некий Романо Дудиш, который приехал из Ленокса организовывать в вашем городе филиал своей организации. Сначала они собирались убить меня, а потом тебя.
– Никогда не слышал этого имени, – растерянно произнес Гэри. До него никак не доходило, что так же просто, как на Замбези, охотиться за человеком могут прямо в его родном городе. В тихом Рио-Капанасе.
– Это еще не все. Навел их Джо Эрлих. Я говорил тебе, что он будет мстить.
– Они сами рассказали тебе все это?
– Один из них.
Стараясь не смотреть на завернутые в куски паруса свертки, Гэри пролез туда, где лежал старый мусор, до которого у него никак не доходили руки, чтобы выбросить.
Старая куртка. Он носил ее очень давно.
Модель пистолета. Теперь он насмотрелся настоящего оружия.
Пачка глянцевых журналов – когда-то они казались ему верхом запрещенной эротики.
В кожаной сумке были фотографии и старые документы. Застежка с трудом поддалась, и Гэри взял первое, что попалось в руки, – удостоверение.
Раскрыв его, он увидел свою фотографию, на которой выглядел нарочито суровым. «Бруно Литвинов» – прочитал Гэри. Потом прочитал еще раз и почувствовал, что ему становится жарко.
«Бруно Литвинов. Капитан Службы внешней охраны» Отложив удостоверение, Гэри стал доставать фотографии своих родителей, он помнил, что они были здесь. Было бы неплохо позвонить им, ведь он давно уже…
Их портретов он не нашел. Только какие-то размытые силуэты с подписями, тоже совсем неразличимыми. Гэри хотел вспомнить их телефон или адрес… но у него ничего не вышло. Даже их лица – он не помнил их лиц!
Собрав бумаги обратно в сумку, Гэри положил ее туда, откуда взял, и выбрался из-под лестницы – Мне нужно к компьютеру. Он на месте?
– На месте, – ответил Роберт, с интересом следя за своим подопечным.
Гэри поднялся в кабинет и обнаружил здесь абсолютную чистоту. Нури оказался идеальной хозяйкой.
В компьютере, где хранилась личная и коммерческая информация, вход для запуска охранялся сложным паролем, а все данные были закодированы.
Выполнив кодировочные процедуры, Гэри лихорадочно открывал документ за документом, просматривая даже те, где хранились только служебные записи, однако нигде не нашел упоминания о родителях Герберта Апача. Зато наткнулся на несколько адресов, принадлежавших друзьям Бруно Литвинова, с которыми он вместе учился в военном корпусе.
Адольф, Джим, Ричард…
«А помню ли я Адольфа?» – спросил себя Гэри. И тут же вспомнил скуластое лицо, синие глаза и крепкие мышцы. Адольф обожал спорт и мог часами плавать на каноэ по Кинельскому озеру.
«Стоп! Я даже помню это озеро! В трех километрах от Новельса, где было училище корпуса…» Гэри выключил компьютер, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.
Он помнил всех друзей Бруно Литвинова и даже дядю Спота, который со своей женой вырастили Бруно как родного сына. Сам дядя был отставным военным и не придумал ничего лучше, как отправить Бруно в военный корпус.
«А жив ли дядя Спот? – спросил себя Гэри И тут же ответил: – Нет, он умер три года назад, под Новый год, а тетя Эрика живет в частном доме для стариков в Торсгуде».
– Что случилось, Гэри, ты сам не свой, – послышалось за спиной.
– Вспомнил детство, и немного взгрустнулось.
Гэри разжал ладонь своей искусственной руки и понял, что именно ею он так лихо набирал команды на клавишах. «Почти полное замещение», – подумал он и сейчас же увидел точные цифры – 98,67%".
– Нужно пойти погрузить мусор, который не влезет в контейнер, – напомнил Роберт.
– Мы действительно повезем их на свалку?
– Нет, конечно. На свалке охрана, могут возникнуть вопросы. Мы выберемся за город и бросим их прямо на обочине, где-нибудь на пустынном участке шоссе.
– Ну их же сразу найдут?
– И хорошо, что найдут. У тех, кто послал их, сразу отпадут все вопросы.
– Ладно, пойдем грузить, – согласился Гэри и, поднявшись со стула, вспомнил еще одно место, где могло сохраниться упоминание о его отце. То есть об отце Гэри Апача.
Это был маленький подарок – коробочка для рыболовных крючков. Наверное, когда-то отец и сын вместе ходили на рыбалку. Под крышкой, Гэри это помнил очень отчетливо, была дарственная надпись. Коробка всегда валялась где-то на кухне, в ящике с веревочками и пробками.
Гэри без труда разыскал ее, но, открыв, не обнаружил никакой надписи. Только несколько царапин на месте, где прежде были буквы, однако и они растворились прямо на глазах, оставив Гэри без ответа на множество вопросов.

97

К трем часам ночи бар «Велосипед» напоминал растревоженный муравейник. К нему то и дело подъезжали машины, из которых выходили озабоченные люди. Их впускали внутрь по условному стуку, и двери закрывались, чтобы открыться через секунду и выпустить других посетителей, дабы те унеслись на своих машинах в неизвестном направлении.
На втором этаже, в офисе, превращенном в штаб, находился сам Романо Дудиш. Окруженный своими сподвижниками, он словно генерал тыкал карандашом в нарисованные планы, выслушивал соображения коллег и принимал решения.
То и дело звонили телефоны и радиоджиперы – Дудиш получал информацию со всех точек города.
Всего пару часов назад он чуть не пристрелил одного из своих людей за то что тот упустил Апача и его дружка.
– Что мы могли сделать, босс? – едва не плача оправдывался провинившийся. – У них новый «прима-универсал» – три поворота, и их не видно!
Некоторые предлагали немедленно наведаться в дом Герберта Апача, пока там нет хозяина, но Дудиш, обжегшись один раз, больше не хотел выступать без разведки.
– Неизвестно, что нас ждет там. Может быть, связанные по рукам и ногам наши товарищи – и это еще хорошо, – а то можем наткнуться на охранные тепловые излучатели. Нет, мы должны точно знать, что, где и когда, а уж потом прихлопнем их по всем правилам.
В половине четвертого Дудиш позвонил начальнику полиции.
– Ты мне не нукай! – кричал он. – Я тебе деньги за что плачу? Зачем я убирал прежнего начальника, если и от тебя никакого толку?! Что «тихо»?! Да что «тихо»?! Я в этом городе никого не боюсь – он мой! Понял?
Несколько автомашин прочесывали пригородные шоссе, но пока никаких сведений не поступало.
Зазвонил телефон. Дудиш сам схватил трубку.
– Они возвратились, босс! Загнали машину в гараж и поднялись в дом!
– А куда они ездили? Куда они ездили, удалось выяснить?!
– Но как, босс?
Романо в сердцах швырнул тр»бку, однако тут же зазвонил другой телефон.
– Слушаю! – закричал он, больше не в силах сдерживаться.
– Это Петерсон, – раздался блеющий голос начальника полиции. – Патруль обнаружил трупы троих ваших парней на шоссе «Б-112». У всех троих свернуты шеи… Пока все…
– Понял. Переправь ребят в похоронное бюро «Лопес и Кнутц» и можешь отдыхать.
– Спасибо…
Положив трубку, Дудиш вздохнул и посмотрел на Бени.
– Отзови всех наших, «легавые» нашли ребят на дороге за городом. Им свернули шеи, как цыплятам.
– Чтобы свернуть шею Питу, нужно быть вдвое здоровее его, – заметил кто-то…
– Нужно отомстить, босс!
– Отомстим, ясно дело, но сделаем это по-умному… Поднимать стрельбу в городе нам не с руки. Газетчики навалятся, то да се… Я знаю, как мы сделаем.

98

Утром, когда невыспавшийся после ночных приключений Гэри собирался на биржу, зазвонил теле-фон.
Хлопотавший на кухне Роберт поднял трубку.
– Мне нужен друг мистера Апача, – произнес незнакомый голос.
– Называйте меня Шелдоном.
– Отлично, мистер Шелдон. Меня зовут Романо. Дудиш Романо – не слышали?
– Я не местный.
– Видимо, этим все и объясняется. Дело в том, что вчера к вам по ошибке забрели трое моих ребят, мистер Шелдон.
– Что-то припоминаю.
– А ночью они оказались на загородном шоссе…
– Все может быть.
– Возник ряд вопросов, мистер Шелдон, которые необходимо обсудить.
– Я готов к диалогу, мистер Дудиш. Где бы мы могли с вами встретиться? Я обожаю заброшенные склады и ангары, особенно в ночное время.
– Вы шутник, мистер Шелдон, – произнес Дудиш и нервно хохотнул. Он и не надеялся, что этот парень сам полезет в ловушку. – Пойду вам навстречу. Сегодня в ноль часов по адресу 15-я Лейдпарк, строение 2. Мистер Апач должен знать, где это находится.
– Разберемся. Только вы не опаздывайте…
– Кто это был? – спросил Гэри, когда Нури положил трубку.
– Думаю, глава местной преступной организации.
– Что он хотел?
– Полагаю, мы ему не нравимся, и сегодня в полночь он собирается это продемонстрировать где-то на заброшенном складе. 15-я Лейдпарк, строение 2 – этот тебе о чем-то говорит?
– Говорит. Поганое местечко Мы пойдем вместе?
– Зачем? Это не твоя функция. Ты должен сегодня сделать главное – закупить как можно больше товара. А все эти маленькие гадости я возьму на себя.

99

На биржу Гэри отправился на новой машине. Намеренно удлинив маршрут, он с удовольствием прокатился вдоль набережной, потом выехал на скоростное шоссе и после короткой прогулки снова вернулся в центр.
На стоянке у биржи «М-260» не было. Должно быть, Эрлих припрятал ее, стало стыдно, однако не настолько, чтобы вернуть хозяину.
Когда Апач вошел в зал, торговые сессии уже начались. Одни биржевики, склонившись на терминалами, лихорадочно набивали заявки, другие сидели расслабленно, ожидая подходящего движения рынка.
Пробежавший мимо Луи бросил короткое «привет». Гэри ответил. На Луи он зла не держал, по всему было видно, тот и сам переживает, что соблазнился доступностью Ванессы.
– Ну как, готов? – спросил Круминьш, внимательно вглядываясь в лицо Апача. – Вижу, что готов. Немного недоспал, зато собран… Иди на место 26. Твое пока занято, но недельки через две можем освободить.
– Спасибо, шеф.
Гэри прошел к указанной ячейке, но против обыкновения пиджак снимать не стал, чтобы никому не бросалась в глаза его рука.
– Чай, кофе, скумус? – спросила улыбчивая Дейзи, которая разносила в зале напитки и иногда отзывалась на предложения мужчин.
– Привет, Дейзи. Принеси кофе, а там как пойдет.
Девушка упорхнула выполнять заказ, а Гэри пробежал глазами по списку продавцов и покупателей, выискивая знакомых игроков. Почти о каждом он знал достаточно много и мог заранее определить его реакцию.
Пока на продажу предлагали шестьдесят тысяч тонн луковиц первого сорта и около сотни тысяч тонн товара попроще. Этого было мало, и Гэри намеревался стимулировать рынок, заставить продавцов поднять свои резервы, которые они придерживали до основного сезона.
Впрочем, информация о перепроизводстве уже сыграла свою роль. Падение цен было заметным – двенадцать процентов.
Гэри выставил чуть заниженную цену и запросил в два раза большее количество, чем предлагалось.
В несколько секунд ему продали все, что было. Продавцы радовались «неосведомленности» покупателя, который еще не знал о грядущей перегрузке рынка луковицами кинацинтов.
За следующие десять минут пришло еще сто тысяч тонн, но на этом дело застопорилось. Гэри поднял цены на тридцать процентов и увеличил спрос еще в два раза. Он отчетливо услышал «ох!» какого-то новичка, который уже продал свой лот и теперь, после повышения, считал упущенную выгоду.
По залу зашептались. Прежде уже случалось, что Герберт Апач проводил хитроумные операции по раскачиванию рынка, однако еще никогда он не распоряжался деньгами так смело.
Где-то позади, будто по своим делам, прошмыгнул шеф Круминьш. Он опасался, что Гэри не очень хорошо соображает и наломает дров, однако говорить об этом напрямую пока не решался.
– Твой кофе, Гэри, – промурлыкала Дейзи.
– Спасибо, солнышко, – не оборачиваясь ответил Гэри, наблюдая за тем, как нарастает волна продаж. Это было следствием работы еще одного информационного канала, о чем он побеспокоился вчера. Продажи нарастали, однако покупал только один Гэри. Остальные игроки считали, что он собирается поднять цену, чтобы заработать на том «хламе», который уже успел скупить.
В уголке возле контрольного монитора сидел Джо Эрлих. Он потягивал холодный чай и наблюдал, как Гэри окончательно сходит с ума. Его попытка вызвать ажиотажный спрос проваливалась. Он потерял чутье, и все его ходы были шиты белыми нитками.
– А Круминьш-то полный болван, – усмехнувшись, заметил он одному из новичков. – Не исключено, что заявки ничем не обеспечены…
– Что, правда? – удивился новичок.
– Ты Апача близко видел? Заметил, какие у него глаза?
– Да.
– Ну а чего же спрашиваешь?
Чтобы усилить еще больше давление на продавцов, Гэри поднял цену на десять процентов, однако неожиданно все торги были блокированы на технический перерыв. На экранах появились заставки, Круминьш, красный, недовольный, подошел к Гэри:
– Извини, Гэри, но ты должен открыть мне пла-тельщиков… Ты знаешь, что в крайних случаях я имею на это право.
– Да, шеф, вы имеете такое право.
Апач запустил нужную программу, и в уголке экрана появился список банков. Это были самые известные и большие учреждения, и напротив каждого из них стояла буква "S", что означало самую высокую кредитоспособность клиента.
– Но как? – Круминып развел руками, однако сейчас же развернулся и побежал в свой стеклянный «аквариум», чтобы запустить торги.
Дальше все пошло своим чередом. Гэри скупал все больше и больше, а затем, подбросив десять процентов к цене, сломил этим последних сопротивлявшихся.
На этом он закрыл свою сессию и поднялся из-за стола.
– Хочешь отдохнуть перед тем как снять сливки? – поинтересовался вернувшийся Круминьш. Он чувствовал себя смущенным, поскольку усомнился в честности, а скорее нормальности Апача.
– Да нет, работу я закончил…
– Что значит закончил, Гэри? Через час все поймут, что погорячились, и ты будешь диктовать им цены! Все знали, что ты прихватишь кусок, но никто не ожидал, что так много. Здесь пахнет миллионами!
– Мне не нужны миллионы, шеф. Мне нужен то-вар.
– Я ничего не понимаю… – Круминьш развел руками.
– В этом нет необходимости. Извините, я пойду, нужно проследить перевод всех сумм.
Когда Гэри вернулся, Нури, по уже сложившейся традиции, был на кухне.
– Как дела? – спросил он.
– Все в порядке. Девятьсот шестьдесят тысяч тонн товара у нас в кармане. Порт доставки – Рио-Капанас. Боюсь только, что с размещением будут проблемы.
– Проблемы будем решать по мере их поступления. – Нури залил соусом какое-то мясное блюдо и накрыл его крышкой. – Пусть чуть-чуть настоится… Через полчаса можешь есть.
– А ты куда?
– Я отлучусь ненадолго. Нужно подготовиться к вечерней встрече.
– Позовешь людей из команды судна?
– Судно уже не одно, а двенадцать…
– Ого!
– Именно так. Наш флот увеличивается. Но я обойдусь сам, просто нужно прихватить кое-какое снаряжение.
Роберт быстро собрался и ушел, а Гэри принялся слоняться по дому. На случай нападения у него имелся пистолет, однако Гэри надеялся, что этого не случится… И потом, его голова была занята другим – странные пробелы в его прошлой биографии пугали Гэри и приводили в недоумение.

100

Оставив взятую напрокат машину в трех километрах от условленного места, Нури проделал оставшийся путь пешком. Уродливый силуэт заброшенного ангара зловеще выделялся на сиреневом фоне угасающего заката.
Роберта ждали со стороны шоссе, от которого вела полуразбитая бетонная дорога. Это был единственный подъездной путь – с другой стороны к ангару примыкал огромный пустырь.
Ровно в половине двенадцатого Нури оказался возле забора. Ангар и огороженный двор были погружены в темноту, однако хорошо оснащенному Роберту не составило труда рассмотреть на старых аварийных вышках двух людей, которые должны были сыграть роль осветителей.
Еще шестеро располагались на крыше – четыре снайпера и два пулеметчика.
Возле обоих ворот, расположенных в торцевых стенках ангара, дежурила «тяжелая артиллерия» – гранатометчики, державшие на плечах нечто похожее на эрбалы. Этих нужно было снять первыми.
Нури еще раз осмотрелся. По шоссе проезжали редкие машины, а за ним переливался яркими огнями Рио-Капанас.
Прощупав ангар поочередно всеми режимами своего многофункционального зрения, Нури засек еще не менее двадцати человек внутри постройки.
Он даже мог отслеживать их перемещения, правда, с небольшим запаздыванием.
Роберт снял с плеча принесенную винтовку, подсоединился к ней через затылочный разъем и стал единым целым с оружием.
Прицельная метка пересекла «осветителя» на вышке и сразу окрасилась зеленым цветом, что означало захват цели. Однако Нури ждал. Из того положения, в котором находился «осветитель», он должен был непременно свалиться вниз и поднять шум. Роберт поймал момент, когда тот оперся руками на перила, и лишь тогда выстрелил. Винтовка неслышно чихнула, «осветитель» аккуратно сполз на площадку вышки, не издав ни звука.
Нури навел винтовку на второго. С тем было проще, поскольку он сидел.
Затем пришло время гранатометчиков. Более осторожный пал первым. Второй мочился на куст, и Нури честно дал ему закончить.
Те, что были внутри, постоянно перемещались. Видимо, нервничали. Один из снайперов, находившихся на крыше, то и дело прикладывал к глазам прибор ночного видения, а затем докладывал боссу.
– Пока ничего нет, машин на шоссе все меньше. Может, он пешком придет?
– Пешком? – Романо задумался. – Ладно, пока смотри дальше… – Дудиш положил телефон в карман и, обращаясь к рослому бандиту, сказал – Флинт, возьми Боя и Гудфреда и обойдите вокруг забора. Проверьте, не сидит ли там кто.
Флинт кивнул и направился к выходу.
– Стойте, куда поперлись? Боковые двери просматриваются со стороны въезда. К пустырю выбирайтесь!
– Извините, босс. Я не понял…
Когда эта троица убралась через окно, игравшийся с дробовиком Бени заметил:
– Не придет он. Сдрейфил, сволочь.
– Подождем, – сказал Романо. – Ну-ка, подняли свои задницы, уже без трех двенадцать!
Бандиты нехотя встали и разошлись по углам, чтобы там угрюмо прислониться к стенам.
Снаружи послышался стук, как будто-то кто-то сбросил с крыши мешок. Этот звук повторился еще несколько раз, потом щелкнул одинокий выстрел.
– Так… Тихо!
Романо вытащил из кармана переговорное устройство и нажал копку вызова.
– Дойч! Почему не отзываешься? Дойч, ответь! – требовал Дудиш, однако снайпер ему не отвечал. – Флинт, тогда ответь ты!
– Отвечаю, босс. Идем вдоль забора, во дворе слышали выстрел.
– Я и сам его слышал! Не пропадайте!
– Понял, босс…
– Ну а вы чего стоите?! – крикнул Романо, повернувшись к своим боевикам. – Давайте выходите, посмотрите, что там происходит!
Бандиты отодвинули засов одной из дверей и стали нерешительно выбираться наружу.
– Босс! Алелайна убили! – крикнул кто-то. Алелайн дежурил снаружи с гранатометом и должен был разнести машину «клиента» на гвозди..
Неожиданно у входа началась непонятная возня. Кто-то охнул и упал, и сейчас же все, у кого было оружие, открыли огонь. Стрельба началась такая, что Романо шлепнулся на пол и прикрыл голову руками.
Бени что-то громко прокричал, но Дудиш не расслышал что. Противная сторона вела плотный огонь, пули прошивали стены ангара навылет.
Ребята Дудиша тоже не жалели патронов, казалось, будто в пригороде высадилась целая армия.
– Босс, они уже во дворе! – пропищал Флинт из спрятанного в кармане переговорного устройства. Дудиш достал прибор и, включив на передачу, крикнул:
– Кто они, Флинт?!
– Этот парень пришел не один, босс! Они бьют так, что мы и голову поднять не можем! Гудфред ранен в ногу, а Бой едва дышит! Но мы им тоже даем, босс! Мы даем им прикурить!
После этих слов огонь противника усилился. Пули колотили по жестяным перегородкам ангара, словно барабанные палочки.
Бени громко вскрикнул и, схватившись за живот, повалился на пол. Затем упали еще двое. Однако огонь противника неожиданно прекратился.
– Босс! – подал голос Флинт. – Босс, у нас вышли все это долбаные патроны! Босс, пришлите нам патронов!
– Хрен тебе, придурок! – крикнул в ответ Романо, которому стало ясно, что его люди стреляли друг в друга.
Поняв, что проиграл, он вскочил с пола и, разбежавшись, сиганул в открытое окно. Приземлившись на мягкую траву, Дудиш в три прыжка оказался возле припасенного на всякий случай трехколесного вездехода и лихо запрыгнул в седло.
Мотор завелся сразу, и Романо, сбив остатки сгнившего забора, вырвался из западни. Рискуя свернуть себе шею, он выжал полный газ и погнал машину по заболоченному участку.
Дудиш был уже достаточно далеко, когда из-за угла вышел Роберт. Он старался действовать аккуратно, и это ему удалось, однако Романо сумел уйти.
– Это плохо, – произнес Нури. – Придется нам встретиться еще раз.

101

Днем бар «Велосипед» для посетителей не открывался. На окнах первого этажа были опущены стальные жалюзи, а верхние защищала выложенная изнутри кирпичная кладка.
Только такие меры могли дать Романо ощущение хоть какой-то безопасности. Подобного разгрома он еще не испытывал. Ему случалось терять и пять, и десять человек, но чтобы самому уносить ноги…
Теперь он сидел, закутавшись в шерстяное одеяло, и лечился чаем с вареньем, сильно потея и со страхом вспоминая пережитое.
Вместе с ним в комнате находилось десять вооруженных до зубов бойцов, еще пятеро дежурили на первом этаже. Это были все оставшиеся люди, если не считать доходяг, участвовавших в сбыте наркоти-ков. Но в подобных ситуациях они были бесполезны.
Некоторые из них шастали по близлежащим улицам, высматривая врагов, однако Романо не особенно на это надеялся. Куда больше его согревало известие, что уже к обеду в Рио-Капанас прибудут из Ленокса сто пятьдесят человек.
Теперь Романо не собирался наступать. Он намеревался затаиться и поподробнее разузнать о неожиданно свалившихся на него опасных противниках, вернее, одном – мистере Шелдоне.
Вспомнив его голос в телефонной трубке, Дудиш икнул от страха и принялся судорожно глотать сладкий чай.
– Еще налить, босс? – спросил услужливый подчиненный.
– Да, дружок, наливай. Кажется, это единственное, что мне помогает.
Немного успокоившись, Дудиш снова начал вспоминать.
Ночью он едва не обесчестил себя, когда решил просто сбежать из этого города обратно в Ленокс. Теперь Романо был рад, что не сделал этого. Скоро у него будет новая армия, а затем он попросту переедет в большой, похожий на замок дом, за который уже внесен задаток. Это настоящая крепость, не то что эта дыра, бар «Велосипед».
Неожиданно с улицы позвонил один из «хлыщей», торговцев сивильской травой.
– Мистер Дудиш, тут какой-то человек желает с вами поговорить…
– Шелдон?! – в испуге спросил Дудиш – Нет, он сказал «зови меня Роже». Я и зову его Роже..
– Он рядом?
– Да, стоит рядом со мной. Дать ему трубку?
– Дай.
– Мистер Дудиш?
– Да, это я…
– Мистер Дудиш, я слышал, у вас появились проблемы, которые мне небезразличны. Я бы хотел вам помочь, поскольку это в моих интересах.
– Откуда вы знаете о моих проблемах? – насторожился Дудиш. – Вам Шелдон сказал?
– Так… его зовут Шелдон?
По тому, как незнакомец задал этот вопрос, Романо понял, что он не от Шелдона.
– Что вы хотите, мистер Роже?
– Не «мистер», а просто – Роже. Прежде всего, я хочу с вами встретиться, однако, судя по виду вашей крепости, вы не особенно расположены принимать гостей… Я здесь с напарником, но могу прийти один. Естественно, безо всякого оружия. Что скажете?
Последовала пауза – Романо раздумывал. Наконец он вздохнул и, откашлявшись, сказал:
– Хорошо, подходите. Я распоряжусь, чтобы вас пропустили.
Сбросив с себя одеяло, он выскочил в коридор и, перегнувшись через перила, прокричал в зал:
– Пепе! Гнус! Сейчас человек придет, обыщите его и проводите ко мне!
– Слушаюсь, босс! – отозвался Пепе и, почесываясь, направился к двери. Дудиш тем временем вернулся в свою берлогу и, пригладив перед зеркалом волосы, потребовал, чтобы офис быстренько проветрили.
Через пару минут внизу хлопнула дверь и зазвучали голоса. Затем послышались шаги на лестнице, и в офис заглянул Пепе.
– Он здесь, босс.
– Пусть заходит. – Дудиш наскоро зажег сигару, чтобы табачным ароматом скрасить духоту осажденного помещения.
Пепе посторонился, пропуская гостя. Незнакомец был в длинном сером плаще и широкополой шляпе. Он, понимающе кивая головой, посмотрел на заложенные кирпичом окна, на тусклые светильники и доброжелательно улыбнулся Романо. Чувствовалось, он понял, в каком тот состоянии, и не хотел пугать его еще больше.
– Присаживайтесь, мистер… присаживайтесь, Роже.
– Благодарю, мистер Романо.
Гость снял шляпу и пригладил рукой редкие волосы. На вид ему можно было дать и тридцать лет, и пятьдесят. Пожалуй, они с Шелдоном были птенчиками из соседних гнезд.
– Итак, мистер Романо, мне нужна вся информация об этом человеке, все, что вы о нем знаете. Где он, как вооружен и есть ли у него помощники.
– И что потом?
– Я пойду и решу вашу проблему – Один?
– Нет, я же говорил, что у меня есть напарник. Впрочем, я не откажусь от небольшой поддержки. Скажем, человек десять, просто чтоб были, но в драку не лезли.
– Сколько вы за это хотите?
– Нисколько. У меня с этими людьми свои счеты.
– Это можно организовать, – кивнул Дудиш. – Но информации немного. Хозяин дома Герберт Апач работал на бирже маклером, несколько дней назад вернулся после девятимесячного отсутствия, и с ним приехал некто Шелдон. – Дудиш вздохнул.
– Вчера на бирже случилась какая-то сенсация…
– О, так вы в курсе? – Романо аккуратно сбил пепел в вазочку для варенья. – Этот Апач скупил весь свободный груз цветочных луковиц. – Я в этом не особенно понимаю, но слышал, в руках у него реальный навар в несколько миллионов. Однако ничего продавать он не хочет… Вам это о чем-нибудь говорит?
– Думаю, да. Когда вы сможете дать мне людей?
– А когда они вам нужны?
– Я намерен решить вопрос сегодня, и ни в коем случае не ночью – ночью у них преимущество. Не передо мной – перед вашими бойцами.
– Понял, – слукавил Романо. – А как насчет народа? Район там немноголюдный, но свидетелей найдется немало…
– Путь это вас не волнует. У нас бесшумное снаряжение.

102

После благополучного возвращения Нури с ночной «встречи» Гэри успокоился. Оставалось только распорядиться грузом, который ежедневно прибывал в порт Рио-Капанаса. Перегрузка его на другие корабли съедала колоссальные суммы, но Роберта это не заботило. Как видно, трудностей со средствами он не испытывал.
Правда, существовала другая проблема. Гэри стал понимать, что акция с покупкой такого количества луковиц носит разовый характер и что с самого начала никто не собирался организовывать здесь долгосрочный канал поставки. А это значило, что жить удачливому маклеру Гэри Апачу осталось совсем немного.
Гэри уже не был так наивен, чтобы всерьез воспринимать заботу Роберта и его доброжелательный тон. Нури был отличным специалистом, возможно, самым лучшим среди себе подобных, и он, конечно, собирался выполнить задание до конца, хотя говорил другое. Например, накануне вечером, уходя на опасную встречу, он попросил Гэри сделать все возможное для загрузки транспортов, если сам он не вернется.
Гэри пообещал.
Теперь Нури был здесь, и ситуация выглядела несколько иначе.
«Скорее всего, он пристрелит меня, когда мы будем уже на корабле», – думал Гэри. Он еще не решил, что станет делать, но сдаваться не собирался.
– Гэри, хочешь мороженого? – спросил Нури из кухни. Этот супермен просто поражал Гэри своими кулинарными способностями и неистощимой фантазией. Когда он не убивал, был готов сутки напролет торчать у плиты.
Гэри оставил старый журнал и, выйдя из кабинета, наткнулся в проеме кухонной двери на Роберта в клеенчатом переднике.
– На пол!!! – неожиданно закричал тот и, отшвырнув мороженицу, распластался в дальнем углу. – Падай на пол, я сказал! – снова крикнул он, видя, что Гэри присел возле стены.
– Что такое, Роберт, меня же и так не видно?
– Дом облучают объективом «MARTSAT»… – почти шепотом пояснил Нури и, подобравшись к своему металлическому чемодану, раскрыл его. Гэри мельком заметил большой пистолет и разобранную винтовку.
Винтовку Нури брать не стал, а схватил пистолет и перекатился в коридор.
– Где же мы наследили, а, Апач?
– Да где угодно… Я же в открытую ходил по городу…
– Не то, Апач, не то. Это не здесь, это оттуда ниточка протянулась… За нами специалисты пришли, а не местные партизаны. Может, это ты послал весточку, а? – Глаза Нури сделались злыми.
Гэри грустно усмехнулся:
– Ты слабак, Роберт. Я был о тебе лучшего мнения…
– Ладно, извини… Ты пока не поднимайся, у них электромагнитная винтовка…
Апач не понял этого предупреждения, пока Нури не попытался перебежать на лестницу. Раздался непонятный звон, и Роберта отбросило к стене. Гэри хотел кинуться к нему на помощь, но звонкий удар повторился еще раз.
В стене между кухней и коридором появились пробоины. Пули невиданного оружия прошили две кирпичные кладки и настигли свою жертву даже внутри дома.
Не до конца осознавая грозящую опасность, Гэри ужом прополз к Нури и увидел, что тот ужасном состоянии. На его теле зияли огромные сквозные раны, через которые проглядывали сверкающие металлом поврежденные внутренности кибербойца. И теперь все это истекало кровью и душистым «красным маслом».
К удивлению Гэри, Нури был еще жив. Он открыл глаза и еле слышно произнес:
– Я должен был… убить тебя…
– Я знаю, Роберт – Сделай, что можешь…
Это были последние слова Нури. Гэри подобрал выпавший из его руки пистолет и пополз обратно к кухне.
Первый этаж его дома занимал склад соседнего магазина, там не было даже окон. А потому обороняться ему предстояло только наверху.
Поначалу Гэри решил позвонить в полицию, однако вспомнил, что Нури просил его не делать этого.
– Здешняя полиция работает на преступников, так что, обратившись к ним, мы только усложним свое положение.
Впрочем, даже подобраться к телефону было не так просто. Снова раздался звон, от которого у Гэри заложило уши, и заряд, прошибив две стены, еще раз поразил мертвого Нури.
Стараясь даже не дышать и не поднимать от паркета головы, Гэри пополз к кабинету. Пистолет сильно затруднял движение, но это была машинка специальной конструкции и Гэри очень на нее надеялся.
Снова раздался выстрел. Пуля вошла в торец внутренней стены, но увязла в ней.
«Вот, значит, где безопасное место», – подумал Гэри. Он уже примерно представлял себе, где находился стрелок. В развилке между двумя старыми деревьями. Они закрывали его с боков, а сзади можно было поставить машину. Получалась очень удобная позиция.
Мысли Гэри лихорадочно мельтешили. Что предпринять, если даже передвигаться внутри дома небезопасно?
– Ну что там, Дюк? – спросил Роже у стрелка, который не отрывался от монокулярного прицела.
– Затаился, сука… Спрятался за торцевой стеной – там ему ничто не угрожает.
– Мы не можем стоять здесь бесконечно… Я пойду зайду через дверь. Спеца мы уже убрали, остался только маклер.
– Да… остался маклер… – согласился Дюк.
Возле проезжей части и напротив соседних домов стояли машины с людьми Дудиша. Они во все глаза следили за действиями неожиданных союзников и были чрезвычайно удивлены их сноровкой.
Эти двое спрятались за деревьями и время от времени щелкали из какого-то оружия, которое всаживало пули прямо в стены. Вооруженный сильным биноклем Пепе уверял, что пули пробивают стену.
В сиреневом свечении экрана «MARTSAT» движения человека-мишени напоминали шевеление какого-то червяка.
– Что-то он задумал, – обронил Дюк. – Что-то за-думал…
– Я пойду к двери.
– Иди, я подам сигнал, когда заходить, – отозвался стрелок, старавшийся предугадать действия объекта.
Наконец оранжевый клубок метнулся в сторону лестницы, однако Дюк был готов к этому и не промахнулся. Его очередная пуля легко пробила две стены и поразила диванную кожаную подушку, которую швырнул Гэри.
Швырнул и помчался на кухню, понимая, что другого шанса у него не будет. Гэри даже не выяснил, поддался ли снайпер на его уловку. Он просто ткнул в окно пистолетом и осколки посыпались наружу.
Дюк среагировал, но времени убежать у него уже не было. Он попытался, правда, укрыться за деревом, однако это была плохая защита.
Теперь они поменялись ролями: Гэри бил из длинного пистолета, насквозь пронзая пулями ствол дерева и раз за разом поражая свою мишень. Он не задумывался, откуда у него вдруг появилось такое умение, но в любом случае, если не маклер Апач, то уж майор Литвинов стрелял прилично.
Гэри поздно понял, что, увлекшись, позабыл про дверь. Он обернулся, едва почувствовав колыхание воздуха, однако время было упущено. Роже точным выстрелом выбил пистолет из руки Гэри и расхохотался, увидев его растерянное лицо.
Он мог бы прострелить ему ногу или убить одним выстрелом, только в этом было мало чести и мало радости. А так он обезоружил противника и теперь наслаждался своей безграничной властью.
– Вот так-то, дружок, – успокоившись, произнес Роже. – Привет от Имперского управления безопасности, отдел "С".
– Здравствуйте.
– А ты забавный. Не ждал я от тебя такой прыти. Дюк многих повидал, но чтоб так… Про подушку ты здорово придумал, я как ее в коридоре увидел, просто поздравить тебя захотелось, но сам понимаешь, ситуация не та. Что ж, давай прощаться. С удовольствием поговорил бы с тобой дольше, чтобы разузнать про ваши дела с «красным маслом» и цветочными луковицами, но мне еще Дюка закапывать.
С этими словами Роже поднял пистолет повыше и нажал спусковой крючок.
Гэри почувствовал сильную боль в груди, перешедшую в тошноту, которая была ему так знакома. Через окно, выходящее на крышу соседнего дома, он увидел двух птиц, которые ссорились из-за корки хлеба. И еще увидел небо. С облаками.
Обнаружив, что сидит на полу, Гэри оперся на стену и, встав на ноги, обернулся.
Тело Роже выглядело так, будто его перешибли бетонной плитой.
«Знакомая картина», – пронеслось в голове Гэри. Сам не понимая зачем, он перетащил обе половины тела на кухню и, пачкаясь в крови, выбросил их, одну за другой, в разбитое окно.
Наблюдавший весь этот ужас Романо Дудиш ударил Пепе по спине и заорал, что пора уносить ноги.
Машины с бандитами дружно стартовали и понеслись к окраине города.
– Это Эрлих виноват! – сразу нашел крайнего Романо – Это он, скотина, меня подставил!

103

До порта Гэри добрался на своем новом «прима-универсале». Пистолет он захватил с собой, а поверх перепачканной одежды набросил легкий плащ – времени привести себя в порядок у него не было.
Гэри подозревал, что те двое боевиков из отдела "С" были не единственными, а значит, следовало срочно уводить корабли.
Несложная маскировка с плащом помогла миновать портовую охрану, и, предъявив документы владельца груза, Гэри проехал на территорию складов. Сунув пистолет за ремень, он оставил машину на стоянке и направился к воротам, которые вели к посадочным номерам. Длинные серебристые ангары тянулись едва ли не до самого горизонта, но только там, где хранились контейнеры с луковицами, кипела жизнь, и тяжелые сорокатонные погрузчики нескончаемыми вереницами устремлялись к стоявшим неподалеку грузовым судам – Хотите получить отчет, сэр? – спросил незаметно подошедший управляющий. На нем была фирменная куртка грузового порта и новенькая желтая каска – Вы ведь представитель владельца?
– Да, в самую точку – кивнул Гэри и остановился. Он силился выдавить из себя улыбку, однако у него это плохо получалось. В ногах не прекращалась предательская дрожь, а руки – даже стальную – то и дело сводило судорогой.
– Из девятисот шестидесяти тысяч тонн доставлено уже пятьсот семнадцать тысяч. Остальные в пути, и полностью весь груз мы предполагаем получить до конца этой недели. Как вам такой график?
– Годится, у нас еще есть время, – соврал Гэри и незаметно поправил пистолет.
– Поскольку специальных указаний я не получал, груз распределялся без сортировки.
– Это не важно. Делайте, как считаете нужным, а я пойду, мне нужно попасть на «Флексию». Где она, кстати?
– Как выйдете к стояночным площадкам, сразу налево. Первое в ряду судно и будет «Флексия».
– Спасибо.
Оставив управляющего на его рабочем месте, Гэри вышел на летное поле и сразу узнал «Флексию», хотя рядом с ней стояло еще несколько таких же кораблей-близнецов. Гэри и не предполагал, как много судов Конфедерации прибыло сюда.
Он еще не дошел до судна, когда ему навстречу выскочили двое членов команды.
«Наверное, догадались» – подумал Гэри.
– Сэр, я судовой старшина Лодвуд! – козырнул человек с офицерской выправкой, одетый в нарочито затасканную спецовку. – Капитан приказал нам встретить вас, как только вы появитесь.
– Про Нури вы уже знаете?
– Да, сэр. Знаем. На нем был датчик.
– Смотрите, вон они! – воскликнул второй встречавший, когда до «Флексии» оставалось уже не более шестидесяти метров.
От здания администрации порта мчалась машина, однако она угрожала не только Гэри и его спутникам – ее целью была «Флексия».
– Они хотят подорвать судно! – выкрикнул Гэри, а старшина Лодвуд и его напарник открыли огонь из скорострельных штурмовых пистолетов. Гэри что было мочи помчался к трапу. Он видел, что пули не достигают водителя, который был хорошо прикрыт с боков. Покрышки же были набиты наполнителем, и от пробоин в них машина лишь слегка переваливалась с боку на бок.
Взбежав по трапу на верхнюю ступеньку, Гэри вскинул пистолет Роберта, и поймав цель на мушку, нажал спусковой крючок. Автомобиль резко вильнул и опрокинулся. Гэри бросился внутрь, и в этот момент прогремел взрыв. Осколки разорвавшейся машины застучали по корпусу «Флексии», однако существенного вреда нанести ей они не могли.
Повинуясь единому приказу, на всех судах Конфедерации стали запускать двигатели. Погрузка была прервана, транспортные ворота грузовиков-суперкарго начали закрываться.
– Вы Герберт Апач, сэр? – спросил кто-то.
– Да, – ответил Гэри, морщась от нарастающего рева двигателей.
Когда искореженный взрывом трап был убран и дверь закрылась, стало намного тише.
– Я Санчес, сэр, помощник капитана. Он приказал мне привести вас к нему, если вы уцелеете.
– Я уцелел. А тем двум парням не повезло.
– Идемте, сэр. Идемте.
Корпус судна затрясся от мощи разгоняемых двигателей, пол качнулся, Гэри стал хвататься за стены. Предупредительный Санчес помог ему удержаться на ногах.

104

«Флексия» и ведомый ею конвой все дальше уходили от Тироля, крики разгневанных диспетчеров неслись им вслед, обещая страшные кары и даже перехват военными силами Золотого Кольца.
Гэри слушал эти предупреждения и улыбался. Очень уж смешными выглядели угрозы ничего не знающих о войне людей, адресованные таким «псам войны», как капитан «Флексии» Декстер.
Вскоре радары действительно показали, что с баз возле Ленокса стартовало около четырех десятков перехватчиков.
Они подошли довольно близко, однако увидев, в каких грозных монстров превращаются корабли-трансформеры, немедленно ретировались.
– Вы уже не таитесь? – спросил Гэри.
– В этом нет необходимости, сэр. Хотя девяносто процентов груза мы оставили, возвращаться сюда больше нельзя. Имперские службы «срисовали» нас во всех подробностях.
«И я тоже не вернусь сюда, – сказал себе Гэри. – Теперь у меня здесь ничего нет».
Капитан Декстер был немолод. На его лысоватой голове играли блики от индикаторных лампочек, правая щека подергивалась. Время от времени он напрямую подсоединялся к бортовому компьютеру и застывал с закрытыми глазами.
– Скоро будем «прыгать», – сказал он наконец. – Все наши суда уже готовы… Ларсон, принеси мистеру Апачу чистую робу, – добавил он, обращаясь к матросу.
Ларсон сейчас же выскочил из капитанской рубки и скоро вернулся с чистым комплектом.
– Вот и отлично, – кивнул Декстер, на мгновение отвлекаясь от показаний сотен приборов и датчиков. – Переоденьтесь, сэр. Ваша одежда в ужасном состоянии…
Гэри опустил глаза и понял, о чем говорит капитан. Его запыленный плащ был распахнут, виднелись залитые кровью рубашка и брюки. Довершал этот наряд заткнутый за пояс пистолет Роберта, с которым Гэри не решался расстаться.
Прямо в рубке Гэри переоделся в пахнувшую мылом просторную робу. На ней не было пояса, и пистолет пришлось положить на колени. Когда матрос Ларсон унес лохмотья, капитан спросил:
– Это была кровь офицера Нури?
– И его тоже, – после некоторой паузы ответил Гэри.
– Через двадцать секунд «прыжок», сэр…
– Хорошо.
И снова уже знакомое ощущение, как будто судно натолкнулось на мягкую преграду. Это был эффект выхода из «прыжка».
– Внимание – ориентация! Артиллерии – готовность номер один!
Навигационное оборудование «Флексии» включилось на полную мощность, выискивая привычные ориентиры своего мира.
– Ну вот, сэр… Через пять часов мы будем дома, – сказал капитан, сверившись с показаниями прибо-ров. – А сейчас Ларсон покажет вам каюту, где вы сможете отдохнуть.

105

Когда Гэри вышел из «Флексии» и ступил на трап, его поразила яркость местного солнца. На Тироле такого солнца никогда не было, тем более в последние дни, когда он не замечал даже времени года.
В отведенной ему каюте он проспал не пять часов, а целых двенадцать. Матрос Ларсон объяснил это тем, что мистеру Апачу следовало отдохнуть, однако Гэри думал иначе. Каменщику требовалось время, чтобы решить, что с ним делать.
Гэри легонько топнул по трапу – он выглядел как новенький. Видимо, успели заменить. Затем взглянул на обувь – это были его старые ботинки, которые он прихватил из дома.
Осторожно спустившись на разогретый бетон, Гэри приставил ладонь ко лбу и посмотрел вокруг. Эта небольшая площадка была похожа на сотни других, невозможно было точно определить, отсюда они стартовали на Тироль или не отсюда. У Гэри вообще было плохо с памятью. Каждый его день начинался будто с нуля – он заново привыкал к окружающему миру и когда, уже под вечер, начинал неплохо в нем ориентироваться, приходила пора ложиться спать, а утром все начиналось сначала.
– Мистер Апач! – послышался чей-то голос. Гэри повернулся и увидел Каменщика. Тот был в широкой голубой рубашке с коротким рукавом, в белых брюках. Голову прикрывала соломенная шляпа.
Гэри пошел навстречу, и они встретились на краю бетонной площадки – Рад вас приветствовать в этом тихом краю, – улыбнулся Каменщик, пожимая Гэри руку. – Ну что, хотя бы выспались вы хорошо?
– Да. И солнце здесь такое теплое…
– Теплое? Скажете тоже. Здесь форменное пекло. Пойдемте во-он туда! – Каменщик указан на небольшую рощицу, в которой белела беседка – Пойдемте, – согласился Гэри.
– Из пятидесяти четырех судов из «прыжка» вышли только сорок девять, – сообщил Каменщик, когда они немного отошли от посадочного поля – Вам сказали?
– Нет, никто не говорил. Что же с ними случилось?
– Возможно, ничего и они еще вернутся, а возможно, выпрыгнули перед носом имперских кораблей… – Каменщик вздохнул.
– Переживаете, что оставили так много товара?
– Да нет. Вероятность того, что нам позволят вывезти все, была ничтожно мала, но мы решили не исключать ее и купить сколько удастся. И благодаря вам нам удалось вывезти достаточно… – Герберт, – произнес Каменщик спустя какое-то время, когда они уже подходили к роще, – как вам удалось справиться со специалистами из отдела "С"?
– Это было нелегко, – признался Гэри. В ответ Каменщик рассмеялся, демонстрируя ряд вставных зубов:
– В простоте ваших ответов, Герберт, есть какая-то обезоруживающая сила. Вы ведь не настолько хорошо подготовлены, чтобы выполнить задачу, на которой споткнулся сам Нури. А Нури был ого-го какой!
– Роберт…
– Что вы сказали?
– Я звал его Робертом, ему это нравилось. И еще он здорово готовил, особенно мясные блюда. Вы знали об этом?
– Да, конечно, – подтвердил Каменщик и быстро добавил: – Как он погиб?
– Две пули из электромагнитного ружья… Они прицеливались с помощью объектива «MARTSAT».
– Понятно… – кивнул Каменщик и вздохнул. Они вошли в прохладу тенистой рощи, и Гэри поежился. Ему больше нравилось солнце.
– Как же вы вышли из положения – один, без Нури?
– Вы ведь считаете, что я его переиграл, так? – неожиданно спросил Гэри.
Каменщик остановился и, сорвав цветок, в задумчивости размял его в руке.
– Скажем так – вначале я так думал, но позже изменил свое мнение. Так какой номер вы провернули, чтобы оставить имперских псов ни с чем?
– Я бросил подушку.
– Какую «подушку»? – тут же спросил Каменщик, полагая, что это какой-то профессиональный закодированный термин.
– Подушку от кожаного дивана. Я швырнул ее в коридор, и снайпер не промахнулся – пуля прошила ее точно посередине, я потом смотрел. Но пока он на нее отвлекался, я успел подскочить к окну и выстрелить в него.
– Их было двое?
– Да.
– Значит, второй должен был успеть проникнуть в дом – иначе и быть не могло.
– Так и случилось, – подтвердил Гэри. – Он выбил у меня пистолет, но… – Гэри замолчал, не зная, что говорить дальше. – Я уже не помню, что и как все происходило, только знаю, что задушил его. А вернее – удавил.
– Удавил, – повторил Каменщик и по его губам скользнула недоверчивая улыбка. – Откуда в вас такая силища, мистер Апач?
– Я разозлился за Роберта. Он был мои другом…
– Другом. Знали бы вы, мистер Апач, что этот друг собирался вас пристрелить!
– Я и так знал…
– Откуда?
– А тут и думать нечего. Перед отъездом вы слишком много мне всего порассказали. Вы были уверены, что я никогда не воспользуюсь этой пусть отрывочной, но все же интересной информацией.
– Нури делился со мной опасениями насчет вас, и теперь я вижу, что не напрасно… Думаю, следует подумать, куда вас приспособить, Герберт. Уж очень вы занятный субъект.
Сказав это, Каменщик рассмеялся. Рассмеялся и Гэри. Он не верил Каменщику. Ни единому его слову.
– А вы не пробовали выращивать красные кинацинты у себя? У вас столько планет, столько миров – уж наверняка где-то они бы прижились.
– И никакого дефицита «красного масла», да? – улыбнулся Каменщик.
– Тогда бы не было этой дурацкой поездки на Тироль, куда мне не следовало соваться… Где мои друзья, они живы или их уже нет?
– Они есть, и ничего с ними не случилось, – заверил Каменщик. – У меня были на них определенные планы… Я собирался ликвидировать их после возвращения Нури, но вместо него возвратились вы, так что теперь я даже не знаю, кого мне ликвидировать. Все планы под откос…
Каменщик помолчал, качаясь на каблуках, а затем вздохнул и снова указал рукой куда-то вперед:
– Давайте пройдем дальше, там как раз начинаются жилые корпуса.
– И в них живут Байферс и доктор Навински?
– Нет, в них живет обслуживающий персонал и охрана. Оттуда вас проводят к вашим друзьям.

106

Герберт опасался, что визит к Байферсу и Мелани будет отложен до вечера, но Каменщик не стал этого делать и приставил к нему провожатого. Всего одного, что тоже было удивительно.
Они пошли по неширокой дороге, по обе стороны которой тянулся ухоженный лес, похожий скорее на парк. Чтобы развлечься и приготовиться к разговору с друзьями, Гэри стал расспрашивать своего охранника о названиях тех или иных растений, и тот обстоятельно рассказывал, проявляя удивительную осведомленность.
Так, за разговором, они поднялись на небольшую возвышенность и спустились к городку, состоявшему из полутора десятков двухэтажных коттеджей.
Вокруг каждого поднимался высокий забор, и что за ним происходило, не было видно.
– Мисс Навински живет вон в том – с зеленой крышей, – изменившимся, потеплевшим голосом заметил сопровождающий.
– А Байферс?
– В соседнем, с серыми стенами.
Скоро они пересекли границу городка. Это стало ясно, когда им навстречу из притаившегося за кустами домика вышел дежурный охранник. Он узнал сопровождавшего Гэри человека, однако согласно инструкции потребовал объяснений.
– Мистер Апач должен встретиться со своими друзьями.
– Хорошо. Я предупрежу постовых.
Пока Гэри и его проводник шли по пустынной улочке, дежурный сообщил охранникам о визитерах. Постовой у коттеджа приветливо им улыбнулся и предупредительно открыл ворота специальным ключом.
Апач прошел во двор, а его спутник остался снаружи.
Гэри не стал его звать и был только рад, что за ним не увязался посторонний.
За забором было на удивление красиво. Изумрудный газон выглядел очень ухоженным. Неподалеку от дома находился овальный бассейн, наполненный голубоватой водой, к нему с небольшой террасы спускалась мраморная лестница.
Гэри обошел дом и, взглянув на окна, заметил, как кто-то торопливо задернул занавеску. Несмотря на краткость этого мига, Гэри мог присягнуть, что увиденное им лицо принадлежало мужчине.
И не просто мужчине, а какому-то сумасшедшему типу. Такое выражение глаз могло быть только у самоубийцы, готового прыгнуть в пропасть.
На мгновение Гэри пожалел, что с ним нет проводника. Может, тот намеренно остался снаружи, чтобы не подвергать себя опасности?
«Нужно идти в дом и самому спросить обо всем у Мелани. Что толку так стоять? Не звать же охрану?» Гэри явственно ощущал на себе взгляд сумасшедшего, который наблюдал за ним из какого-то окна. Ну и пусть наблюдает, вот только где Мелани? И откуда в ее коттедже взялся этот субъект?
Собравшись с духом, Гэри начал подниматься на террасу.
Ничто вокруг не нарушало тишины. Здесь не было даже птиц. Их заменяли радужные мушки, которые грелись на солнце и время от времени вились вокруг Гэри, словно сомневаясь в его реальности.
Вот и дверь. Сквозь ее стекла Гэри рассмотрел внутреннюю пустоту гостиной, картины на белых стенах, часы на журнальном столике. И быстрое движение – что-то промелькнуло на лестнице, ведущей на второй этаж.
У Гэри перехватило дыхание, он невольно вспомнил штурмовавших судно циторианцев. От мысли, что подобное существо скрывается в доме, Гэри стало холодно. В этом случае охранники ничем ему не помогут. Да и себе тоже.
Взявшись за ручку, он осторожно ее повернул. Дверь легко поддалась, и, просунув голову в щель, Гэри осторожно потянул носом воздух.
Ничего особенного он не унюхал. Легкий запах духов, немного вишневого дерева, завядшие цветы в вазе с давно испарившейся водой… Ничего особенного.
Оставив дверь открытой, Гэри сделал несколько осторожных шагов и огляделся. На небольшой, залитой светом веранде было не страшно, но вот в гостиной…
Держась за стену, он двинулся дальше.
В гостиной оказалось значительно прохладнее. Свет не проникал сюда совсем, поскольку окна были завешены тяжелыми портьерами.
Послышался шорох, Гэри резко повернулся и увидел маленькую собаку, которая вошла через раскрытую дверь и, остановившись на границе веранды и гостиной, внимательно смотрела на человека.
– Пошел… Пошел отсюда, кыш! – Гэри замахал рукой, и пес убежал, но не испуганно, а просто по своим делам.
– Герберт… – прозвучало так, будто скрипнули несмазанные петли.
Апач медленно повернул голову и увидел на лестнице Мелани в каком-то нелепом желтом пальто, наброшенном поверх халата.
– Здравствуй, Герберт, – снова произнесла она, и на мгновение ее лицо исказилось судорогой.
– Здравствуй, – пораженный странным поведением Навински, ответил он. – Что у тебя с голосом?
– Перекупалась.. У нас бассейн.
– Я видел.
– Хорошо – Мелани дернула головой, потом пошевелила плечами.
– Кто, кроме тебя, в доме? – спросил Гэри, невольно делая шаг назад.
– А кто здесь может быть? – На этот раз голос доктора Навински прозвучал вполне натурально. Она лихорадочно, словно ныряльщик, втянула воздух и закашлялась. – Ви… Видишь, что со мной происхо-дит…
Поплотнее запахнувшись в пальто, она спустилась и протянула руку. Гэри попятился. Он рассчитывал на более теплый прием, однако заниматься сексом с такой Мелани? Да ни за что!
– Кто наверху, Мелани? Я видел его.
– Никого нет, можешь пойти проверить. – Навински вздохнула и тяжело опустилась на жесткий диван.
Апач стал подниматься по лестнице, но Мелани остановила его.
– Это была я, – сказала она.
– Но этого не может быть!
– Не может? А так? – Мелани резко дернула головой, и на Гэри взглянул тот самый «безумец-из-окна».
Гэри вскрикнул, закрылся рукой и, оступившись, покатился по лестнице.
Поднявшись с пола, он снова увидел перед собой женщину, похожую на Мелани.
– Что же это такое, а? – простонал он жалобно, чуть не плача. – Что с тобой, Мелани, куда делась прежняя нежная красавица? Эти, снаружи, они знают, что с тобой происходит? Я видел, что они исправно стригут газон, вода в бассейне чистая, а у тебя здесь запустение – цветы в вазе давно засохли…
– Время снаружи течет медленно. Может, в десятки раз.
– Я… Я все равно не верю… – замотал головой Гэри, словно уговаривая сам себя. – Ты должна лечиться и стать какой была прежде.
– Ты не понимаешь. Я – это не я, Герберт.
– Что значит не ты?! Еще недавно ты была просто красавицей, а теперь у тебя какие-то ужасные судороги! И пусть ты была шлюхой, ну и что? Мне прочили, что всю жизнь я буду иметь дело со шлюхами, – ну и пусть! Я согласен, только не нужно вот этого! Мне страшно, Мелани! Мне страшно!
– Я понимаю. Пока еще понимаю и потому вышла к тебе такой, какую ты меня запомнил… Если бы ты знал, как нелегко мне это теперь дается.
Гэри опустился на пол и обхватил голову руками. Ему казалось, что он летит сквозь туннель с раскаленными стенами и только чудовищная концентрация мысли может спасти его от ожога и гибели – лети и держись середины.
– Лети и держись середины… – произнесла Мелани.
– Да, – кивнул Гэри и поднял на нее глаза. – Лети и держись середины.

107

Навински поднялась с дивана и, подойдя к Гэри, опустилась рядом с ним на пол.
– Дай руку, – сказал она, и на этот раз Гэри повиновался. Прикосновение было чужим. Не было в нем привычного зовущего тепла. Было что-то другое. На мгновение оно овладело разумом Гэри и властно повлекло за собой.
Гэри увидел кровавые, бесконечно повторяющиеся закаты, острые зазубренные шпили красноватых скал и утопающие в темной синеве кратеры.
И призрачные тени, кружащиеся в хороводе между блуждающих столбов холодного фиолетового света.
– Что это было? – спросил Гэри, когда видение исчезло. И сам ответил: – Твоя родина…
– Моя родина..
– Кто же ты?
– Я Путешественник. Я вспомнила себя и скоро уйду.
– И вернешься на родину?
– Еще не знаю… Гэри, мне очень плохо. Можно, я побуду тем, кем мне быть удобнее?
– Я… – Гэри судорожно сглотнул, не поднимая глаз от пола. – Того сумасшедшего я уже не боюсь.
– «Сумасшедший» – это еще не самая удобная форма.
– Хорошо, только я отвернусь.. – Гэри на коленях отполз к веранде. Лившийся оттуда яркий свет помогал ему сохранять рассудок.
По гостиной разнеслись пощелкивания, хлопки и низкое утробное ворчание. Эти звуки прилетали то откуда-то с потолка, то слева, то справа.
– А как поживает Байферс? – дрожащим голосом спросил Гэри. Все посторонние звуки разом утихли, затем последовал ответ:
– Мы… мо… жем… навес… тить… его… – Это было произнесено с сильным напряжением и какими-то металлическими вибрациями.
– Я бы хотел его увидеть. Это возможно?
– Воз… можно. Вставай и иди…
Гэри с готовностью поднялся и направился к выходу. В какой-то момент у него возникла мысль сбежать. Рвануть направо за угол, а там и ворота близко. Но он не стал этого делать, подозревая, что сбежать от этого кошмара невозможно, как невозможно сбежать от самого себя.
– Не вздумай сбежать, Гэри, – прозвучал голос Мелани устало и немного насмешливо.
– Можно оборачиваться?
– Да, я немного отдохнула.
Спустившись к бассейну, Гэри вслед за Мелани повернул налево – к ограде, за которой находился коттедж Байферса.
– Нам придется перелезть через ограждение, – предупредила она.
– А охрана нам не помешает?
– Все, что они увидят, – это неясные смазанные тени.
– Но мы же теперь снаружи, а снаружи время…
– Мы теперь все время «внутри», – перебила его Мелани и легко перемахнула через трехметровую ограду.
Гэри пришлось карабкаться по брусьям, но вскоре и он благополучно оказался на территории Байферса.

108

Как и во владениях Мелани, лужок и бассейн были в идеальном состоянии. Солнце было таким же теплым и так же вились в воздухе радужные мушки.
– Странные насекомые, – сказал Гэри, когда они поднимались на террасу.
– О чем ты? Эрик ждет нас.
– Ты это чувствуешь?
– Да.
Мелани толкнула дверь, и та беззвучно открылась, пропуская их на веранду, копию той, что была в доме Навински.
– Только собаки не хватает… – вспомнил Гэри. Они прошли в гостиную и стали подниматься на второй этаж.
– Ступай тише, – предупредила Мелани. – Каждый звук из этого мира тревожит его.
– Тревожит? Из этого мира? – переспросил Гэри. Его разум не поспевал за тем, что происходило вокруг.
– Когда-нибудь ты сам поймешь…
«Нет уж, спасибо», – мысленно усмехнулся Гэри. Казалось, еще немного – и Мелани признается ему, что это чудовищный розыгрыш и они с Байферсом специально все придумали, чтобы…
Навински открыла дверь в просторную комнату, служившую жильцу спальней, и Гэри еле сдержал крик. Байферс сидел на сваленных в кучу постельных принадлежностях, уставившись прямо перед собой. Странный налет то ли пыли, то ли извести покрывал его неподвижную фигуру, пол и стены.
Подойдя поближе, Гэри заметил, что и открытые глаза Эрика тоже припорошены пылью. Видимо, он сидел так давно и, кажется, уже не дышал.
– Он рад видеть тебя, Гэри. – негромко произнесла Мелани.
– И я его тоже, – дрогнувшим голосом сказал Гэри.
– Он говорит, что теперь, когда мы вместе, пора все закончить…
– Что – все? – Гэри настороженно посмотрел на Мелани.
– Он говорит, что мы должны подождать в соседней комнате. Он не хочет тебя шокировать…
– Да что здесь происходит?! – Нервы у Гэри снова начали сдавать, а на глаза навернулись слезы.
– Дотронься до его плеча…
– Не-ет. – Гэри покачал головой.
– Для него это большая жертва, Герберт. Дотронься и ты поймешь, что твоя помощь ему необходима.
Гэри набрал полные легкие безвкусного воздуха и, сделав робкий шаг, протянул руку. Одно мгновение она висела над плечом Байферса, затем опустилась.
Словно электрический ток пронзил тело Гэри, но боль длилась лишь мгновение.
Теперь он понимал, что прикоснулся к камню. К каменной статуе, которая просидела в этой позе долгие тысячи лет.
И снова Гэри захватили видения.
Сначала он чувствовал радость и торжество, затем пресыщение властью и наконец расплату.
Одинокого, безоружного, его загнали к заснеженным вершинам, и вместо былого самодовольства его душу заполнил мерзкий страх – страх перед справедливой карой.
«Я не хочу! Я не хочу!» – билось в голове Гэри, и он чувствовал, как пальцы его слабеют, а разверзшаяся пропасть все сильнее тянет к себе, обещая безграничные страдания.
Из этого водоворота чужой боли Герберта вырвала Мелани. Она дернула его за руку и потащила вон из спальни.
Только в коридоре Гэри пришел в себя.
– Я вспомнил… Я вспомнил, как Байферс рассказывал, будто он договаривался со смертью. Значит, он знал?
– Подсознательно – знал. Он тоже Путешественник и давно скитается по мирам, оттягивая тот страшный момент… Он ведь был здесь шпионом имперцев. Ты догадывался об этом?
– Неужели? – Гэри покачал головой. – Нет, не догадывался… А ты, Мелани? Мне можно называть тебя этим именем, или… Ты вообще… самка?
– Нет, Гэри, у нас нет такого разделения. Здесь я избрала ту форму, которая позволила бы мне максимально аккумулировать энергию. А мужчины в сексе очень расточительны…
– Да-да, – с готовностью закивал Гэри. – Я помню, как ужасно чувствовал себя после наших с тобой, э-э…
– Траханий, – подсказала Мелани. Они помолчали, ожидая неизвестно чего. Время от времени Навински вздрагивала и внутри ее тела что-то звонко щелкало, как будто у нее лопались кости.
– С тобой все в порядке? – спросил Гэри.
– Не обращай внимания. Если ты видишь лицо Мелани, то это еще не означает, что внутри я такая же. Этот маскарад для тебя, Гэри. Ведь ты должен помочь Эрику.
– Но как?
– Вот. – Она достала из кармана желтого пальто пистолет.
– Откуда он у тебя?
– С этим нет проблем. Я могу выйти куда угодно, и никто ничего не увидит. Если тебя интересует, этот пистолет я взяла в домике охранников. У них там много оружия…
– Но почему я?
– Потому что ты из нас самый сильный… Но об этом позже.
Из спальни Байферса послышалось что-то похожее на слабое блеяние.
– Пойдем, он зовет нас, – с этими словами Мелани вложила пистолет в руку Гэри и потянула его за собой.

109

Гэри ожидал увидеть что-то ужасное, однако к подобному он все же не был готов. Каменная статуя Байферса рассыпалась белыми черепками, а поверх них, подрагивая, лежало нечто напоминавшее гигантского слизня.
Его желеобразное тело было темно-кремового цвета, по всей длине «спины», тянулась тонкая золотистая полоска, которая утолщалась возле «головы», образуя золотистое пятно размером с кулак.
– Стрелять нужно сюда, – негромко сказала Мелани.
Гэри кивнул. Он уже сам догадался.
Сделав несколько шагов к тому, во что превратился ночной разведчик Эрик Байферс, Апач поднял пистолет и тщательно прицелился. Желеобразное существо мелко задрожало.
Прогремел выстрел. В первые мгновения ничего не изменилось, но затем рана начала закручиваться воронкой, все увеличиваясь в размерах. Она порождала рев, сравнимый с шумом настоящего смерча, и все быстрее поглощала тело слизня. В какой-то момент раздался громкий хлопок – и все прекратилось.
На сваленном в кучу тряпье остались только осколки от Байферса-статуи да имплантанты Байферса-ночного разведчика. Они не понадобились ему в дальнейшем его путешествии.
– Ну вот, – сказала Мелани – Умерев здесь, он снова получил небольшую отсрочку.
– А нужно ли было делать это?
– Он сам так решил.. Пойдем отсюда.
Они вышли из коттеджа Баиферса и вернулись в дом Мелани. В нем ничего не изменилось, хотя, возможно, так просто казалось.
– Посиди здесь, я должна побыть одна… – сказала Навински, и не успел Гэри отвернуться, как она развалилась на куски чего-то, возможно еще более отвратительного, чем виденный Гэри слизень.
Гэри подошел к дивану и сел.
Где-то на втором этаже слышались возня, хлопанье дверями и быстрые шаги множества ног. Гэри делал глубокие вдохи и выдохи, стараясь отвлечься от этих звуков.
– Что с тобой, Герберт?
– Ой! – вскрикнул он. – Ты уже вернулась?
– Да, мне легче.
– А кто это там бегал – как будто много каких-то существ.
– Это была я.
– Там была целая толпа – я же слышал.
– Не толпа. Правильнее будет сказать – колония. Множество образований, или существ, вместе образующих колонию.
– Э… это как муравейник? – спросил Гэри, еще раз оглядывая Мелани.
– Не совсем так, но принципы организации схожи…
Мелани присела на краешек дивана, Гэри еле удержался, чтобы не отодвинуться.
– Прослушай, Мелани… – начал он, пытаясь скрыть свое смущение. – А вот… когда нас преследовали, кто из вас с Байферсом рвал на куски этих солдат? Или, может, вы оба?
– Не Байферс – это точно. И не я.
– А кто же?
– Ты.
– Я?! – Гэри подскочил от удивления. – Да быть этого не может, иначе бы я все пом… Стоп! Но я действительно помню…
Он вспомнил. Он вспомнил, как в пещерном бою они с Байферсом побежали вызволять доктора Навински, за которой погнались пять имперских десан-тников.
«За нами кто-то идет, – сказал их старший. – Горш – в засаду. Остальные за мной…» Солдат занял наилучшую позицию, и им с Байферсом грозила верная смерть, однако за несколько мгновений до роковых выстрелов Элиас высвободился из тесной оболочки Гэри Апача и словно стихийное необузданное безумие порвал на части всех, кто попался ему на пути.
Остался только один имперский десантник, с которым позже дрался Байферс Потом было бегство на юг и преодоление безлесной лощины. Имперцы знали, что солдаты Конфедерации будут прорываться, и срочно перебросили туда силы.
В основном это были флайтеры. Гэри вспомнил, как катилась голова нерасторопного пехотинца после свиста развернутого крыла.
Они втроем пробились каким-то чудом, но на другой стороне их поджидала верная гибель. Огромный флайтер-гигант, прямо летающий танк, появился словно из ниоткуда, и одного взмаха его крыла было достаточно, чтобы рассечь пополам всех троих. Но снова вмешался Элиас, который разорвал монстра пополам и швырнул его на землю.
Теперь Гэри вспомнил все в подробностях, но тогда объяснить это не мог.
Потом были преследователи – бойцы четвертого уровня из Департамента безопасности Конфедерации. Их уникальность не спасла их, они не только не смогли оказать Элиасу сопротивления, они его даже не увидели.
Гэри вспомнил ощущения в своей руке, пробивающей насквозь бронированный панцирь. Вспомнил короткий замах и быстрый рубящий удар, предназначавшийся второму киборгу. Одного он зацепил только мимоходом, когда стало ясно, что угроза миновала. Могучий охотник лишился рук, но до конца выполнял приказ и погиб от пушки имперского робота.
Элиас затаился до следующего раза и проявил себя, спасая Гэри от верной гибели после утомительных утех с Мелани. Гэри был обессилен, и близость с капитаном Готье угрожала его жизни. Элиас размозжил голову Ирэн одним ударом.
Последний его выход случился в Рио-Капанасе, когда сотрудник отдела "С", уже торжествовавший победу, погиб, даже не успев испугаться. Все произошло мгновенно…
Телерь Гэри мог ответить на вопрос, почему эта страшная сила не проявляла себя в других острых ситуациях. Например, при нападении циторианцев на судно-тюрьму. Просто Элиас точно знал, когда опасность реальна, а когда Гэри мог выкарабкаться сам.

110

По мере того как Гэри открывалось все больше, он все меньше зависел от событий этого мира. Мира, который так долго был его домом.
– Когда же у меня наступит то, что случилось с тобой и Байферсом? – спросил он, совершенно спокойно воспринимая струящуюся разноцветными протуберанцами и цветными светящимися шариками Мелани.
– Это уже началось, и это происходит сейчас.
– Но я все еще я.
– От Герберта Апача осталось совсем немного. Скоро уйдет и Бруно Литвинов.
– И что тогда останется?
– Останешься только ты, Элиас, – ответила Мелани-радуга.
– Почему так происходит? Почему исчезает Гэри Апач, к которому я так привык? Почему исчезают его фотографии, стирается прошлое?
– Потому что ему на смену приходит Бруно Литвинов, – ответила Мелани – искрящийся куст. – Кто знает, сколько жизней ты прожил в этом мире, преследуя свою цель?
– Какую цель?
– Об этом спроси у Элиаса. Ты вспомнишь, когда снова станешь им. Сейчас ты сворачиваешь свои жизни в обратную сторону, как человек, который сворачивает свой коврик, собираясь уходить с пляжа. Гер-берт… – позвала Мелани.
Она произнесла это голосом прежней Мелани. На короткий миг ее образ возник возле стены. То же манящее лицо, распущенные вьющиеся волосы, улыбка и ямочки на щеках.
Апач понял, что это прощание.
Образ растаял, только короткий вздох «Гэри-и-и…» коснулся его щеки и, прошелестев по дому ветерком, затих, растворившись в бескрайней дали.

111

«Надо идти», – сказал себе Гэри. Он вышел на ярко освещенную веранду. В вазе стояли свежие цветы. Их стебли были опущены в прозрачную воду, а на зеленых листьях искрились капельки росы.
Со двора раздавался треск газонокосилки и собачий лай.
Гэри вышел на террасу и ощутил дуновение ветра, который гнал рябь по поверхности воды в бассейне.
Человек, который стриг траву, приподнял в знак приветствия желтую панаму, а маленькая собачка остановилась и посмотрела на незнакомца долгим взглядом.
Гэри обошел дом и вышел к воротам. Они были открыты, слышны были голоса охранников.
– Вы уже все, сэр? Так быстро… – удивился проводник, но тут же осекся, заметив на осунувшемся лице Гэри двухнедельную щетину. – А-а-а что это? – спросил он, показывая на ею подбородок.
– Пойдем отсюда, у нас мало времени, – не отвечая сказал Гэри и быстро пошел по улице, заставив проводника поторопиться.
Возвращались они молча. Гэри больше не расспрашивал про растения и деревья, и его спутник загрустил, чувствуя себя ненужным.
Гэри же шагал бодро и уверенно. Он знал, что от превращения в Элиаса его отделяет совсем немного и столько же отделяет его от цели, ради которой он жил в этом мире тысячу лет.
Скоро показались жилые корпуса и укрытые маскировочной сеткой радары.
– Мы пришли, сэр, – сообщил спутник. – Нам туда…
– Туда так туда, – согласился Гэри и направился к корпусу, выкрашенному в кирпичный цвет.
Напротив центрального подъезда была разбита огромная клумба. Вокруг нее вились зеленоватые шмели, крохотные гекконы перескакивали с цветка на цветок, охотясь за легкомысленными бабочками.
У дверей стоял солдат. Он смерил подошедших недоверчивым взглядом и связался с внутренней охраной – Мы к боссу… – напомнил сопровождавший Гэри охранник, но постовой не обратил на его слова никакого внимания.
– Да… Да… – произносил он, выслушивая указ устройства. Он указал пальцем на знатока местной флоры и сказал: – Ты идешь по своим делам, а ты… – Натолкнувшись на колючий взгляд Гэри, постовой осекся. – Простите, сэр… Вас просят подняться на второй этаж. Внутри дежурный – он проводит.
Сказав это, постовой предупредительно открыл двери, и Гэри вошел в прохладный холл.
– Прошу вас следовать за мной, сэр, – тихо, почти шепотом, произнес дежурный и пошел вверх по лестнице.
В коридоре второго этажа пахло кофе и жженым сахаром.
– Это из кухни, – не оборачиваясь пояснил дежурный. – Если повезет, шеф угостит вас чем-нибудь вкусненьким… – Возле неприметной с виду двери он неожиданно остановился. – Шеф ждет вас…
Гэри смело толкнул дверь и оказался в светлом, не загроможденном мебелью, просторном помещении.
Каменщик сидел в глубоком кресле возле окна и перебирал какие-то бумаги.
– Как прогулялись, мистер Апач? – спросил он, не отрываясь от документов. Затем поднял глаза и усмехнулся:
– Что за маскарад, откуда эта борода?
Вошедший ничего не ответил, Каменщик вгляделся в него внимательнее.
– Элиас! – вскрикнул он и отшвырнул в сторону письменный стол.
– Я рад, что ты узнал меня, Каррайт… Как видишь, я до тебя добрался. Пришло время возвращаться – Лига ждет тебя…
– Лига мне не указ! – громовым голосом прокричал Каррайт и мгновенно вырос до потолка.
– Тогда я потащу тебя силой… – тихо пророкотал Элиас, наливаясь яростью и мощью.
Они сшиблись так, что загудели стены здания. Из кладки полетела кирпичная крошка, тысячами искр брызнули оконные стекла. После первой пробы сил противники разомкнули объятия и перекинулись несколькими фразами.
– Я убивал тебя не единожды! – усмехнулся Кар-райт. – Я убивал тебя, когда ты жил человеком, теперь я убью тебя в твоем истинном обличье!
– Не получится, Каррайт. Я долго ждал, и у меня теперь достаточно сил.
И снова они схватились и покатились по полу, снося перегородки и вырывая трубы. Искрили провода, фонтаном била освобожденная вода, и рушились стены вместе со стропилами и хрупкой черепицей.
Каррайт был грозным противником, но Элиасу некуда было отступать. Он не мог ждать еще тысячу лет.
Казалось, силы в этой схватке были равны, но вот послышался хруст, и Каррайт простонал:
– Твоя взяла, Элиас… Не стоит калечить меня больше, чем это необходимо… Забирай меня.
На развалинах здания полыхнуло яркое пламя, и все разом стихло. Только пыль, свиваясь в жгуты, продолжала кружиться над этим местом.

112

Работы было много. Пришлось разобрать развалины по кирпичику, чтобы вытащить все трупы. Словно запыленные мешки с потеками крови, они лежали в две шеренги. Однако шефа не было нигде. Как не было и его посетителя.
– Охранник из соседнего корпуса уверяет, что видел пламя, – сказал офицер, руководивший спасательными работами.
– Я слышал, – кивнул, соглашаясь, взрывотехник. – Однако следов пожара нет, и продуктов горения взрывчатки тоже не обнаружено.
– Но тела исчезли. Что напишем в заключении?
– Что напишем? – Эксперт провел ладонью по запыленному лицу и еще раз оглядел кучи разобранного мусора. – Ну ладно, уговорил. Пусть будет «отсутствие фрагментов тел вследствие термического взрыва…».
– Спасибо, выручил, – обрадовался спасатель. Перебирать эти кучи еще раз ему не хотелось. – Я предлагаю отметить окончание работ. Ты как?
– Я не против.
– Тогда пошли ко мне. У меня есть такое пойло – закачаешься!